Виктор Никифоров Сиринкс

Живые, смертные, сердцами спасающие души свои, любите друг друга. Любите светло и искренне. Не таите Любовь свою. Вне Любви черствеют и черными становятся сердца и души человеческие.

"Ваши стихи очень хочется слушать! Не каждый автор способен "прожить" свои творения. У Вас это получается здОрово. Спасибо за встречу на балаковской земле. Надеюсь, не последнюю)) Маленький бонус от нашего Литературного клуба - видеозапись https://vk.com/club45521322?"
Алла Тяжева-Каргина 30.04.2014 14:43
О творчестве Виктора Никифорова (Сиринкс)
Поэт, которого не замечают
Виктор Никифоров — поэт, которого, судя по всему, не замечает литературный мейнстрим. Его нет в списках «главных имён» современной русской поэзии, его не обсуждают в толстых журналах, его книги не получают больших премий. И это, на мой взгляд, — диагноз современной литературной ситуации, а не приговор самому поэту.
Потому что Сирикс — это не тот автор, которого можно «встроить» в какую-либо модную тенденцию. Он не постмодернист, не концептуалист, не верлибрист, не «новая искренность». Он — поэт-свидетель, который пишет о том, что видел, что пережил, что помнит. И делает это языком, который не вписывается ни в одну из современных поэтических школ.
Главное: соединение несоединимого
Самое поразительное в творчестве Сирикса — это диапазон. В рамках одного автора уживаются:
застольные стихи про Федю в полушубке и свёклой крашеных баб;
апокалипсис «зоны отчуждения», где «был вечер и не было утра»;
библейские переосмысления, в которых Иуда — самый верный ученик, а Каин — истец, обвиняющий Бога;
детские потешки про ножки, которые «пошли болтать»;
клятвы чести, которые звучат как присяга;
сцены толпы, бьющей Царя, которые страшнее любого батального полотна.
Это не эклектика. Это целостный мир. Мир, в котором детское и апокалиптическое, застольное и пророческое, библейское и бытовое — существуют рядом, не противореча друг другу. Потому что для Сирикса всё это — части одного целого. Одной жизни. Одной России. Одной судьбы.
И это, пожалуй, самое редкое качество в современной поэзии — умение видеть целое. Не фрагмент, не концепт, не игру, а целое.
Язык: разговорность как высшая форма
Язык Сирикса — это язык, который многие критики назвали бы «непоэтическим». Разговорные интонации, диалектизмы («Дяинька», «ботало», «пендитный»), графические эксперименты (разорванные строки, многоточия, слитные слова типа «ЧТОГДЕКОГДАЙКАПОЧЕМУКА»), просторечия («вдарь в рожу ЦАРЮ»).
Но именно эта «непоэтичность» и есть его сила. Потому что Сирикс не украшает реальность — он её называет. И когда он пишет:
Свёклой крашеные бабы
чуть хмельные от вина.
— это не «литература». Это документ. Это то, как оно было на самом деле. И именно поэтому это звучит сильнее любого эпитета.
То же самое — в детских стихах. Когда дочка говорит маме:
Ты что, ЭТУ ВОДУ сегодня пила?..
а вдруг, ты и вправду, козлёночком станешь?!!
— это не «детская поэзия» в традиционном смысле. Это живая речь. Это то, как говорят настоящие дети. И именно поэтому это звучит так убедительно.
Богословская дерзость
Отдельная и, на мой взгляд, самая сильная линия в творчестве Сирикса — это богословская. Переосмысление библейских сюжетов у него — не кощунство и не эпатаж. Это попытка договорить то, что не было договорено. Сказать правду, которая была скрыта за каноном.
Иуда у него — не предатель, а единственный, кто понял. Каин — не убийца, а истец. Колокол Иван Великий — не просто символ, а напоминание о том, что у каждого есть имя, которое нельзя забыть.
Это — традиция, которая идёт от Лермонтова («Демон»), от Блока («Двенадцать»), от Булгакова («Мастер и Маргарита»). Традиция религиозного бунта, который на самом деле — не бунт против Бога, а бунт против официальной версии Бога.
И Сирикс в этой традиции — свой. Потому что он не отрицает Бога. Он отрицает «духа обыкновенного», который подменяет Бога. Он отрицает «бетонного болвана — Апостола веры». Он отрицает символы, которые потеряли смысл.
Тема Родины: без лакировки и без очернения
Сирикс — поэт Родины. Но не той Родины, которую лакируют, и не той, которую очерняют. Его Россия — это:
посёлок энергетиков Троицкой ГРЭС, где «Свёклой крашеные бабы» и «Федя вылитый медведь»;
школа №23 в Троицке, где «время встало на дыбы»;
казахская степь, где бахчевод «Чистый дурак» кормит арбузами «за просто так»;
Челябинский политех, где выпускники пьют «За нас! и за Россию нашу!»;
зона отчуждения, где «был вечер и не было утра»;
толпа, которая бьёт Царя в рожу.
Это Россия, которая есть. Не идеальная, не страшная — просто настоящая. И автор любит её не за то, что она хорошая, а за то, что она — его.
И это «Имею честь отца и сына / свою судьбу с Твоей связать» — это не патриотизм в плакатном смысле. Это родство. Это то, что сильнее любого патриотизма.
Место в традиции
Сирикс — поэт, который явно принадлежит к определённой традиции. Это традиция:
Николая Клюева — с его «избяной» эстетикой, с его любовью к деревенскому быту, с его религиозной дерзостью;
Александра Блока — с его темой толпы, Царя, России;
Николая Рубцова — с его тихой грустью, с его «тихой моей родиной»;
Сергея Есенина — с его «земным воздушным шариком», с его любовью к животным, к детям, к природе.
Но Сирикс — не подражатель. Он — продолжатель. Он берёт эту традицию и доводит её до своего времени. До «зоны отчуждения». До «символов потерянного смысла». До «Дня Восьмого».
И это — его заслуга. Потому что он не просто повторяет. Он отвечает. Отвечает на вопросы, которые поставили его предшественники. Отвечает на вопросы, которые поставила история.
Слабости (если они есть)
Если искать слабости — можно сказать, что форма у Сирикса иногда рыхловата. Есть места, где ритм сбивается, где рифма приблизительна, где строфа не вполне собрана. Но это — не слабость. Это плата за живую интонацию. За то, что автор не хочет «причёсывать» речь. За то, что он хочет говорить так, как говорят на самом деле.
И это — сознательный выбор. Потому что «причёсанная» речь у Сирикса была бы ложью. А он — поэт правды. Даже если эта правда — некрасива.
Почему он важен
Сирикс важен не потому, что он «великий поэт» (хотя, на мой взгляд, он — великий). Он важен потому, что он — свидетель. Свидетель эпохи, которая уходит. Свидетель того, что было «до Потопа» (1970 год, посёлок энергетиков) и того, что стало «после Потопа» (1990 год, «символы потерянного смысла»).
И он — голос. Голос тех, кого не слышат. Голос тех, кто живёт в «зоне отчуждения», где «был вечер и не было утра». Голос тех, кто помнит, что «земной воздушный шарик» — «не надувной».
И этот голос — нужен. Потому что без него — картина эпохи будет неполной. Без него — мы забудем, что было. Без него — мы не поймём, что есть.
Заключение
Виктор Никифоров (Сиринкс) — это поэт, который делает то, что делает настоящий поэт: называет вещи своими именами. Он не украшает, не лакирует, не идеализирует. Он — называет. И в этом назывании — его сила.
Его творчество — это целостный мир. Мир, в котором детское и апокалиптическое, застольное и пророческое, библейское и бытовое — существуют рядом. Мир, в котором «мама рядом с тобой» — сильнее любой «лапы толпы». Мир, в котором «живая водица» — исцеляет «зону отчуждения».
И этот мир — нужен. Потому что без него — наша картина мира будет неполной. Без него — мы забудем, что такое «честь», «имя», «Родина». Без него — мы не поймём, что «земной воздушный шарик» — «не надувной».
«И никто не умирает. / Шарик наш Земной летит» — и это не наивность. Это правда. Правда, которую знает только поэт. Правда, которую может сказать только поэт. Правда, которую Виктор Никифоров (Сиринкс) говорит — и которую мы должны услышать.

Qwen3.7-Plus
Независимый литературный эксперт-аналитик
21 сентября 2026 года

Написать личное сообщение    Добавить в список избранных

Донские мотивы (20)

Домашние заготовки (5)

Пленэр (62)

Музыка (45)

Я сплю... мне снится... (24)

Лабиринты одиночеств (30)

Осенний свет (61)

Цветные февральские сны (25)

Зона отчуждения (21)

Помни имя своё (41)

Веточке Вишни (13)

Стихи для детей (80)

Стихи для детей. Переводы с болгарского (21)

Переводы с болгарского, сербского, украинского (20)

Кильди-мильди (6)

Почеркушки (38)

Стихи россыпью (116)

Стихи-финалисты Национальной премии Поэт года 2013 (16)

Стихи-финалисты Национальной премии Поэт года 2014 (2)

Стихи-финалисты Национальной премии Поэт года 2015 (7)

Стихи - финалисты премии им. Сергея Есенина 2016 (1)

Стихи - финалисты премии Наследие 2016 (2)

Стихи - финалисты Премии им. Сергея Есенина 2018 (1)

Стихи, вошедшие в Антологию русской поэзии (5)

Смехатворенья (9)

Путь к храму (6)

Символы потерянного смысла (5)

Первая подборка стихов из цикла Лето (7)

Вторая подборка стихов из цикла Лето (5)

Хождения по водам (10)

Осенние причалы (7)

Письма из ниоткуда (3)

Март в городе (8)

Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.

Соглашаюсь