И ткнулся в колени:
– Вы... тётя? –
И весь в ожидание врос,–
И в гости к себе позовёте?
И жалкий, как брошенный пёс,
Обманутый будто бы другом,
Которому правдой, а он...
– Сегодня со временем туго,
Потерпишь?
– А вы телефон
Спишите, – и горе в глазищах,
– Я знаю, у взрослых дела,–
И руки растерянно ищут,
– Наверное, няня взяла,
Мы с нею играли в радиста,
Шпионы похитили код,
Я бегаю тихо и быстро,
По следу никто не найдёт,
Я только туда и обратно?
Доверчив, как мой белобрыс.
– А хочешь, мы к младшему брату?
И сердце заходится.
Ввысь
Метнулись ресницы, упрямый...
– Я думаю, пустят.
– Ура!!
А можно тогда я вас... мамой?
Всё было, как будто вчера.
Чижик
Медсестричка шутливо:
– Чижик, – обзывала его,
А до
Был во взводе такой же
Рыжий,
"Духи" срезали…
– Я бегом,
До ручья с парой фляг –
Всего-то сотня метров туда,–
Налью? –
Только двое с десанта роты, –
…Калашом поддержи, –
В строю
Оставалось на караване,
Может,
Стингера нет и в нём.
Самому бы к воде?!
Подранен...
Подкрепления снизу ждём.
Размозжило стопу,
Жарища.
Пулемёт остудить бы.
Эх,
Что же он,
Где прохладней ищет?
Говорили же, с неумех...
Весь рожок принимайте,
Твари!
Не зигзагами – по прямой,
Припадая,
Неужто ранен?
Доползи, донеси...
Живой!!
– Дай глотнуть.
Остальное – в кожух.
Ты не Чижик, орёл с Твери!
Что ты??
Саашкааа!!
Тебе положен
Век любви с медсестрой.
– Не ври,
Не живёт столько птичка, взводный, –
Улыбнулся, – пришёл ей срок…
До сих, будто в душу воткнут
Рыжий Чижик и тот глоток.
***
На поле детства, росами во ржи,
Где василька волнующая роскошь,
С плеча осот, репейники наотмашь
Стегаю, помня, зорко сторожит
Ромашково-берёзовый конвой
Застенчивые хлебные ресницы,
Где синевы охапка золотится
Соцветием сурепки полевой,
И жаворонки празднуют зарю,
Волшебный сон удерживаю,
Снова,
Надеясь, мама явится здоровой
И ласково шепнёт: «Благодарю…»
Заветное
Мне стихи бы потрогать,
всё-таки
напечатанные – особенно
хороши, как весною кроткие
первоцветы вблизи сугробины,
А всего, что не смог опробовать,
занести в кладовые памяти,
где любому не твердолобому
пожелаю:
сначала с дательным
Падежом задружиться накрепко –
по кому и чему вы сохнете
лучше всяких плетей и пряников,
и забыть о проказе похоти.
Мне бы песни прослушать,
спетые
для себя, а потом на публике
их проверить – мечты заветные
ни загажены, не подкуплены,
Да погодой души побаловать
критикующих всё и всякого,
и надраить улыбкой палубы –
лица этих особ до маковых.
***
А в Питере снова сыро...
И я ко всему привык,
И осень с её клавиром
Ничуть не гнетёт,
И штык
На площади у вокзала
Не мрачен и, как слуга,
Чей памяти брег лизали
Забвения волны,
Лгать
Себе не спешу,
И барин
Во мне без корон и схим,
И город не мной одарен,
И я солидарен с ним
Особо в глазах порока,
С эпохою передряг
В обнимку рискнувший мокнуть
В купели небес, где всяк
Находит своё во благо.
А в Питере дождь, что зря
Не льёт и дежурной сагой
Смутить никого нельзя.
Свой
Привет, седая лебеда,
Чумазые канавы,
И ты,
Что мнимо не горда
Собою – величава
Душа души,
Накоротке
Бывать с вихрами детства
Тебе завещано, за кем
Живу, и не жил.
– Действуй!– шептали росы,–
Окуни
В хрустальную прохладу
Свои горячечные сны
И грешное загладить
Уже не глянется пустой,
Рисованной затеей.
Где губ рябиновый настой
Целебнее растений –
Привет избе на два окна,
Чьи косенькие ставни
Белее кипени, видна
За ними тень, что вправе
Накалу истовых страстей
Привить побеги сущих,
И где накладно холостел
В желаниях, отпущен
Одной из вещих майских гроз
На волю праздный лепет,
И всё шутливое всерьёз
Нагрянуло, приметив
Игривый дружеский конвой –
Лошадке, карусели
Привет от прежнего, я – свой
С пелёнок и доселе.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
