среди общего нечестия смог стяжать величайшееердце. Апостол Иаков отмечает в своем послании, что Илия был человек, подобный нам (Иак. 5:17). Откуда же такая духовная мощь, когда пророк единым словом затворял небеса, сводил на землю огонь, воскрешал мертвых? Ответ мы находим в строчках его жития: «Илия пылал к Богу, как Серафим, пламенной любовью. И сам Илия был любим Богом, то есть Бог любит любящих Его!» Когда израильский народ и стал поклоняться идолам, затворилось небо! И сказал Илия: жив Господь, Бог Израилев, пред Которым я стою! В сии годы не будет ни росы, ни дождя, разве только по моему слову (3 Цар. 17:1). Хищный ворон приносил в клюве пищу Пророку, находящемуся в изгнании. Силою его молитвы мука и масло не кончались в доме вдовицы, а сын ее был чудесно воскрешен! А по прошествии трех лет его огненные слова огласили гору Кармил: …подошел Илия ко всему народу и сказал: долго ли вам хромать на оба колена? Если Господь есть Бог, то последуйте Ему; а если Ваал, то ему последуйте (3 Цар. 18:21). Все хорошо знают и помнят из Священного Писания, чем закончилось духовное соревнование между святым угодником и жрецами Ваала. А потом был побег от злопамятности и угроз царицы Иезавели в царство Иудейское. Ангел приносил пищу пророку, заснувшему в изнеможении под можжевеловым кустом. Затем – сорок дней и сорок ночей – путь до горы Хорив. И, наконец, самое главное: …было к нему слово Господне… выйди и стань на горе пред лицем Господним, и вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра , и там Господь (3 Цар. 19:9, 11–12). Преподобный Макарий Великий, комментируя сей отрывок, говорит, что этим показывается, что Токмо на кроткого и молчаливого, и трепещущего словес Моих! (Ис. 66:2). За свою пламенную любовь и ревность о славе Божией пророк Илия был взят на Небо живым в огненной колеснице (так он по традиции и изображается на иконах), и по преданию святой Церкви он будет Предтечею второго славного и страшного пришествия Христова. Каждая строчка жития святого пророка, каждый стих Книги Царств глубоко назидательны для нашей души. Почему? Потому, что они – обличители нашей теплохладности, нашего равнодушия, безразличия, нашей нелюбви! Многие русские люди, пытаясь оправдать себя, говорят: «Какой с нас спрос? Мы росли в Советском Союзе, нас ведь не учили!» Или еще что-то подобное… Как рассказывал один человек: «У меня сосед проявлял какой-то интерес к религиозной жизни, что-то читал, но в храм не ходил. А я ему и говорю: “Витек! А пойдем со мной в воскресенье в храм – увидишь, как будет здорово!” А тот отвечает: “Не пойду, у вас там бабки – злые, попы – толстые и жадные и т. д. и т. п…”. А я соседу говорю: “Хорошо! Давай я тебя отведу в храм, где бабушки – добрые, батюшки – внимательные, сочувственные, молитвенные!” И что же вы думаете? Этот человек все равно находит оправдания, чтобы не переступать порог храма». Недавно в Оптиной Пустыни несколько дней гостила группа семинаристов – филиппинцев. На церковнославянском они читали без ошибок. Какая вера! Вдохновение! А мы часто и «Отче наш» не можем прочесть так, как подобает христианину! Пророк Илия даже боголюбие. Гости с далеких Филиппин горят верой и любовью, а мы, русские люди, живущие в стране, где каждая пядь полита кровью новомучеников и страстотерпцев, – зачастую напоминаем осенние деревья бесплодные, дважды умершие (Иуд. 1:12). Вообще современный человек приучен на все смотреть поверхностно, безразлично, равнодушно. «Что там, теракт? – буднично спрашивает человек, жуя бутерброд. – Катастрофы? Сколько погибло? Сколько умерло? Ну ладно, О‘Кей, еще ничего, не очень много!» И в духовной жизни – человеку хочется прожить проще, как заученный урок, по схемам и лекалам. Но жизнь – сложнее схем, и сердце – глубже правил и параграфов!И все мы – «листики огромного общечеловеческого дерева. И жизнь каждого из нас неразрывно связана с другими», – как говорит архимандрит Захария (Захару). Главное – чтобы идолы не поселились в сердце, и душа не превратилась в капище! В жизненном плавании есть две самые неприятные и губительные вещи: несудоходное сердце и обмелевшая душа! …Один брат – монах имел огромный огород, на котором росли самые разные овощи: чего там только не было! Но старец заподозрил, что брат имеет привязанность к огороду. Однажды старец пришел, как гром среди ясного неба, и стал нещадно истреблять посадки: вырывать, топтать, выбрасывать! А брат спрятался за сосну и даже не показался… Когда же остался только один корень, брат выглянул из-за сосны и смиренно сказал: «Если желаешь, отче, оставь этот корешок! Мы сделаем из него угощение». И тогда старец понял, что брат имел огород, и как бы не имел! И что он – истинный раб Божий, а не раб овощей! Сегодня читался евангельский отрывок об умножении хлебов (Мф. 14:14–22). Очень условно, но мы можем понятие «чудо» разделить на три вида. Первое – это сверхъестественные явления. Такие, например, как в этом отрывке: чудо выходит за границы естественных закономерностей. Или еще: хождение Господа по водам и многое другое… Второй вид чуда: это чудо Промысла Божия. У каждого в жизни случалось хотя бы несколько таких чудесных случаев, касающихся его лично. Атеисты это называют «стечением обстоятельств». Не сел в машину, не поехал, а там – авария случилась… Вовремя заметили болезнь – спасли человека, а завтра было бы уже поздно, и так далее. Случайностей нет! Кто верит в случайности – не верит в Бога! И третий вид – очень важный. Это – чудо Богом созданного мира! Природы, окружающей нас: восход солнца, тихо падающий снег, звездное небо, радуга над деревней, прозрачная река, полевые цветы… Не перечислить этих чудес! Поэтическое мироощущение очень близко к христианству: «Красота спасет мир!» (Ф. М. Достоевский). Блаженный Августин заметил, что, читая Евангелие, мы признаем безусловным чудом преумножение хлебов, но не меньшее чудо – и само произрастание хлеба. Христианин всегда – поэт, и он не перестает удивляться и благодарить Бога за всё! За прожитый день. За улыбку ребенка. За теплую руку старика. Еще Аристотель сказал: «Философия начинается с удивления!» «Вникните в православие, – говорил Ф. М. Достоевский, – это вовсе не одна только церковность и обрядность, это живое чувство…» Б а если не находит – улетает, и сокрушается, Так и благодать Божия. У афонских отцов есть выражение: «Благодать кружит!» Благодать, как пчела, облетает умы и сердца христиан, кружит, и если находит их молящимися – радуется, остается и просвещает их! А если застает их в рассеянности, в пустоте, многозаботливости – сокрушается и удаляется в печали. Пусть благодать Божия найдет наши сердца молящимися, ревностными! Тогда она будет «пеленать нас огнем и питать пламенем огненным»! И будем помнить, что не в ветре Господь, и не в землетрясении и огне! После огня – глас хлада тонка и тамо Господь. © Copyright: Тома Мин, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
