Ей снилась бабушка… Она
В руках своих держала крынку,
А крынка – до верху полна!
В горошек белая косынка
ЧуднОю птицей на ветру
Над головой седой парила…
Но сон развеялся к утру.
И встать теперь – найдутся ль силы?
Так зябко – стынет в жилах кровь
(уснула прямо у порога).
Над Ленинградом вновь и вновь
Гудит воздушная тревога,
А на душе темным- темно…
Зачем в убежище? Не надо.
Уже не страшно – всё равно.
Души, не города – блокада.
А год назад она цвела,
Хотя от голода шаталась:
В апреле дочку родила,
Любви негаданную завязь -
Весной блокадною, не в срок.
Смотрели люди без участья
На горький материнский рок,
На это трепетное счастье.
Она сияла – все три дня.
К груди малышку прижимая,
Достала дров – зажечь огня,
Шептала: «доживём до мая».
Казалась веточкой – рука,
Тряпьё затёртое – парчою…
Не прибывало молока,
И дочь истаяла – свечою
Едва затеплившейся, но…
Не вспоминай, довольно ада.
Уже не страшно – всё равно.
Души, не города – блокада.
Война велит: «Забудь и брось!»
Не мёртвым, а живым – угроза.
Ведь скольких хоронить пришлось!
Уже давно иссохли слёзы,
Погиб супруг, два брата, мать…
Семья за год вся поредела.
А ей младенца вспоминать
Приспичило вдруг под обстрелом
«Не вниз, в подвал, а в небо путь –
Пришла пора уйти за ними,
Глаза усталые сомкнуть…» -
Решила так. Вдруг слышит имя
Своё. А голос так знаком,
И между трав бежит тропинка -
Туда, где детства сад и дом.
И бабушка даёт ей крынку,
А в ней – парное молоко!
Хлебнула, словно захмелела.
И стало вдруг легко-легко!..
И снова вдруг потяжелело –
Пронзило грудь, как будто ток
Прошёл – аж вскрикнула от страха.
И с болью вдруг набух сосок,
И стала влажною рубаха…
Она проснулась в тот же миг,
Сжимая грудь что было силы.
За дверью – громкий детский крик!
Едва поднявшись, поспешила –
А там… Соседка. Умерла.
Так на ступенях и осталась.
Она вчера лишь родила
(под осень с мужем повидалась).
Любовь – она и на войне
Всё побеждает, вы поверьте.
И на войне сильней вдвойне,
Как жизнь – всегда сильнее смерти.
Комочек маленький – в тряпьё
Закутан бережно. Схватила
И шепчет: «Чудо ты моё!».
И словно это уже было –
Весна холодная, апрель,
Бомбёжка, снежное ненастье.
Но через снег звенит капель,
А на руках – живое Счастье.
Окно под крышей, высоко,
А в нём - горит луны лампадка.
Течёт грудное молоко,
Малыш, причмокивая сладко,
Сопит тихонько на груди.
«Спи! После будешь непоседа».
Всё впереди. Всё впереди:
И Жизнь, и Радость, и Победа!
Ей снилась бабушка. Она
В руках своих держала крынку:
«Пей вдоволь, внученька! Весна
Одела в белые косынки
Все вишни в дедовом саду.
Ну, вот и май, и скоро – лето.
Коль пережили ТУ беду,
Так знай, переживём и эту.
Жизнь – радость, а не только бой.
Почувствуй: от корней до кроны
Весь Род стеною за тобой
Стоит и держит оборону.
Уходят души далеко,
Плоть всходит по весне травою.
Течёт грудное молоко
И Млечный Путь над головою».
16.04.20
Наш курс на Рассвет
Лебединая даль, соколиная высь,
Меж седых облаков Солнца огненный взор,
Небосвод, под которым мы все родились,
И Земля, что от смерти хранит до сих пор, –
Вот и всё. В этом суть. Это семя добра,
Что посеяно в душах руками отцов.
Белокрылая Русь, просыпайся, пора!
Поднимай на крыло повзрослевших птенцов,
И по весям - по гнёздам всю белую рать
Собирай на единый всесветный совет;
Мы живём ради жизни, Великая Мать,
Мы летим за тобою, наш курс – на Рассвет!
Во лугах моих травы скошены
п е с н я
Во лугах моих травы скошены,
Росным бисером запорошены.
Росным бисером, слёзным маревом.
А Восход встаёт алым заревом.
Но нейдётся мне вслед за Зорькою,
Сердце мается думой горькою,
Думой горькою, песней длинною,
Да про землю-мать, Русь былинную.
В ясном небушке Солнце катится,
В чистом полюшке братья ратятся,
Братья ратятся - ясны соколы.
Враг куражится, стоя около,
Губит слабого, дразнит смелого:
«Нет вам, русичам, света белого»!
Скрылось солнышко в тьму зловещую,
Молвит Русь сынам слово вещее:
«Не ходи же ты, брат на братушку,
Пожалей, сынок, Землю-матушку!
Землю-матушку, Русь родимую,
Не дели, сынок, неделимое!»
Во лугах моих травы скошены,
Кровью алою запорошены….
Белые крылья мои лебяжьи
Вновь под лопатками жжёт – умру! -
Ломит суставы тупою болью.
Если появится кровь к утру,
Не посыпай её горькой солью!
Ррраз! Тетивы твоей дрожь…Испуг…
Снова брожу между сном и былью,
Не замечая, как быстро, вдруг,
Руки мои превратились в крылья.
Подкараулил меня, как тать!
Меткий стрелок, не подумав даже,
Что я могу не уметь летать.
Так ли ты прав, соколиный княже?
Ночь цвета воронова крыла
Нас не укроет - здесь ночи белы.
Ты меня звал? Я б сама пришла,
Ты ж захотел, чтобы я летела.
Капает кровь из открытых ран,
Не говори, что возьмёшь любою!
Слышу, как грает ВелЕсов вран,
Тоже зовёт он меня с собою.
Слышишь – там песня, там голос струн,
Дивные гусли для нас запели,
Там, где гранитный лежит валун,
Там, где шумят вековые ели.
Что же ты встал у лесной межи?
Сердце колотится так тревожно…
Что я за птица? Скажи, скажи!
Раз мне туда в одиночку можно?
Знаешь, уже не течёт руда
С раненых крыл, хоть лечу высОко…
Ворон меня проводил туда,
Где не бывал ещё ясный сокол.
Утром над росной лесной травой
Снова звучал отзвук песни древней…
Кто-то, пленившейся Волховой,
Крылья украл у речной царевны.
Выкрал, унёс за Калинов мост,
И зашептал: «тайну тайн открою:
В Ирии Сирин и Алконост
Всё называли тебя сестрою….
Ведать и петь – вот твоя стезя,
Петь, даже если совсем не хочешь.
Только тебе это знать нельзя!»
Прыснул водою забвенья в очи,
И, улетая в заката медь,
Вдруг повернул, усмехнулся странно:
«Раненым сердцем сподручней петь!» -
И отворил мне опять все раны.
Ноет ночами в груди стрела,
Снятся мне сокола очи княжьи…
Северной ночи светлы крыла,
Белые крылья мои лебяжьи.
Очарованная странница
Не хозяйкой. Не изгнанницей, потерявшейся во мгле, -
Очарованною странницей по Родной хожу Земле.
Не пугаюсь троп нехоженых, в небо чистое смотрю,
Изо всех путей положенных выбрав волю и зарю.
Я иду полями, весями, веря в Правду и Рассвет.
Говорят, что славлю песнями то, чего в помине нет.
Только вижу я за войнами, за обидой и враждой,
За ночами беспокойными - образ Родины иной:
Что сильна не гордым норовом, а любовью и добром,
От чужого, злого, хворого сберегая отчий дом.
И она – не громогласная, о победах не кричит.
Кружева сплетает ласково, а выходит – крепкий щит.
Чуждой воле непослушная, непокорна силам зла,
Не идеями, а душами наша Родина светла.
Душа мокра от светлых слёз
В кудрях приветливых берёз
Весёлый затаился ветер.
Душа мокра от светлых слёз
И влюблена во всё на свете –
В румянец зорь, в красу небес,
В весенний дождь, в раскаты грома
И в этот древний, мудрый лес,
Что стал стеной у окоёма.
Дышу грозою и бегу
В зелёный дол, в простор бескрайний
И чутко в сердце берегу
Землёй поведанные тайны.
А луг, не тронутый косой,
Нежней и мягче с каждым шагом.
На травы ясною росой
Спадает радужная влага,
И песня птичья с высоты
Звенит негромкой, чистой грустью.
Тут и деревья, и цветы -
Всё дышит сказочною Русью.
Цветов прекрасных я не рву,
Лишь улыбаюсь травам в поле,
Здесь всё, чем мыслю и живу –
Здесь и Любовь моя, и Воля,
И все надежды, все мечты,
Весь лад, отпущенный судьбою,
И самый нежный в мире - Ты,
И свет, подаренный тобою.
Летнее зелье
Марина Царь Волкова -2
Лёгким пёрышком – память. Словно след на воде.
Мне – лелеять, не ранить. Я - нигде и везде,
По небесному краю искры-звёзды несу,
С ветром в прятки играю, глажу камни в лесу.
Если вспомнишь, то мельком, улыбнёшься слегка.
Выпей летнего зелья, и отступит тоска.
Пусть в шиповника чаше сладкий зреет нектар.
Жизнь короткая наша – не обуза, а дар.
Вихрем солнечных строчек пронесусь в голове.
Прозвенит колокольчик в придорожной траве
Ноты песни заветной, в ней и будет ответ.
Я уйду незаметно, но останется свет.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
