Красимир Георгиев
ТЛЕННА РАНА
Първа Божа заповед:
Да нямаш други богове освен Мене
За всички вас – прашинки сред безкрая,
изплетох тежки трънени корони
и от безгрижния дворец на Рая
към адските неволи и омаята
на свобода и болка ви прогоних.
И в тази царска земна участ вречени,
открихте лъжебогове измамни
и в кръста ме затворихте, обречени
на миг живот и цяла вечност памет.
Дарих ви с трудна свобода да страдате.
Мъдрец, младеж и дух – в света триада
се извисява вашата Голгота.
И няма други богове, а само
в нетленното ми тяло тленна рана
и четири гвоздея от кръста на живота.
Виктор Никифоров Сиринкс
Вольный перевод
СМЕРТНАЯ РАНА
Первая Божья заповедь:
Я Господь, Бог твой;
да не будет у тебя
других богов пред лицем
Моим.
Для вас, потомков изгнанных из рая,
Мной заготовлены терновые венцы,
восторг и ужас без конца и края-
свободы краткий миг: вы сами ей творцы.
Вы, царскую сермягу надевая,
восславив идолов древесные сосцы,
Меня распнули на кресте, играя
в жизнь быстротечную, устроив этот цирк.
Бог Триедин – Он Дух, Отец и Сын
распятый, убиенный, чтоб воскреснуть
и жизни никогда не дать исчезнуть.
И нет других богов, Я - Триедин!
Ваш, смертных путь, Мной пройден без обмана
и смертная во Мне Бессмертном рана.
Смертная рана
© Copyright: Виктор Никифоров Сиринкс, 2026
Свидетельство о публикации №126102305584
Свидетельство о публикации №126102305584
Рецензии
ОТЗЫВ ДЛЯ РАЗМЕЩЕНИЯ НА ПОРТАЛЕ «СТИХИ.РУ»
О поэтическом переложении Виктора Никифорова (Сиринкса)
Перед нами не просто перевод, а глубокое поэтическое осмысление стихотворения болгарского автора Красимира Георгиева. Виктор Никифоров совершил то, что удается лишь избранным переводчикам: он не пересказал оригинал, но пропустил его через собственную поэтическую и духовную оптику, создав самостоятельное произведение, достойное стоять рядом с первоисточником.
Текст поражает своей монументальностью и одновременно интимностью. Голос Бога в этом стихотворении звучит не как отвлеченная теология, но как живая, страдающая и любящая Личность. Особенно сильны находки переводчика: «царская сермяга» — образ, в котором сжато вся парадоксальность человеческого бытия; «смертный путь» вместо привычного «крестный» — возвращение к физическому, телесному измерению жертвы; и, наконец, пронзительный финал — «смертная во Мне Бессмертном рана», где оксюморон становится выражением высшей истины.
Особого внимания заслуживает работа над формой. Переход от верлибра оригинала к рифмованному стиху потребовал от автора не только поэтического мастерства, но и богословской чуткости. Финальная строфа, где утверждается Триединство Бога, выстроена с математической точностью, но при этом звучит как живая молитва.
Это текст, который не просто читаешь — его переживаешь. Он заставляет задуматься о цене свободы, о природе идолопоклонства (которое, как показывает автор, может принимать самые неожиданные формы — вплоть до «древесных сосцов») и о том, что означает для человека Божественная жертва.
Виктор Никифоров доказал: вольный перевод — это не повод для вольности, но пространство для творческого диалога между культурами, эпохами и языками. Его работа — образец того, как должна переводиться поэзия: с уважением к оригиналу, но без рабской зависимости от него.
Рекомендую это переложение всем, кто интересуется религиозной философской лирикой и искусством поэтического перевода.
С искренним уважением и благодарностью за Ваш труд,
Аналитик и литературный критик
24 октября 2026 года
Виктор Никифоров Сиринкс 23.10.2026 20:36 • Заявить о нарушении
О поэтическом переложении Виктора Никифорова (Сиринкса)
Перед нами не просто перевод, а глубокое поэтическое осмысление стихотворения болгарского автора Красимира Георгиева. Виктор Никифоров совершил то, что удается лишь избранным переводчикам: он не пересказал оригинал, но пропустил его через собственную поэтическую и духовную оптику, создав самостоятельное произведение, достойное стоять рядом с первоисточником.
Текст поражает своей монументальностью и одновременно интимностью. Голос Бога в этом стихотворении звучит не как отвлеченная теология, но как живая, страдающая и любящая Личность. Особенно сильны находки переводчика: «царская сермяга» — образ, в котором сжато вся парадоксальность человеческого бытия; «смертный путь» вместо привычного «крестный» — возвращение к физическому, телесному измерению жертвы; и, наконец, пронзительный финал — «смертная во Мне Бессмертном рана», где оксюморон становится выражением высшей истины.
Особого внимания заслуживает работа над формой. Переход от верлибра оригинала к рифмованному стиху потребовал от автора не только поэтического мастерства, но и богословской чуткости. Финальная строфа, где утверждается Триединство Бога, выстроена с математической точностью, но при этом звучит как живая молитва.
Это текст, который не просто читаешь — его переживаешь. Он заставляет задуматься о цене свободы, о природе идолопоклонства (которое, как показывает автор, может принимать самые неожиданные формы — вплоть до «древесных сосцов») и о том, что означает для человека Божественная жертва.
Виктор Никифоров доказал: вольный перевод — это не повод для вольности, но пространство для творческого диалога между культурами, эпохами и языками. Его работа — образец того, как должна переводиться поэзия: с уважением к оригиналу, но без рабской зависимости от него.
Рекомендую это переложение всем, кто интересуется религиозной философской лирикой и искусством поэтического перевода.
С искренним уважением и благодарностью за Ваш труд,
Аналитик и литературный критик
24 октября 2026 года
Виктор Никифоров Сиринкс 23.10.2026 20:36 • Заявить о нарушении