Хроника распада СССР

Чёрный квадрат

В высотных погребах
довольно всякой снеди.
Замочных скважин ноздри так чутки.
Кубы квартир, семейные клубки -
Мы никогда не переедем.

Скабрезность мусоропроводов,
подъездов синие чулки...
и чьи-то станут каблуки
опять предсказывать погоды

все глуше, глуше с каждым днём.
И никуда мы не уйдем.

Расплющенные позвонки,
свинцом налитые колени.
За чередой смертей, рождений
судеб дверные номерки.

И гении и дураки равновелики.
 
Мир входящим. Плотней пакуйте
в черный ящик пространство
ищущей руки, спеленатое в потолки
для погребенья в настоящем.

В кромешный рай, в бетонный сад,
где Солнце - черный твой квадрат.

1985 год

День Восьмой

Измерено, взвешено и исчислено
вместилище дыхания жизни.
Воистину Образ Запечатленный
и мера сущего на земле сосуд сей.

И вот уже искушенные в ремеслах
вращают гончарный круг Создателя
и прах становится глиной,
и глина становится плотью.

Не диво ли?! Наши творения
ничем не отличаются от Творения
Отделившего свет от тьмы.

И они возвращают праху
Образ Запечатленный,
ибо нет и не может быть меры,
творящим из праха и прах созидающим.

И был вечер, и не было утра,
и на том, что было,
красным по чёрному, проступала
каинова печать безвремения.

И это был День Восьмой
от Начала Сотворения Мира.

1986 год


Зона отчуждения. Перекрёсток

В город входят фантомы. Туман.
Бестелесные с шорохом: "Кто мы?"
И дома в переулках картонных
разбухают и сходят с ума.

- Кто мы? Кто мы? - Им вторят дома.

Перекресток отрекся от лжи.
Его посох дорожный истёрся.
Он на крест свой устало опёрся,
мелкой старческой дрожью дрожит:

- Кто мы? Кто мы? - Скажи нам, скажи!

На распутьи распятье пути.
Эпопея Помпей и безумий.
В мёртвом городе дремлет Везувий,
мнёт игральные кости в горсти,
чтобы мясо на них нарастить.

К перекрёстку ползут миражи.
Бремя жить во плоти не по силам.
И разносится шорох по жилам:
"Кто мы?.. Кто мы? - Скажи нам, скажи!"
 
1986 год


Зона отчуждения. Часы с боем

В доме медная луна
на своих часах томится.
Топот стрелок. Ночь длинна.

Пусто так…
Так, пусть не спится!..
Заводная Тишина -
"Что молчишь"? –
разговорится:

Что не спится?..
Как... не спится?..

Выпей чёрного вина:
"что и как",
никто не знает.
В детской комнате стена
паутиной зарастает.

Черная бутыль окна.

Стол стаканы расставляет.
Ночь ничем не разбавляет.
Ночь черна.
"Черным-черна".

Выпей ночь свою до дна,
дом, который забывают.

Тень обжитого угла
ночь в стаканы разлила -
пьёт... Ей стены помогают:

- Пей до дна.
До дна! До дна!!.

Полночь. Маятник кивает,
пьет и снова наливает.

- я один и ты одна...
чёрт со мной
и чёрт с тобою...

Заводная Тишина
бьется в стены головою:

- Дом!..
- Дом!!.
- Дом!!!

1986 год


Символы потерянного смысла

Туман, морось.
Зыбкие нимбы фонарей.
Размытый створ улицы.

Плывущие в никуда
ошкуренные брёвна света.

Бетонный болван -
Апостол веры  –
в ко-лы-шу-щих-ся
струпьях священных
бумажных  надежд.

Разбухшая бумага.
Тонущие в её пучине
флотилии имперских
воззваний, призывов
и заклинаний.

Вселенский Потоп.
Символы терпят бедствие.
Их сочетания теряют смысл.

Рождаются новые символы,
символы потерянного смысла.

*Или', Или'! Лама'  савахвани'?

* "Боже Мой, Боже Мой!
для чего Ты Меня оставил?»

Евангелие от Матфея,
стих 46, Глава 27.

1988 год


На Запад!..

На Запад!.. На Запад, на запах тоски,
в края, где цветёт ностальгия,
летят, задыхаясь в ночи... мотыльки?
иль грешные души нагие?

И выстудит ветер родительский кров,
покуда желанные гости
увидят, что это родимая кровь
травой шелестит на погосте.

Потянет печалью с пустынных полей,
закатное солнце прольётся.
Свет клином сойдётся и клин журавлей
кому-то с небес отзовётся.

- На Запад!.. У страха глаза велики,
в края, где цветёт ностальгия,
летят, задыхаясь в ночи, мотыльки -
смущённые души благие.

1989 год

Гербовая Тишина

- Морозная
         Дымка,
              Иней,
                Заря.

Над
  Спасскою
         башней
                небо
Заявлено
     к празднику
              Октября.

И в дымке
     морозной
           восходит
                Заря
В лучах
     из колосьев
               хлеба.

Курантами
        вызвонена
               до дна,
Нет
   звонче её
              и краше!
Вот она -
        Гербовая
             Тишина...

Волна
     озноба,
          восторга
                волна
В кубке
       Встречного
                марша.

Перчаткой
        белой
            запело
                плечо
Медно,
     торжественно,
                гулко.

На ощупь -
       холодно-горячо -
Трубы
      губами
             ещё
                и ещё
Ощупали
         щели
               проулков.
Площадь
     священна.
           - Площадь
                чиста!

Грохнули
       барабаны:
              Чис-то-та!
Чис-то!
     Чис-то!
           Истина
                проста:
Проще -
       чище.
            Барабан
                прост-
Сапог,
     голенище,
            рост –
                в–рост!
         
Прощ-ще!
         Прощ-ще!..

В груди
     холодок.
          Красная
               площадь,
Озноба
      глоток!
 
Белая
   перчатка -
          отмашка
                легка -
Музыка!
      Музыка
          из-под
             каб-лу-ка!

Чечетка
    брусчатки
          "нечет"
               и "чёт"!
Шелко'вые
         щёлкают
                флаги.
По лацканам
        ласка
           людская
                течёт
Волгой
      восторженной
                влаги.

На архипелаге
              переучёт.
Клацает
   "не'чет"
           и
             клацает
                "чёт":
- Лагерь!..
        - Лагерь!..
             - Лагерь!

1990 год


Возврат к капитализму
 с человеческим лицом

У Ивана-Калиты
полны чарки налиты.
То ли пиво, то ли мед,
то ли слезы, то ли пот.

Кто пьет, хмелеет,
лицом веселеет.
С веселинкою в лице
хорошо… в петелице.

Где столешня - там столица!
Шевелись, околица!
Колесу что ль помолиться?
Дождик... травке молится.

Как от княжьего порога
три дорожки столбовых -
все они, спроси у Бога –
для незрячих верховых.

Все не любо. Все не лепо.
Где холоп, - там господа!
Пропадай, моя телега,
не поеду... никуда.

Где ты - с боку или с краю,
все равно в каком краю -
пропадаешь? – Пропадаю -
Богу душу отдаю.

Не пора ль повеселиться?
Отчий край - заезжий двор!
Перекошенные лица,
перекошенный забор
и хозяин в доме – вор!

Запевай, кильди-мильди!
Петь не станешь - прочь иди.

Плесни в хайло, как в каменку,
коломенска верста!
Еще чуть-чуть... по маленькой,
к грудинке от хвоста!
А вот она, а вот она…
на него намотана!..

Пляшут, пляшут скоморохи -
«Их едят - они глядят!..»
По соломе скачут блохи.
Блохи сытых не едят.

Подставляй свою ендо'ву!
Ендова', как... малахай!
Право дело, честно - слово!-
Локтем в брюхо не пихай!..

Лапоть вправо, лапоть влево:
Ты да я, да мы.... из хлева?..
Был бы... хлеба каравай?..

Пить, так пить, -
чтоб уж напиться! -
В усмерть пьет околица.

Богу, что ли помолиться? -
Господи!.. не молится.

Перекошенные лица,
перекошенный забор,
гвалт, свара -

Вор! Вор!.. Держи вора!..

Воздух – порох! -
Не ровен час рванет
скоро. Скоро... Сей час.

1991год


Круги своя

Определение понятия «массы»
[лат.  massa – ком, кусок]

1) Физ. величина…;
2) Вещество в виде густой
или полужидкой смеси чего-л;
полуфабрикат
в различных производствах,
напр. бумажная М.;
3) Множество, огромное
количество чего-л, кого-л;
Массы – широкие круги населения.
Сл. ин. сл. 1980г. стр. 304 (МАС)

Биомассой многотомной
мы живём в стране картонной.
От картонок до картин
совершенствуйся, кретин.

Нужно так поставить дело,
чтобы «вдруг» не надоело.
Чтобы никакого «вдруг» -
нужен КРУГ.

КРУГ надёжен, замкнут, прочен.
КРУГ безгрешен, не порочен.

Лес рук – даёшь КРУГ!
Водяные знаки буден
из червонцев дней добудем,
воссиявшие из тьмы – МЫ!..

Роем, строим,
кроем матом.
Пусть сияет
мирный атом!
С ним от «альфа»,
«гамма», «бета»
наш картон
стального цвета!..

Чтобы дать
стране картон
нужно всем
работать ртом!

Для герба и флага
нужна бумага.
Много бумаги…
Масса бумаги!..
Нужна лесина.

Сила класса –
масса!
Масса мяса,
живого мяса -
железная масса!
Лес рук.
Лесина есть.
Сырьё - будет!

Несть крест -
Крестины...
Не трусь! Истец -
Крёстный Отец.
- Хрясь!
Хруст…  Мразь -
Прокруст прост:
мразь - в грязь.
Тост – тест:
Есть сырьё?..
Сырьё - есть
твоё здоровье!..

Холм. Холод.
Пора в барак.
В бараках мрак,
по углам хлам.
Тень стен -
прОстынь.

Ляг, простыл -
остынь...
Ты расти,
крохам надо расти.
Расти, кроха, расти..
.
Тебе плохо?
Возьми горшок
Ну вот и не плохо.
Всё хорошо.
Всё хорошо...

Пьём, жуём.
Рот занят жевьём.
Работаем ртом
завтрак, обед, ужин…
Работаем, работаем.
работаем ртом!..

Стране нужен картон!
Очень нужен!
Нужно чтобы животы
не боялись брюхоты.

Жуйте рты,
носы сопите,
животы
жевьё копите!
Из папье-маше
из чрева
вырастает жизни древо
чуть пониже живота -
красота! -

Всем и каждому -
дерево бумажное!
Ей-ей! - Бумажно -
де-не-жно-е! -
Вау-че-ра!
"Приходите вчера".

Лезем на стену...
Не надо лезть!
- Есть надо.
Хочется есть!

"Каждому в свой срок".
Вот он, курок.
Нажми  курок!
-Чур меня, чур!..

- Не хочешь?..
Нажми через "чур".
Лет нет.
Здравствуй, пращур!

1993 год


Эпоха перемен. Стоп-кадр

Оранжевая точка.
Ласковый щелчок.
Киллер-одиночка.
Ночь.
Ночной сверчок.
Лестница. Ступени.
Белая стена.
Пляшущие тени.
Чёрный зев окна.

1994 год



Письма из ниоткуда
Письмо первое. Тридцать три

 «Эти восемнадцатилетние мальчики
здесь, в Грозном, умирали за Россию
с улыбкой на устах!"
               
Министр обороны РФ П.Грачёв.
Январь 1996г.

...мне дали в руки автомат,
сказали мне, что я солдат.
Вот планка, прорезь, мушка,
что это не игрушка.

Не дрейфь и ты не пропадешь.
Что к автомату есть штык-нож,
но можно и прикладом...
И что есть слово «Надо».

Я наизусть учил урок
«Как нажимается курок».
 
Стрелять короткими -"верняк".
И это нужно делать так:
на выдох… плавно:«Тридцать три»...
Нажал… и снова повтори.
 
"Верняк"...  И это неспроста,
я возраста не знал Христа.

Мне объяснили: ты солдат.
Солдат ни в чем не виноват.
Коль сам не хочешь умереть,
не вздумай никого жалеть.

Овец ведет старик тропой…
не верь - Идёт он за тобой.
А скажет, что на водопой.
И ты... доверчивый такой…

На выдох, плавно -
«Тридцать три»...

Подросток выйдет из ворот…
Он тоже за тобой идёт,
а ты стоишь, разинув  рот...
 
На мушку каждого бери
и помни, плавно…
«Тридцать три»...

Знай, что с тобой Россия-Мать
И  если все ж, придется,
с улыбкой должен умирать.

Я -плакал. Мама, "Ей" -плевать,
я научился убивать.
1996 год


Письмо второе. Васильки

Я убит на войне, в Чечне.
Я убит по Твоей вине.
Скольких Ты позвала во тьму?
Я уже никогда не пойму,
 
был ли нужен Тебе  живой.
Я землею стал  и травой.
Видно,  с легкой Твоей руки,
Васильками зовут васильки.
1996 год


Письмо третье. Встань и иди

Идут  холодные  дожди,
затеплив листья, крестным ходом,
идут по весям, мерям,  водам...
Россия,  встань! Встань и иди.

Я Твой.  Я плоть и кровь Твоя.
Ты в бездорожье мне дорога.
Я верую, не знавший Бога,
в Твои небесные края.
 
Ты Вера Светлая моя,
моя Святая Недотрога.
 1997 год