8 статьи
весьма важное место богородичная тема занимала в творчест-
ве Блока. в качестве исследовательской проблемы она была по-
ставлена в известном докладе Петроградского священника «о Бло-
ке» (1926),5 а эпизодически отмечалась уже в прижизненных кри-
тических откликах. в 1907 г. о богородичной «струе» в лирике
Блока в утвердительных тонах писал
ставил
вопрос о блоковском мифе,
в центре которого находится «веко-
вечное женское божество», в ранний период предстающее «в виде
Прекрасной дамы, близкой к Богородице...» 7 л.
столица также
считала богородичную тему сквозной в творчестве поэта.
выделявшего русские национальные
черты блоковской девы марии, м. м. Бахтин в лекциях 1920-х гг.
указывал на западноевропейское средневековое происхождение
образа
.9 в 1936 г. Ц. вольпе также подчеркивал его западноевро-
пейские корни: «Первая книга стихов Блока „стихи о Прекрасной
даме“ представляет собой дальнейшую поэтическую разработку
христианского платонизма вл. соловьева.
у Блока
мы находим
же сочетание платоновского идеализма
с учением средневековых мистиков:
Якова Бёме,
Рейсбрука удивительного и др. и с культом
„Божественной девы“,
почерпнутым из средневековой поэзии
менестрелей и миннезингеров...» 10
несмотря на вполне определенное мнение, сложившееся у со-
временников Блока, о наличии в его творчестве богородичной
Подробнее о богородичной теме у вяч. Иванова см.: Dudek A. Поэтическая марио-
логия вячеслава Иванова // Studia litteraria polono-slavica. Warszawa, 1993. No 1.
S. 41—52.
Павел Флоренский и символисты:
опыты литературные. статьи. Переписка
стихийность в молодой поэзии // Блок. Pro et contra. с. 87.
Христианнейший поэт ХХ века:
9 Бахтин М. М. лекции об а. Белом, Ф. сологубе, а. Блоке, с. есенине (в записи
Р. м. миркиной) // диалог. карнавал. Хронотоп. 1993. No 2/3. с. 158—159.
10 Вольпе Ц. о письмах ал. Блока // Письма ал. Блока к е. П. Иванову. м.; л.,
1936. с. 7.
т. в. Игошева. Богородичная тема в ранней лирике Блока 9
темы, она еще до сих пор не в полной мере изучена.11 одна из при-
чин ее недостаточной разработанности в том, что Блок едва ли
не намеренно отодвинул образ Богородицы вглубь образно-мо-
тивной ткани своей ранней лирики. При этом на авансцену им
были выдвинуты более яркие и эффектные мифологемы софии,
вечной Женственности, мировой души. И все же можно с уверен-
ностью утверждать, что богородичный образ притягивал Блока на
протяжении всего творческого пути и занимал в его художествен-
ном сознании совершенно особое место. документы и воспомина-
ния современников свидетельствуют о достаточно раннем фор-
мировании и весьма устойчивом интересе Блока к богородичной
тематике и образности в самом широком смысле. Характер данно-
го интереса позволяет говорить о его системности, в основе кото-
рого лежит художественное включение элементов богородичного
образа в состав религиозной концепции его ранней лирики.
софиология, развивавшаяся в начале ХХ в., порождала много-
численные вопросы, в том числе о христианской и внехристиан-
ской (гностической) традициях понимания софии.12 Природа софии
с религиозно-мистической точки зрения во многом оставалась за-
гадочной и неясной для самого вл. соловьева, находившегося
у истоков отечественной софиологии. «соловьевцы», развивая ре-
лигиозно-мистические идеи поэта и философа, в рамках собствен-
ного «поэтического богословия» не могли не поставить вопрос
о сущности, скрывавшейся за соловьевским концептом.
Потребность в определении своих позиций по отношению к со-
фии — один из ключевых религиозно-мистических моментов сим-
11 з. Г. минц в статье «Функция реминисценций в поэтике ал. Блока» отмечала,
что заглавие второго стихотворного сборника ал. Блока, «нечаянная Радость»,
воспроизводит название одной из икон Богоматери (Минц З. Г. Поэтика алексан-
дра Блока. сПб., 1999. с. 372). данное наблюдение было развито в статье д. м. ма-
гомедовой «а. а. Блок. „нечаянная Радость“. (Источники заглавия и структура
сборника)» (Магомедова Д. М. автобиографический миф в творчестве а. Блока.
м., 1997. с. 139—151). канадский исследователь Ричард Бёрнс отмечал, что «Блок
идеализировал свою возлюбленную до Божественной девы...» (Byrns R. Novalis
and Blok and the Romantic Tradition // Germano-Slavica: Canadian Journal of Germanic
and Slavic Comparative Studies. Fall 1976. Vol. II, No 2. P. 91), однако это верное по
существу замечание осталось неразвернутым. см. также обстоятельный коммен-
тарий о. а. кузнецовой в академическом собрании сочинений Блока: 2, 754—756.
12 весьма показательна полемика 1926 г. Г. в. Флоровского и с. н. Булгакова.
см.: Климов А. Г. в. Флоровский и с. н. Булгаков: История взаимоотношений в све-
те споров о софиологии // с. н. Булгаков: Религиозно-философский путь. м., 2003.
с. 90.
10 статьи
волистов-«соловьевцев». Из истории развития русского символиз-
ма вытекает, что основных точек зрения по данному вопросу было
две: христологическая и мариологическая.
андрей Белый, наиболее близкий Блоку в своих религиозно-
мистических исканиях, первоначально считал, что понимание «не-
тленного тела» вечной Женственности у них с автором «стихов
о Прекрасной даме» тождественно. По крайней мере в переписке
с Блоком, завязавшейся зимой 1903 г., он предлагал понимать
смысл софии в воплощении Христа.
Из письма, посланного Блоку в феврале 1903 г., видно, что анд-
рей Белый, следуя за одним из положений «Чтений о Богочелове-
честве» вл. соловьева, придерживался христологической трак-
товки софии: «она (душа мира) воплощает сюда к нам оттуда
Христа и обратно: здешнее превращает в тамошнее. Христос гря-
дет через нее к нам, сюда, а мы восходим к ней, чтобы прибли-
зиться к Господу. ;...; ...поскольку она воплощает Бож;ественный;
логос, она прославленное тело Христово, мистическая Церковь —
софия».13 в автокомментарии 1926 г. Белый еще раз подчеркивал:
«„она“ (поэзии Блока) — только через Христа; главное — „Христос“,
а не „Она“: „Христос грядет через Нее...“, „мы восходим к Ней,
ЧТОБЫ приблизиться к Господу“. вне Христа — „Душа мира“ — „су-
щество двойственное“».14
в июньском письме 1903 г. Белый задал Блоку один из важней-
ших в софиологическом контексте вопросов: «Чт; Вы знаете о Ней
и Кто Она по-Вашему?» 15 ответ был дан в письме от 18 июня 1903 г.:
«Из догматов нашей церкви она, думается, коснулась самых непо-
мерных: троичности лиц и непорочного зачатия. Первый, заклю-
чающий в себе „мысль“ о св. духе, наводит на замирание души
о том, она ли — св. дух, утешитель? второй ясно отмечает ее след,
но не обязывает к вере в тождество ее и Божьей матери, т. е.
в полное воплощение ее в Божьей матери».16 Говоря о возможном
«тождестве ее и Божьей матери», Блок вопреки мнению Белого
утверждал, что «она» существовала для него в богородичном, а
не в христологическом контексте. И таким образом, собственные
позиции в вопросе о софии Блок понимал как мариологические.
13 Белый и Блок. Переписка. с. 44.
14 там же. с. 51.
15 там же. с. 65.
16 там же. с. 69.
т. в. Игошева. Богородичная тема в ранней лирике Блока 11
Позиция, типологически близкая блоковской, но исторически
оформившаяся позже, обнаруживается у русских софиологов. так,
один из наиболее последовательных софиологов, с. н. Булгаков,
полагал, что богословствование Русской православной церкви
утвердило софийное почитание Богоматери, литургически связав
празднование софии с памятованием о Богоматери.17 Этот момент
подчеркивал и П. а. Флоренский, отмечавший, что в Церкви Бого-
родица тесно сближается с софией, — это «софия по преимуще-
ству».18
для ответа на вопрос, какое отношение имеет героиня мисти-
ческих переживаний Блока к догмату «троичности лиц», о кото-
ром он пишет Белому 18 июня 1903 г., необходим комментарий.
Христианская мысль считает, что святая троица открывает себя
миру во Христе и святом духе. Известно также о сложном, зача-
стую негативном отношении Блока к образу Христа. его религиоз-
ный настрой чаще всего — внехристологический. И когда он гово-
рит о «троичности лиц», его прежде всего интересует не столько
Христос или Бог отец, сколько «третье лицо», третья Ипостась —
святой дух. в этом смысле важным свидетельством оказывается
запись, сделанная е. П. Ивановым в 1920-х гг. на основе дневнико-
вой фиксации от 19 июля 1906 г.: «сказал я слова мережковского
о нем ;о Блоке;: „Горе тем, кто приблизится к духу без сына“ и это
сделал де а. Блок».19 в ней запечатлено представление современ-
ников об особом интересе Блока к ипостаси святого духа, сущест-
вовавшем в его сознании помимо Христа, вне догматического
утверждения христианской Церкви о единосущии трех Божест-
венных Ипостасей.
наряду со своими современниками, обращавшимися к вопросу
о святом духе, Блок по существу стремился к разрешению одного
из наименее разработанных Церковью вопросов. Христианская
Церковь, начиная с эпохи вселенских соборов, много размышля-
ла об Ипостасях Бога отца и Бога сына, но при этом Ипостась Бога
17 с. н. Булгаков отмечал, что этим Русская православная церковь отличалась
от византийской, «где был выделен христологический аспект в софиологии, и со-
фийные праздники соединялись с Господскими (Рождества Христова, воскресе-
ния)» (Булгаков С. купина неопалимая: опыт догматического толкования некото-
рых черт в православном почитании Богоматери. Париж, 1927 (репр. изд.: виль-
нюс, 1990). с. 192).
18 Флоренский П., прот. столп и утверждение Истины. м., 1990. т. 1, ;ч.; 1. с. 351.
19 Иванов Е. П. записи об александре Блоке // Блоковский сборник. тарту, 1964.
;сб. 1;. с. 408.
12 статьи
духа во многом оставалась для нее таинственной и загадочной.20
неудивительно, что религиозно-философская мысль начала ХХ в.
наибольший интерес проявляла именно к третьей Ипостаси свя-
той троицы — святому духу. Размышления о святом духе русских
мыслителей рубежа веков носили творческий и даже художест-
венный, поэтический характер, с которым, конечно, не могло со-
гласиться православное духовенство. для примера достаточно
назвать идею «третьего завета» д. с. мережковского, где святому
духу отводилась главная роль.21
Идея святого духа занимала важное место и в религиозном со-
знании Блока. однако вопреки представлениям и мережковского,
и Церкви поэт наделяет Ипостась святого духа женственной сущ-
ностью,22 внутренне глубоко связанной в его сознании с представ-
лением о мировой душе. данное понимание и выражено в его
письме фразой: «она ли — св. дух, утешитель», что предполагает
возможное внутреннее тождество «ее» и святого духа.
существенно, что след понимания святого духа в аспекте веч-
ноженственного начала присутствует и в рецензии 1905 г. на «Ре-
лигию будущего» н. м. минского. Рецензия заканчивается абзацем,
на котором мы остановимся немного подробнее. Приведем его:
«мы помним женственный лик этого утешителя в страшном виде-
нии пророка Илии и на раскольничьих иконах. Это — „глас хлада
тонка“, женственно-нежный образ духа святого, возносящий гор;,
обещающий нам, что времени больше не будет» (V, 595).
а. Эткинд, обративший внимание на данный абзац, отмечает:
«в своей рецензии на книгу минского „Религия будущего“ Блок ак-
куратно пересказывал чуждые ему конструкции философа, закан-
чивая образами, которые отражают мистические переживания
самого Блока. Поэт говорит о другом утешителе, который придет
тогда, когда — курсивом — „времени больше не будет“. у этого
утешителя — женская природа; он — „женственно-нежный образ
духа святого“. Блок близок здесь софиологической традиции, но
20 Эту мысль констатировали, например П. а. Флоренский и Г. П. Федотов. см.:
Флоренский П., прот. столп и утверждение Истины. т. 1, ;ч.; 1. с. 112—113; Федо-
тов Г. о св. духе в природе и культуре // вопросы литературы. 1990. No 2. с. 204.
21 Подробнее см.: Сарычев Я. В. Религия дмитрия мережковского. липецк, 2001.
22 данное восприятие Блока объективно было ориентировано на древнеев-
рейскую традицию, в которой дух (Ruach) — не мужского, а женского рода. в сре-
де религиозно-мистически настроенной интеллигенции рубежа веков данный
факт был хорошо известен, и ссылки на него неоднократно встречаются в рабо-
тах русских софиологов, в том числе и у вл. соловьева.
т. в. Игошева. Богородичная тема в ранней лирике Блока 13
соловьев придавал женскую сущность святому духу; Блок припи-
сывает женственную природу самому Христу, каким он вновь во-
плотится после конца света. ;...; ссылка на излюбленный в наро-
де образ Ильи-пророка и на раскольничьи иконы показательна:
источником мистических постижений для поэта являются раскол
и народные верования, а не философская традиция. „Религии бу-
дущего“ Блок противопоставляет религию прошлого, и его выбор
ясен».23
в приведенных комментариях исследователя остается много
непроясненного. для того чтобы разобраться в этих остающихся
неясными моментах, необходимо обратиться к источнику и вспом-
нить эпизод из третьей книги Царств, который Блок определил
как «страшное видение пророка Илии». в этом эпизоде Господь
обращается к Илии: «выйди и встань на горе пред лицем Господ-
ним, и вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, разди-
рающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре
Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Гос-
подь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня
веяние тихого ветра, » (3 Цар. 19: 11—12).24
Приведем данный фрагмент на церковнославянском языке:
«И рече: изыди утром и стани пред Господем в горе и се, мимо
пойдет Господь, и дух велик и крепок разоряя горы и сокрушая
камение в горе пред Господем, (но) не в дусе Господь и по дусе
трус, и не в трусе Господь и по трусе огонь и не во огни Господь и
по огни глас хлада тонка, и тамо Господь».
Из сопоставления блоковского текста с источником становится
ясно, что церковнославянское «дух» (ветер) поэт отождествляет
23 Эткинд А. Хлыст: (секты, литература и революция). м., 1998. с. 332—333.
24 ср. в письме Блока к л. д. менделеевой от 27 декабря 1902 г.: «но есть то
неопределимое (для чистых теоретиков), неисповедимое, куда вступили мы,
куда привела нас не теория, а жизнь, откуда мы простим других и приблизимся
к Богу. а он — не в огне (сверхмирном), не в землетрясении (земном), а в „гласе
хлада тонка“. мы слушаем этот глас» (ЛН. м., 1978. т. 89. с. 96). ср. также в стихо-
творении вл. соловьева «в стране морозных вьюг, среди седых туманов...» (1882):
«вот веет тонкий хлад, и в тайном дуновенье / он Бога угадал» (Соловьев Вл. сти-
хотворения и шуточные пьесы / вступ. ст., сост. и примеч. з. Г. минц. л., 1974. с. 70
(Б-ка поэта. Большая сер.); указание на данную перекличку см.: ЛН. т. 89. с. 85).
необходимо отметить, что, комментируя соловьевское стихотворение, з. Г. минц
по недоразумению отмечает, что в нем «используется библейский сюжет о про-
роке моисее, которому в пустыне явился Бог» (Соловьев Вл. стихотворения и шу-
точные пьесы. с. 295), тогда как очевидным является тот факт, что речь в нем идет
о пророке Илии.
14 статьи
с русским «дух»,25 т. е. со святым духом: «глас хлада тонка» — вея-
ние тихого ветра, в котором-то и угадывается «женственно-неж-
ный образ духа святого». следовательно, сам Блок связывал уте-
шителя с ипостасью не Христа, а святого духа, что противоречит
интерпретации, предложенной Эткиндом. называя святой дух
утешителем, Блок отсылал своего адресата к тем эпизодам из
евангелия от Иоанна, где Христос говорит ученикам о тождестве
утешителя и духа святого (Ин. 14: 16—17; Ин. 15: 26).
свойство «возносить», принадлежащее, по мнению Блока, «жен-
ственно-нежному образу духа святого», обращает нас к известно-
му эпизоду с пророком Илией. Илия, вознесенный заживо на небо
на огненной колеснице, для Блока — случай человека, освобож-
денного от смерти как общечеловеческого исхода. силой, возно-
сящей гор; Илию заживо на небо, является, по Блоку, святой дух.
Именно этот сюжет вознесения на огненной колеснице был из-
любленным в старообрядческой среде, где он воспринимался
с дополнительным смысловым оттенком раскольничьего религи-
озного подвига самосожжения («огненной колесницы Илии»).
апокалипсическое же обещание, что «времени больше не бу-
дет», исходящее от «женственно-нежного образа духа святого»,
прямым образом корреспондирует с героиней блоковских мисти-
ческих переживаний, о которой на рубеже 1901—1902 гг. Блок пи-
сал: «Иное через нее сходит сюда (апокалипсис)» (VII, 50). а в янва-
ре 1905 г. (полугодом ранее написания рецензии на книгу минско-
го) е. П. Иванов записал, что 24 января разговаривал с Блоком и
андреем Белым о многом: «...говорили о истеричности (трещина
пустоты в ней), о софии, о безобразии и образе»,26 в том числе и
«об утешителе — деве».27 Это свидетельство фиксирует важный
факт сближения в блоковском сознании утешителя — святого
духа с Богородицей — девой марией.
в качестве второго догмата, выделяемого Блоком в составе
«той», о которой его спрашивал Белый, он называет догмат непо-
рочного зачатия: «второй ясно отмечает ее след, но не обязывает
25 с. с. аверинцев отмечал, что «еврейское слово „руах“ означает и „ветер“, и
„дух“; эта связь выявляется и ветхозаветным, и новозаветным повествованиями
(за сошествием духа святого на 70 старейшин следует „сильный ветер от Госпо-
да“, Чис. 11; „сошествие духа святого“ на апостолов сопровождается шумом
с неба „как бы несущегося сильного ветра“...» (Аверинцев С. С. софiя-логос: слов-
ник. киев, 1999. с. 67—68).
26 Иванов Е. П. записи об александре Блоке. с. 390.
27 там же.
к вере в тождество ее и Божьей матери, т. е. в полное воплощение
ее в Божьей матери». По существу здесь не одно, а два положения,
хотя и взаимосвязанных между собой: мысль о воплощении софии
(святого духа) в Божьей матери 28 и мысль об известном католиче-
ском догмате 1854 г., не принятом Православной церковью, о непо-
рочном зачатии Богоматери, обозначающем изначальную свободу
марии от первородного греха.29 но здесь необходимо уточнить,
что подобным образом вопрос можно поставить только в том слу-
чае, если Блок не смешивает, «обманываясь сходством словесных
выражений или ложной ассоциацией идей ;...; учение Римской
Церкви о непорочном зачатии марии с догматом о девственном
зачатии нашего Господа Иисуса Христа».30 к сожалению, сам Блок
нигде не поясняет своей позиции по данному вопросу. тем не ме-
нее из текста письма видно, что оба положения у Блока связаны
с мыслью о Богородице в контексте тринитологического догмата.
Позже, поясняя, какое именно отношение Богородица имеет
к догмату о троичности лиц, развернутое мнение по этому вопро-
су оставит с. н. Булгаков: «как творение, она не участвует в боже-
ственной жизни Пресв. троицы по естеству, как участвует сын ее,
она лишь приобщается к ней по благодати обожения».31
в контексте философско-религиозных исканий начала ХХ в.
идея обожения была осознана в качестве актуальной религиозно-
мистической современной задачи духовного преображения чело-
28 ср.: «Богоматерь есть личное явление Премудрости Божией, софии...»
(Булгаков С. купина неопалимая. с. 138). Булгаков далее напоминает, что «в апо-
крифическом евангелии евреев Иисусу Христу влагаются в уста слова: „матерь
моя святый дух“» (там же. с. 149).
29 вл. соловьев приводит мнение православного клира: «святая дева не была
непорочной с первого мгновения своего существования» и комментирует его
следующим образом: «так эти ослепленные ненавистью богословы осмеливают-
ся отвергать явное верование восточной Церкви, как греческой, так и русской,
непрестанно провозглашающей непорочность святой девы, ее непорочность по
преимуществу» (Соловьев В. С. Россия и вселенская Церковь / Пер. Г. а. Рачинско-
го. м., 1911. с. 97). ср. также: «мысль о воплощении св. духа в Богоматерь встре-
чается еще в древнем „евангелии от евреев“. Хотя почитание церковью „честней-
шей херувим и славнейшей без сравнения серафим“ и выше всех данных преде-
лов, однако доселе православие не имеет догматической формулы для этого
почитания (в католичестве первым, но неудачным сюда подходом является дог-
мат о непорочном зачатии)» (Из рукописей а. н. шмидт. с письмами к ней вл. со-
ловьева. м., 1916. с. XV).
30 Лосский Вл. догмат о непорочном зачатии // лосский вл. спор о софии: ста-
тьи разных лет. м., 1996. с. 120.
31 Булгаков С. купина неопалимая. с. 132.
16 статьи
века и мира. в целом можно сказать, что идея обожения развива-
лась в русле христианской богословской традиции. так, вл. со-
ловьев подчеркивал: «Изо всех религий одно христианство рядом
с совершенным Богом ставит совершенного человека, в котором
полнота божества обитает телесно».32 «воздействие духа св. на че-
ловека и мир ;...; — писал с. н. Булгаков в 1927 г., подводя итог
своим прежним размышлениям, — состоит в обожении, в сообще-
нии твари жизни божественной».33 При этом объективно оба рус-
ских философа следовали в русле дионисия ареопагита, считав-
шего, что «обожение в своем существе есть процесс не религиоз-
но-этической природы, а метафизической. оно означает
„возвращение“ отпавшего человека в первоначальное единство
Божества».34 однако представление русских софиологов о том, что
процесс обожения осуществляет именно святой дух («софия есть
дух, — утверждал, например, Флоренский, — поскольку он обо-
жил тварь» 35), в богословии являлось относительно новым. Идея
об обожении человеческой личности, которую Флоренский осмыс-
лял в терминах метафизического «преображения», являлась ча-
стью религиозно-мистических воззрений Блока, размышлявшего
об этом намного раньше.
II
обращение к богородичному образу в поэтическом творчестве
Блока представлено достаточно широко и последовательно. Более
того, он сопровождал поэта на протяжении всего творческого пути.
необходимо также подчеркнуть, что в отличие от поздней ли-
рики характер богородичного образа в ранних произведениях
Блока является «дробным», выраженным преимущественно через
деталь. Поэтому для его выявления необходима реконструкция,
в ходе которой он был бы «воссоздан» по отдельным фрагментам,
рассредоточенным, растворенным в корпусе ранних стихотворе-
ний Блока.36 обращаясь к подобного рода фрагментам образа
32 Соловьев В. С. сочинения: в 2 т. м., 1988. т. 2. с. 306.
33 Булгаков С. купина неопалимая. с. 154.
34 Минин П. Главные направления древнецерковной мистики // мистическое
богословие. киев, 1991. с. 352.
35 Флоренский П., прот. столп и утверждение Истины. т. 1, ;ч.; 1. с. 350.
36 свойство поэтического сознания Блока, порождающее подобную образ-
ную фрагментацию, а. Б. дерман в 1921—1922 гг. определил фразой: «отрывоч-
ность впечатлений как форма мироощущения» (РГБ. Ф. 356. карт. 11. ед. хр. 2.
л. 25).
т. в. Игошева. Богородичная тема в ранней лирике Блока 17
девы марии, единого в художественном сознании Блока, но раз-
битого на отдельные «осколки» и рассыпанного им в разных сти-
хотворениях, можно сделать некоторые шаги для выявления ин-
тересующего нас образа в его целостном облике. одним из при-
меров подобной «осколочности» блоковской поэтики может
служить образ ризы.
в поэтическом видении Блока риза зачастую — метонимическое
замещение девы марии. «но риза девственная зрима...» (1, 52);
«в ризах целомудрия, / о, святая! где ты?» (1, 96); «о, я привык
к этим ризам / величавой вечной Жены!» (1, 128); «один и тот же
снег — белей / нетронутой и вечной ризы» (1, 108) и др. о том, что
Блок обращался к образу ризы вовсе не в качестве поэтизма вроде
пушкинского «И ризу влажную мою / сушу на солнце под скалою»,
а в значении именно покрывала девы марии, свидетельствуют ва-
рианты последнего из процитированных текстов: «один и тот же бе-
лый снег — / нетронутый, как риза девы» и «один и тот же снег —
белей, / Чем Богородичные ризы» (1, 286).
в 1903 г. Белый писал: «Христос — узел между символом и во-
площением».37 для Блока в соответствии с его мариологической
позицией подобным «узлом» являлась фигура не Христа, а Бого-
родицы, точнее — девы марии, поскольку сюжет рождения Бога
чаще всего за пределами поэтических интересов Блока.38
отсюда совершенно особенное внимание Блока к сюжету Бла-
говещения, которое в богословской традиции понимается одно-
временно как эпизод нисхождения святого духа и как эпизод во-
площения — девственного зачатия Христа девой марией. в Бла-
говещении первостепенное значение для Блока имел эпизод
схождения святого духа на деву марию (а не зачатия и Рождества
Христова), мистическую значимость которого возможно оценить,
лишь помня, что в этот момент произошло ее обожение. Именно
поэтому в Богородичном акафисте (икос 7) она именуется «новым
творением».
когда в мартовском номере журнала «новый путь» за 1903 г.
была опубликована подборка блоковских стихов «Из посвяще-
ний», ее сопровождал весьма характерный ряд иллюстраций:
«Благовещенье» леонардо да винчи, «Благовещенье» Фра Беато
анжелико, «Благовещенье» м. в. нестерова из собора св. владимира
37 Белый и Блок. Переписка. с. 80.
38 Прямой мотив Рождества Христова встречается лишь в стихотворениях:
«кто плачет здесь? на мирные ступени...» и «Был вечер поздний и багровый...».
18 статьи
в киеве. Это иллюстративное сопровождение соответствовало об-
разу блоковской героини, несущей богородичный компонент, что
хорошо понимали современники — П. П. Перцов,39 е. П. Иванов.40
в стихотворении «загадай и скройся в ночь...» (2 июня 1902),
не входившем в состав «стихов о Прекрасной даме», но хроноло-
гически соответствовавшем этому периоду, благовещенская тема
пунктирно намечена образами «риз», «херувимских крылий», «дев-
ственных лилий»:
Ризы длинные белей
Херувимских нежных крылий.
ах, в объятиях у ней
сонмы девственные лилий...
(4, 155)
Понять его образно-мотивную структуру вне темы Благовещения
не представляется возможным. тем более что в начале стихотво-
рения лирическая героиня прямо сравнивается с Богородицей:
у нее в глазах мечта —
отдаленное моленье.
как у матери Христа,
тайной силы откровенье.
можно предположить, что в евангельском сюжете Благовеще-
ния, настойчиво повторяющемся в ранней лирике, Блока притяги-
вал момент девственности девы марии. Блок не оставил прямых
рассуждений по этому поводу. Поэтому для понимания значимо-
сти анализируемой темы нелишним будет обращение к текстам,
принадлежащим блоковским современникам. П. а. Флоренский,
например, в записной тетради (1904—1905) фиксировал свои мета-
физические интуиции так: «девство не есть физическое, физиоло-
гическое состояние. ;...; Это ;...; чистота, беспорочность — особый
уклад души, особая сила души. Богородица, как полнейшее выра-
жение этой силы, потому лучше всего может охарактеризовать ее
в конкретной форме».41 далее Флоренский напоминал слова преп.
антония великого о девстве «как об особенном даре благодати
39 Перцов П. П. Ранний Блок // Блок в воспоминаниях современников. т. 1.
с. 200—201.
40 Иванов Е. П. воспоминания об александре Блоке // Блоковский сборник.
;сб. 1;. с. 364.
41 Павел Флоренский и символисты. с. 387.
т. в. Игошева. Богородичная тема в ранней лирике Блока 19
Божией и недостаточности для сохранения его хранить одну толь-
ко чистоту тела».42 Этот «особый уклад души», «особая сила души»,
по-видимому, и интересовали Блока. Идея целомудрия для него
в своей глубине была сопряжена с идеей обожения. о рядополо-
женности этих компонентов также рассуждал Флоренский. «осо-
бая сила девства Богородицы, — писал он, — уже отцами Церкви
толковалась как дар чрезвычайной благодати, как результат со-
единения в ней „естества ангельского с человеческим“, так что
они боялись принять ее за Божество».43
одновременно с этим в сюжете Благовещения Блока так или ина-
че притягивал тонкий эротический момент, сопряженный с дев-
ственностью девы марии. об этом свидетельствуют, например,
его маргиналии, сделанные при чтении статьи Р. мутера «Россети,
Бёрн и уотс», опубликованной в No 6 «нового пути» за 1903 г.44
в статье шла речь о художниках-прерафаэлитах, которые обраща-
лись к религиозным сюжетам и трактовали их вне контекста рели-
гиозного канона, с достаточно сильным компонентом эротизма.
наиболее ранним произведением Блока, где угадывается мотив
Благовещения, является стихотворение «ныне, полный блажен-
ства...» (15 февраля 1901). в нем Блок обращается к иконографии
Благовещения, но об этом свидетельствует отнюдь не образ девы
марии, который, как ни странно, в стихотворении отсутствует, а
второй участник сцены — ангел:
ныне, полный блаженства,
Перед Божьим Чертогом
Жду прекрасного ангела
с благовестным мечом.
ныне сжалься, о Боже,
над блаженным рабом!
вышли ангела, Боже,
с нежно-белым крылом!
Боже! Боже!
о, поверь моей молитве,
в ней душа моя горит!
Извлеки из жалкой битвы
Истомленного раба!
(1, 52)
42 там же. с. 388.
43 там же. с. 388.
44 описание помет Блока в этой статье см.: Библиотека Блока. кн. 3. с. 187.
20 статьи
не дева мария, а лирический герой, жаждущий преображения-
вочеловечения и имеющий в качестве образца свершившегося
обожения деву марию, взывает к Богу. если дева мария в момент
Благовещения в знак покорности воле Божией произносит фразу
«се раба Господня!», то и блоковский герой обращается к Богу
с молитвой, в которой он также называет себя рабом. Подобное
состояние блаженства в чем-то сродни чувственным переживани-
ям девы марии (в блоковском восприятии), готовой к исполнению
воли Божией о зачатии ею Христа от духа святого.
в отличие от известной иконографии сюжета Благовещения, бла-
гую весть в стихотворении «ныне, полный блаженства...» нужно
понимать не как весть о грядущем Рождестве Христовом, прине-
сенную ангелом Богородице, а как весть о приближающемся апо-
калипсисе. аналогичное понимание находим в словах Блока из
рецензии 1905 г. на сборник П. с. соловьевой «Иней» (V, 566), из ко-
торой становится ясно, что «благая весть» понимается поэтом
не только в контексте собственно Благовещения деве марии, но и
гораздо шире — в связи с мотивом преображенного бытия, буду-
щего «нетления».
в стихотворении «так. Я знал. И ты задул...» (1 ноября 1903) раз-
виваются мотивы апокалипсиса и иного бытия («милый друг! звезда
иная / нам открылась на земле»). Финал стихотворения являет на-
ступление окончательного преображения бытия:
И тогда — в грядущей сфере
небывалого огня —
светлый меч нам вскроет двери
ослепительного дня.
(1, 164)
Интересно, что в черновых вариантах этого стихотворения ми-
стическое действие первоначально осуществляла Богородица:
И тогда — в гремящей сфере
дева-мать отворит двери
(1, 353)
в оный день — знакомым словом
дева-мать откроет двери
(там же).
Приведенные варианты свидетельствуют о том, что образ Бого-
родицы в сознании Блока существовал неотрывно от мотивов
т. в. Игошева. Богородичная тема в ранней лирике Блока 21
апокалипсиса и мистического преображения, которые, в свою
очередь, связывались в его сознании с образом святого духа.
одним из наиболее ярких произведений, где темы Благовеще-
ния и Преображения связаны воедино, является стихотворение
«Я вырезал посох из дуба...» (1903):
Я вырезал посох из дуба
Под ласковый шепот вьюги.
одежды бедны и грубы,
о, как недостойны подруги!
но найду, и нищий, дорогу,
выходи, морозное солнце!
Проброжу весь день, ради Бога,
ввечеру постучусь в оконце...
И откроет белой рукою
Потайную дверь предо мною
молодая, с золотой косою,
с ясной, открытой душою.
месяц и звезды в косах...
«входи, мой царевич приветный...»
И бедный дубовый посох
заблестит слезой самоцветной...
(1, 151)
мотив преображения присутствует здесь в традиционном для
религиозного символизма образе посоха или жезла. обычный ду-
бовый посох в блоковском стихотворении чудесно превращается
в посох, украшв посох, украшенный драгоценным камнем («И бедный дубовый
посох / заблестит слезой самоцветной»), образ которого в средне-
вековой религиозной традиции трактовался как прообраз преоб-
раженного бытия, Царства Божия и т. п. Эта традиция оказалась
важной для русского символизма.45
нужно отметить, что в черновых вариантах стихотворения «Я вы-
резал посох из дуба...» мотив преображения был более явным:
дверь откроет белой рукою
молодая в яркой одежде
Потайную дверь предо мною...
И войду не такой, как прежде.
(1, 331)
45 см., например: Bry; G. Poeticki ;wiat mineral;w w tw;rczo;ci m;odszych
symbolist;w rosyjskich (Wiaczes;aw Iwanov, Andrzej Bie;y, Aleksander Blok) // Slavica
Wratislaviensia. No 56. Acta universitatis wratislaviensis. No 1137. Wroc;aw, 1991.
S. 45—63.
22 статьи
Преображение лирического героя, его переход из обыденной
земной жизни, где он — нищий («одежды бедны и грубы»), в иное
бытие, где он оборачивается царевичем, происходит на пороге —
символическом рубеже любого мистериального действа. для той,
которая откроет перед ним «белой рукою / Потайную дверь...»,
которая способна воспринимать вечное сквозь временное, он —
царевич, образ которого она прозревает «под грубою корою» его
нищенства. состояние героя, определенное фразой «не такой, как
прежде», маркирует и момент перехода, разрыва с обыденной
земной жизнью, и момент обнаружения в его в духовном составе
мистической царственности, обрести которую возможно только
в мире вечности, где царит его богиня. однако в окончательной
редакции мотив преображения Блок перенес на уровень поэтиче-
ского символа — смысл духовного преображения героя передан
мотивом преображения посоха:
месяц и звезды в косах...
«входи, мой царевич приветный...»
И бедный дубовый посох
заблестит слезой самоцветной...
(1, 151)
При описании облика героини в вариантах стихотворения Блок
обращается к разработке деталей одеяния героини:
дверь откроет белой рукою
молодая в яркой одежде...
(1, 331)
здесь оно вполне нейтрально: «яркая одежда». однако рядом
появляется другой вариант: «красный сарафан», придающий ге-
роине отчетливый национальный, фольклорный колорит.
в черновиках имеются также варианты, где Блок обращается
к деталям, акцентирующим богородичный компонент:
откроет мне белой рукою
молодая, в красной одежде...
(1, 330)
о том, что Блок под «красной одеждой» имел в виду не только
«красный сарафан», свидетельствует следующий вариант: «крас-
ном убрусе». Полностью строка в данном случае должна была вы-
глядеть так: «молодая, в красном убрусе». в православной тради-
ции, говоря об иконах с богородичными изображениями, именно
т. в. Игошева. Богородичная тема в ранней лирике Блока 23
мафорий (в иконописной православной традиции чаще всего —
пурпурный, красный) именуется убрусом.
Богородичный компонент угадывается и в образе «дубового
посоха», который «заблестит слезой самоцветной». на уровне ли-
рического сюжета он — принадлежность лирического героя, од-
нако на уровне символической семантики он соотносится с обра-
зом «процветшего жезла», принадлежавшего Иосифу, и в таком
случае он корреспондирует уже с героиней, обладающей богоро-
дичными чертами.46 Переосмысляя традиционное церковное по-
нимание, Блок связывал этот образ с темой духовного преображе-
ния человеческой личности. Богородичная, и более точно — бла-
говещенская, семантика героини стихотворения «Я вырезал посох
из дуба...» подтверждается датой его написания: 25 марта — Бла-
говещение Пресвятой Богородицы.
смысловым центром в кругу мыслей и переживаний Блока, свя-
зывавшим богородичную тему с темой святого духа, оставалась
л. д. менделеева. обращаясь к невесте, Блок прямо писал о во-
площении в ней девы марии: «...меня оправдывает продолжи-
тельная и глубокая вера в вас (как земное воплощение преслову-
той Пречистой девы или вечной Женственности, если вам угодно
знать)».47
вспоминая свое прощание с менделеевой на вокзале перед
отъездом в Бад-наугейм, Блок описывает его в письме к ней 29 мая
1903 г. следующим образом: «ты осталась одна. но только ты
не ушла в толпу и не слилась с ней. ты точно поднялась из нее — и
высоко остановилась. И вот — миг один, и моя душа сочтет тебя
девой марией. И она считает и считала тебя ею. но сказать этого
уже нельзя, это можно только знать».48 в приведенном фрагменте
налицо не только стремление отождествить свою возлюбленную
с девой марией, но и соотнесенность с сюжетом вознесения Бого-
родицы.
Подводя итоги, скажем, что в качестве прообраза и образца
грядущего духовного преображения человека Блок видел вовсе
46 напомним, что в христианской традиции чудесно процветший жезл ааро-
на является одним из символических прообразов девы марии. Произрастание и
цветение жезла интерпретируется и как образ чудесного происхождения чело-
веческой природы спасителя, и как посредничество девы в домостроительстве.
Блок, которого мало волновала идея воплощения Христа, проявлял весьма при-
стальный интерес к идее воплощения Божества в человеческом теле вообще.
47 ЛН. т. 89. с. 52.
48 там же. с. 136.
не Христа, как андрей Белый, а Богородицу-софию. Именно она, а
не Христос, первой вместила в себе, соединив, Божественную и
человеческую природу. однако «еретическая» подкладка блоков-
ских мистических воззрений заключалась все же не в том, что для
него исторически воплотившаяся софия — Богородица, а не Хри-
стос, а в представлениях о том, что вечноженственное, софийное
начало способно воплощаться в истории неоднократно и отнюдь
не исключительно в образе Богородицы.
напряженный духовный поиск Блока и его жажда религиозного
преображения по существу являются мотивацией всего мариоло-
гического комплекса, характерного для его раннего творчества.
его анализ подводит к мысли о том, что блоковское чаяние преоб-
ражения нуждалось в очевидном для его духовного знания во-
площения небесного в земном, идеала как идеи в единичном иде-
альном. Интенсивность духовной жажды заставляла Блока посто-
янно искать воплощения собственной религиозно-мистической
идеи в разных формах. Результатом такого воплощения, с одной
стороны, стали стихи, с другой — его избранница, которой он
не только предлагал, но даже навязывал мистическую роль.
26 статьи
не подлежит сомнению, что Блок субъективно, без каких-либо
сторонних суждений и подтверждений, воспринимал некоторые
свои стихи как пророческие. Р. Якобсон, правда в аспекте поэтики,
называл их «стихотворными прорицаниями».4
в данном контексте уместно затронуть вопрос о стихотворении
«Гамаюн» (1899). с давних пор укоренилось мнение, что это произ-
ведение насыщено пророческими мотивами. у андрея Белого, на-
пример, такой подход не вызывал никаких сомнений. но здесь, на
наш взгляд, мы имеем дело скорее с «воспоминаниями о про-
шлом», нежели с предсказаниями грядущего. сюжет васнецовской
картины основан на старинном поверье о необыкновенной птице-
вещунье, предсказывавшей русским людям «неотразимые беды»:
«иго злых татар», «казней ряд кровавых, / И трус, и голод, и пожар, /
злодеев силу, гибель правых...» (1, 20). Блок в стихотворении,
по-своему осмысляя полотно в. м. васнецова, ретроспективно от-
разил то, что случилось со времен древней Руси до ХХ столетия.
Прав был Г. П. Федотов, когда утверждал, что «перед васнецовским
Гамаюном» поэт в прошлом родины переживал «чувство истори-
ческого рока».5 другое дело, что Блока мог привлекать сам образ
птицы-пророчицы, как его в ту же пору привлекали образы поэ-
тов-пророков шекспира, который «свои земные откровенья / Гря-
дущим отдавал векам» («Пророк земли — венец творенья...», 1900;
4, 116), и вл. соловьева, о котором он писал в стихотворении «По-
священие. к непосланной книге» (1901): «встали надежды проро-
ка — / Бли2зки лазурные дни» (4, 136). конечно, в творчестве Блока
можно отметить немало коррелятивных связей, когда в будущем
сбывалось то, истоки чего таились в прошлом. но это все-таки бу-
дет несколько позднее, а не в 1899 году.
о пророческой силе своей лирики поэт прямо заявлял в стихо-
творении «когда я стал дряхлеть и стынуть...» (1903): «Проклятье
снам! Проклятье мигам / моих пророческих стихов!» (1, 155).
Известны слова Блока в письме к андрею Белому 1910 года:
«ведь вся история моего внутреннего развития „напророчена“
в „стихах о Прекрасной даме“».6 о пророческом потенциале своих
4 см.: Якобсон Р. стихотворные прорицания александра Блока // Якобсон Р.
Работы по поэтике. м., 1987. с. 254—271.
5 Федотов Г. П. на поле куликовом // Федотов Г. П. судьба и грехи России.
сПб., 1991. т. 1. с. 107.
6 Белый и Блок. Переписка. с. 373.
в. н. Быстров. о пророчествах и предсказаниях Блока 27
творений Блок писал позднее и в стихотворении «ну, что же? устало
заломлены слабые руки...» (1914):
открой мои книги: там сказано все, что свершится.
да, был я пророком, пока это сердце молилось,
молилось и пело тебя...
(3, 28)
в лирике Блока очень много таких знаковых слов, как «пророк»,
«пророчество», «провидец», «провиденье», «вещий», «предчувствие»,
«предначертанный», «откровение», «прозрение» и т. д.
воспринимал ли себя Блок-человек как пророка и прорицателя?
есть веские основания ответить на этот вопрос утвердительно.
с юности он ощущал себя избранником судьбы, провидцем, кото-
рому дано предугадывать грядущие события. в ранних стихах его
лирический герой (конечно, alter ego автора) щедро наделен даром
пророка. уверенность в этом возрастала по мере накопления ми-
стического опыта. достаточно привести несколько строк из стихо-
творений значительного для Блока 1901 года:
Я чувствую, и верую, и знаю,
сочувствием провидца не прельстишь.
;...;
Прошедшее, грядущее — во мне.
(«всё бытие и сущее согласно...»; 1, 58)
мне провидится и снится
Исполненье тайных дум.
(«Белой ночью месяц красный...»; 1, 58)
лишь изредка приносят серафимы
священный сон избранникам миров.
(«небесное умом не измеримо...»; 1, 59) и др.7
в письме к л. д. менделеевой от 10 ноября 1902 г. Блок откро-
венно называет себя «пророком и глашатаем».8 двумя днями ранее
было написано стихотворение «Я их хранил в приделе Иоанна...»,
в котором поэт, находясь в экстатическом состоянии, исповедо-
вался:
7 ср. также в стихотворении «Безрадостные всходят семена...» (1902):
в моей душе открылись письмена.
Я их таю — в селеньях, на распутьях... (1, 120).
8 ЛН. т. 89. с. 54.
28 статьи
Я здесь один хранил и теплил свечи.
один — пророк — дрожал в дыму кадил.
(1, 135)
еще более определенно он заявлял в стихотворении «спи. да бу-
дет твой сон спокоен...» из цикла «молитвы» (1904), перефразируя
строки пушкинского «Пророка»:
Я безумец! мне в сердце вонзили
красноватый уголь пророка!
(1, 175)
Причисляя себя к некой когорте тайновидцев, совершенно от-
личной от обычных, «земных» людей, он утверждал в стихотворе-
нии «о, как смеялись вы над нами...» (1914): «мы на стен;х читаем
сроки...» (3, 61).
Правда, зрелый Блок был уже не столь категоричен. в 1916 г.
одну из своих корреспонденток он убеждал: «не называйте поэтов
пророками, потому что этим вы обесцените великое слово» (VIII,
462).
тема пророчеств и предсказаний Блока многогранна, и тему эту
нелегко структурировать. однако можно условно выделить четы-
ре «пласта», или аспекта: 1) пророчества мистического порядка;
2) предсказания, касающиеся собственной жизни поэта; 3) пред-
сказания о судьбах других людей; 4) прорицания о судьбах России
и мира.
с первым из обозначенных аспектов дело обстоит, пожалуй,
проще всего. к мистическим прорицаниям можно отнести пред-
сказания предельно общего, отвлеченного характера. Примеча-
тельно признание Блока в письме к александру Гиппиусу от 23 июня
1902 г.: «Изредка открываю древние и современные апокалипсисы,
считываю давно ожидаемые и знакомые откровения, дроблю и
опять чеканю в горнилах и логики и мистики. ;...; мне чуются ино-
гда впереди великие надежды и великие прегрешения, и все-та-
ки — свет, свет и радость» (VIII, 32, 33).9 в январе 1906 г., в разгар
9 ср. высказывание м. волошина: «только времена, надвигаясь и множа фак-
ты, дают ключ к пониманию смутных слов старых предвидений, опрозрачивая
образы и выявляя понятия в невнятных рунах прошлого. нужно самому быть
пророком для того, чтобы понять и принять пророчество до его исполнения»
(Волошин М. лики творчества. с. 192).
в. н. Быстров. о пророчествах и предсказаниях Блока 29
первой русской революции, Блок убеждал андрея Белого: «Будет
всем нам в будущем хорошо» (VIII, 149). тому же адресату в декаб-
ре 1906 г. он писал: «все, что необходимо, случится» (VIII, 168).
сходную, по сути, запись о его тайном уповании встречаем ранее
в дневнике 1902 г.: «Я хочу того, что случится. ;...; то, чего я хочу,
сбудется» (VII, 53). с этим высказыванием перекликаются и строки
из записной книжки: «вся тайна в том, что сбудется то, чего хочу я.
не зная ее, можно действительно разочароваться. но ведь что бы
ни сбылось, это будет то, чего я хочу! Это так» (ЗК, 31; июль 1902 г.).10
здесь ощутимы, с одной стороны, элементы своеобразного фата-
лизма, а с другой — попытка обрести воображаемую власть над
грядущими событиями. все это звучало скорее как заклинание, во-
рожба,11 императивное выражение надежды, словесное воплоще-
ние личного желания, субъективных чаяний — по сути, без гада-
ний о том, в какой мере и когда они сбудутся. в письме к а. в. Гип-
пиусу от 28 июля 1901 г. Блок назвал подобную склонность «„идеа-
лизированьем“ собственных желаний» (VIII, 20).
Примеры своеобразных «бессрочных» прорицаний находим и
в лирике зрелого Блока, когда после смутных мечтаний юности им
овладело трагическое мироощущение. Характерно в этом смысле
стихотворение «Голос из хора» («как часто плачем — вы и я...»,
1910—1914), ключевыми в котором можно считать строки: «о, если
б знали вы, друзья, / Холод и мрак грядущих дней!» (3, 39).
в тяжелое послереволюционное время Э. Голлербах в рецензии
на сборник «седое утро» (1920) особо выделил данное произведе-
ние: «многое в этих старых стихах открывается ныне как пророче-
ство».12 Примечательно, что с. к. маковский в 1915 г. истолковал
«Голос из хора» как выражение пессимизма, связанного с события-
ми мировой войны, и отказался опубликовать стихотворение
10 Почти в тех же выражениях Блок писал об этом в письме к а. в. Гиппиусу от
23 июля 1902 г. (VIII, 37).
11 ср. в раннем стихотворении «одинокий, к тебе прихожу...» (1901): «от тяже-
лого бремени лет / Я спасался одной ворожбой...» (1, 60). см. также стих. «ворож-
ба» («Я могуч и велик ворожбою...», 1901; 4, 138). П. сувчинский увязывал ворожбу
Блока с его даром ясновидения: «творчество Блока — ворожба, напрягающаяся
иногда до пророчества, ясновидения... ;...; околдован сам Блок и, в то же время,
сам колдует, замыкая в свой заветный магический круг все новые и новые, им же
самим вызванные, видения» (Сувчинский П. типы творчества (памяти Блока) //
Блок. Pro et contra. с. 422—423).
12 вестник литературы. 1920. No 12. с. 10. сходным образом воспринял стихо-
творение и а. левинсон, который писал о том, что в нем «обозначился облик на-
шего поэта, незрячего пророка» (Жар-птица. 1921. No 1. с. 44).
30 статьи
в «аполлоне». «...ваши строфы, — аргументировал он свой отказ
в письме к поэту, — по содержанию своему, беспросветно-мрач-
ному, совершенно расходятся со всем „тоном“ нашего литератур-
ного отдела. ;...; ...я принужден (в первый раз) не печатать того,
что, как поэзия, меня увлекает, но, как настроение на тему совре-
менности, мне представляется глубоко несправедливым, расходя-
щимся со всем, что сейчас объединяет сотрудников „аполлона“.
мы верим. мы ждем. И грядущие дни озарены для нас всенарод-
ной и праведной победой...» 13 Блок, несколько удрученный непо-
ниманием глубинной сути «Голоса из хора», ответил: «...стихи мои
написаны задолго до войны: начаты в 1910 году, окончены весной
этого ;т. е. 1914. — В. Б.; года, когда о войне не было речи. они от-
носятся к далекому будущему» (письмо от 12 января 1915 г.; курсив
мой. — В. Б.). дело в том, что выражение «грядущие дни» подразу-
мевает крайнюю временн;ю неопределенность: с равным основа-
нием можно думать и о ближайших месяцах или годах, и об очень
отдаленном будущем.
По словам м. волошина, «у человека есть две возможности бес-
сознательного предчувствия: страх и желание».14 у Блока подспуд-
ный страх мог возникнуть лишь от опасения, что чаемое не осу-
ществится. а в максималистских желаниях у него с ранней юности
недостатка не было. еще в 1899 г. в стихотворении «Я — человек и
мало Богу равен...» он восклицал:
о, если б мог я силой гениальной
Прозреть века, приблизить их к добру!..
(4, 87)
все это в чистом виде, условно говоря, — «предсказания-ги-
потезы»; в них, несмотря на категоричность высказываний, всегда
присутствует элемент разных возможностей, вариативности, неиз-
вестности.15 Причем нужно учитывать, что речь тут идет не только
13 литературный современник. 1936. No 9. с. 192.
14 Волошин М. лики творчества. с. 192.
15 ср. в письме Блока к з. н. Гиппиус от 14 сентября 1902 г.: «всегда брезжит
в памяти иной смысл, когда кругом отбивается такт мировой жизни. ;...; Чув-
ствую „перст“ и не боюсь „случая“. если встречусь с ним (а это случится), только
зажмурюсь» (VIII, 46). Имеется в виду «перст судьбы». однако «случай» выпадает
из ряда детерминированных и предсказуемых событий. ср. хрестоматийные
строки из «Пролога» к поэме «возмездие» (1911):
Жизнь — без начала и конца.
нас всех подстерегает случай.
в. н. Быстров. о пророчествах и предсказаниях Блока 31
о свершениях в собственной судьбе, но и о значимых событиях
в мире.
Предчувствий мистического порядка у Блока (особенно раннего
периода) было много. они нередко оказывались связанными с апо-
калипсическими идеями и чаяниями «конца мира», «конца истории»,
«гибели вселенной»:
увижу я, как будет погибать
вселенная, моя отчизна.
Я буду одиноко ликовать
над бытия ужасной тризной.
(1900; 1, 34)
в письме к андрею Белому от 18 июня (1 июля) 1903 г. Блок
утверждал: «величайшим понятием, которое мы можем вместить,
является конец мира...» 16
Блок даже мог актуализировать в своем сознании событие
свершившейся всемирной катастрофы:
Погибло всё. Палящее светило
По-прежнему вершит годов круговорот.
Под х;лмами тоскливая могила
о прежнем бытии прекрасном вопиет.
(1900; 1, 34)
в самом начале 1900-х гг. в данном контексте в некоторой сте-
пени на Блока влияли вл. соловьев (в частности, «три разговора»)
и мережковский.17
над нами — сумрак неминучий,
Иль ясность Божьего лица.
наглядными примерами угадывания возможных вариантов судьбы являются
также стихотворения «слабеет жизни гул упорный...» (1909), «всё это было, было,
было...» (1911).
16 Белый и Блок. Переписка. с. 69.
17 ср. дневниковые записи 1902 г.: «Прочесть мережковского о толстом и до-
стоевском. очень мне бы важно» (VII, 45); «Читаю талантливейшего господина
мережковского» (там же. с. 53). в. Брюсов, в частности, писал о том, что «младо-
символисты» (а. Белый, с. соловьев, Блок и др.) находились «под сильным влия-
нием идей вл. соловьева и начинавшейся в те годы религиозной проповеди
д. с. мережковского. вместе с вл. соловьевым эти юные мечтатели были увере-
ны, что приблизился „конец всемирной истории“, что скоро, едва ли не на днях,
должен свершиться великий вселенский переворот, который в существе изме-
нит жизнь человечества. Их возбужденному воображению везде виделись явные
32 статьи
апокалипсическая мифологема скорой «кончины мира» исчер-
пывала себя в сознании художника по мере отдаления рубежа ве-
ков, к которому она чаще всего была приурочена. Этих манящих
иллюзий лишились постепенно и Блок, и мережковский, и андрей
Белый, и с. соловьев. верно заметил в. Брюсов: «...Блок, как и его
единомышленники, слишком наивно доверявшиеся своим мисти-
ческим предчувствиям, не могли не увидеть, что свершение их
чаяний не так близко, как им казалось. с кружком молодых мос-
ковских мистиков начала ХХ в. в меньших размерах повторилось
то же самое, что некогда испытала вся европа, ожидавшая около
1000 года конца мира и страшного суда. Роковые сроки исполни-
лись, но пророчества не сбылись».18
Предчувствие под влиянием вл. соловьева явления «вечной
Женственности», «Прекрасной дамы» 19 также оказалось иллюзор-
ным, обманчивым. м. а. Бекетова справедливо отмечала, касаясь
стихотворения «вот он — ряд гробовых ступеней...» (июнь 1904),
что Блок «хоронил те грезы, что были в этом периоде его жизни...
Быть может, он хоронил мечту о „душе мира“...» 20 в стихотворе-
нии «Поэт» (1905) Блок уже почти иронически констатировал по
поводу явления Прекрасной дамы:
она не придет никогда:
она не ездит на пароходе.
(2, 59)
в стихотворении «сторожим у входа в терем...» из цикла «мо-
литвы» (1904) отразились чаяния Блока о духовном единении дру-
предвестия грядущего» (Русская литература ХХ века / Под ред. с. а. венгерова.
м., 1915. т. 2, ч. 2. с. 320).
18 Брюсов В. среди стихов. 1894—1924. м., 1990. с. 467.
19 ср., например:
всё мнятся тайны грядущей встречи,
свиданий ясных, но мимолетных.
(«Я жду призыва, ищу ответа...», 1901; 1, 67).
тебя не вижу я, и долго Бога нет.
но верю, ты взойдешь, и вспыхнет сумрак алый,
смыкая тайный круг, в движеньи запоздалый.
(«не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла...», 1901; 1, 68).
20 Бекетова М. А. воспоминания об александре Блоке. м., 1990. с. 550—551.
ср. в статье с. м. соловьева «Г-н Блок о земледелах, долгобородых арийцах, паре
пива, обо мне и о многом другом»: «несостоятельность Блока в роли мистическо-
го пророка, рыцаря мадонны, за последнее время достаточно выяснилась» (Со-
ловьев С. Crurifragium. м., 1908. с. 163).
в. н. Быстров. о пророчествах и предсказаниях Блока 33
зей — «соловьевцев» и «аргонавтов», которое должно было реа-
лизоваться в действительности:
в светлый миг услышим звуки
отходящих бурь.
молча свяжем вместе руки,
отлетим в лазурь.
(1, 173)
андрей Белый позднее с горечью свидетельствовал: «в 1905 году
;Блок; устанавливает: рук — не связали; не отлетели в лазурь; ко-
рабли не пришли; нас не взяли...» 21
не сбылись и пророчества о мгновенном Преображении мира
и человека, о котором Блок писал андрею Белому в своем первом
письме к нему от 3 января 1903 г., используя библейское выраже-
ние: «скажите прямо, что „все мы изменимся скоро, во мгновение
ока“» (VIII, 54).22
Поэту-пророку, естественно, свойственно стремление угадать
свою собственную судьбу, попытаться предвидеть ее повороты.
Блок не был исключением. с юности он определял свое грядущее
интуитивно, по наитию, словно прислушиваясь к какому-то голосу
свыше. Примечательно его признание в наброске письма
к л. д. менделеевой в феврале 1902 г.: «...судьба в неизреченной
своей милости написала мне мое будущее и настоящее, как и часть
прошедшего, в совершенном сочетании с тем, что мне неведо-
мо...» 23 Эти блоковские предсказания (чаще всего скрываемые от
других) имели, как правило, двоякий характер: одни простирались
в достаточно отдаленную перспективу, другие касались ближай-
шего будущего.
в первом стихотворении «первого тома» «Пусть светит месяц —
ночь темна...» (1898) Блок, делясь своей «заветной думой», напро-
рочил себе:
Пусть светит месяц — ночь темна.
Пусть жизнь приносит людям счастье —
в моей душе любви весна
не сменит бурного ненастья.
(1, 13)
21 Белый Андрей. о Блоке. м., 1997. с. 176.
22 ср. в письме Блока к л. д. менделеевой от 18 декабря 1902 г.: «думаешь ли
ты, как я, о том, что когда-нибудь, скоро, совершится то, о чем мы и подозревать
не можем — с нами? И скоро — „во мгновение ока“» (ЛН. т. 89. с. 85).
23 там же. с. 47.
34 статьи
на первый взгляд, это расхожая «формула» поэта-романтика.
но мотив отречения от сугубо человеческого счастья (либо во
имя высших ценностей, либо от невозможности обрести, ощутить
его) впоследствии действительно оказался одним из ключевых
в блоковской лирике. достаточно красноречиво об этом свиде-
тельствуют хотя бы строки стихотворения 1914 г. «ты жил один.
друзей ты не искал...»:
«Безумный друг! ты мог бы счастлив быть!..» —
«зачем? средь бурного ненастья
мы, все равно, не можем сохранить
неумирающего счастья!»
(3, 142)
оба стихотворения — и раннее, и позднее — исповедальны.
они образуют некий замкнутый круг, символизирующий своеоб-
разное предначертание.
с поразительной точностью Блок предсказал свою судьбу в сти-
хотворении «Предчувствую тебя. Года проходят мимо...» (1901),
даже не в последнем, а в предпоследнем двустишии:
о, как паду — и горестно и низко,
не одолев смертельныя мечты!
(1, 60) 24
констатацией этого предвидения можно считать целый ряд
стихотворений 1910-х гг.: «всё свершилось по писаньям...» (1914),
«как свершилось, как случилось...» (1913), «кольцо существованья
тесно...» (1914) и др.
Это почувствовал еще Г. П. Федотов.25 «смертельная мечта» —
это мечта о всеобщем Преображении мира и человека. Блок дей-
ствительно не смог ее одолеть.
уже в самой ранней блоковской лирике нередко возникал мо-
тив личной смерти. внешних побуждающих причин, в сущности,
24 с полным основанием з. Гиппиус писала в воспоминаниях о Блоке, что это
«строки страшные и пророческие» (воспоминания о серебряном веке / сост.,
предисл. и коммент. в. крейда. м., 1993. с. 157). ср. еще ранее в стихотворении
«Глухая полночь. Цепененье...» (1899):
о, в эти тяжкие мгновенья
Я вижу, что мне жизнь сулит,
Что крыл грядущее биенье —
Печаль, — не песни породит (4, 96).
25 Федотов Г. П. на поле куликовом. с. 107.
в. н. Быстров. о пророчествах и предсказаниях Блока 35
не было. не исключено, что поэт хотел испытать себя «на грани».
возможно, это воображаемая кончина, своего рода псевдопроро-
чество. впервые данный мотив встречается в декабрьском стихо-
творении 1898 г. «Я думал, что умру сегодня к ночи...» (2, 64). в дру-
гом стихотворении 1899 г. Блок предрекал:
устал я. смерть близка. к порогу
Ползет и кр;дется, как зверь.
И растворяет понемногу
мою незамкнутую дверь.
она меня настигнет ночью,
Подаст мне пробужденья знак,
И мне представится воочью
ее бледнеющий призр;к.
(4, 106) 26
нужно отметить, что тут почти всегда присутствует важный для
Блока мотив воскресения после смерти. И в 1900 году поэт настой-
чиво повторяет:
Я знаю. смерть близка. И ты
уже меня не пр;зришь ныне.
ты снизойдешь из чистоты
к моей тоскующей кончине.
(«Я знаю. смерть близка. И ты...»; 1, 38)
И смерти раннее призванье
не сходит с уст.
(«31 декабря 1900 года»; 1, 43)
Предсказание не сбылось. достоверно лишь то, что в ту пору
Блока посещали иногда мысли о самоубийстве. так, в начале «;на-
броска статьи о русской поэзии;» (декабрь 1901 — январь 1902) он
достаточно определенно заявлял: «мне недолго жить, потому что
„тебя на земле уж не встречу“. Это почти что так, — и потому скоро
неминуемо и необходимо исчезнуть за дорожным поворотом» (VII,
21—22).27 9 марта 1902 г. поэт записал в дневнике: «Реши обдуман-
но заранее, что тебе нужно умереть. Приготовь револьвер или
26 ср. в стихотворении «Dolor ante Lucem», относящемся также к 1899 г.:
каждый вечер, лишь только погаснет заря,
Я прощаюсь, желанием смерти горя...
;...;
Я прощаюсь и с добрым, прощаюсь и с злым,
И надежда и ужас разлуки с земным... (1, 27).
27 ср. также запись от 29 декабря 1901 г. (VII, 19—20).
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
