Письмо:
Отче, меня начинает захлёстывает превозношение, тщеславие и суетная жажда популярности.
Все это ещё не глубоко, но первые звонки уже очень явные. Появилась резкость суждений, язвительность, транжирство средств.
Я хочу избежать негативны последствий и реализовать положительные стороны этого процесса. Помогите.
+
Ответ:
Дорогой друг,
Ты пишешь мне о первых признаках внутренней тревоги: тщеславие, превозношение, желание признания, язвительность, легкомыслие в обращении с материальным. Все это ты видишь не как укоренившееся зло, но как тень, скользящую по поверхности души - и ты уже насторожен. Слава Богу. Значит, ты ещё слышишь внутренний голос.
Ты не тонешь - ты ещё стоишь на воде, как Пётр, смотрящий на Христа. Но ветер уже дует в лицо, и ты начал замечать волны.
ТРЕЗВЕНИЕ
+
Есть в предании христианском слово, которое, едва произнесёшь его, как в сердце восстаёт трепет, и с трепетом тем соединяется надежда светлая. Это слово есть - трезвение.
Не подобно оно надзору суровому, и не похоже на бессонницу телесную бездушную; но в нём иной вкус, иное дыхание, иная тишина. В нём - стража внутренняя, где душа сама себя хранит на пределе света и тьмы, между небом и бездной. В корне же его лежит заповедь Господня: «Бодрствуйте и молитесь, да не внидете в искушение». Ибо сон души есть погибель худшая смерти тела: тело, умирая, может воскреснуть во славе, но душа, уснувшая в сладости самообмана, делается добычею ночи.
Смотрите же, как человек в житейской суете упивается. В шуме рынков, в тесноте улиц, и паче того - в тесноте собственных страстей, он пьянеет. Не вином только, но и похвалой, и похотью, и завистью, и мечтами о славе своей, и страхом за «я» своё мнимое. И это опьянение незримо, как туман над полем, доколе солнце не воссияет. Солнце же то - трезвение.
Откуда рождается оно? Иногда из скорби. Болезнь ли, утрата ли, перемена внезапная - всё это сокрушает привычное течение, и человек вдруг видит, как тщетны его «завтра» и «потом». И в боли сей, яко в воде холодной, ум его проясняется. Он начинает различать: что в сердце его от врага, а что - от Бога. Но иногда трезвение приходит тихо, как дыхание незримое. Стоишь в молитве, и тишина так глубока, что слышно биение сердца твоего, и разум твой открывается: каждое слово твое, даже малое, может быть семенем света или зерном погибели.
Знайте же, что трезвение есть не только хранение от зла чужого, но паче от зла своего. Мы стережём врата сердца, яко стражи в нощи; но враг давно проник внутрь. Сии же враги - помыслы. Иной внезапно возглашает: «Ты выше прочих». И если не уловишь его - укоренится. Другой же шепчет: «Ты никому не нужен». И если не познаешь врага - мысль сия обратится в петлю на горло твоё.
Посему трезвение подобно хождению по мосту узкому над бездною. Не всегда страшно оно, ибо бывают и часы радости, когда душа, яко птица, возносится к свету. Но всякий шаг требует внимания: стоит отвратиться на мгновение - и падение велико.
Плод же трезвения - тишина ума. Когда нет уже многоглаголания в мыслях, и нет торжища внутреннего, но есть зрение простое и ровное. И тишина сия не есть пустота, но полнота: яко храм, где никого нет, но всё исполнено присутствием.
Однако ведайте, братия: трезвение не есть предел достигнутый, но путь. Сегодня внимателен ты, а завтра ослабел - и древний змий уже свил себе гнездо. Сего ради требуется постоянство: не в напряжении суетном, но в памяти о Боге.
Если же трезвение утвердится, оно обращается в чистоту сердца. Тогда человек живёт так, что зло к нему не прилипает. Яко вода не держится на камне горячем, так и мысль тёмная не удерживается в нём. Не есть это безгрешие, но прозрачность, когда душа пропускает свет Божий и не держит тьмы.
На высшей же степени трезвение соединяется с любовью. И уже не страх падения хранит душу, но влечение к Свету, к Лицу возлюбленному. И тогда нет зоркости напряжённой, но есть радостное узнавание: «Вот Он грядёт!» - и сердце твоё бьётся, и душа радуется, как невеста, видящая Жениха.
До того же времени трезвение есть страж в нощи. Он вглядывается в темноту, внимает дыханию ветра, различает каждую тень. И ведает: если уснёт, погибнет всё; но если устоит, рассвет придёт. И первый луч падёт не на спящего, но на бодрствующего.
Итак, братия, прошу вас: трезвитесь во Христе. Ибо трезвение есть дверь к чистоте, а чистота - к любви, и любовь - к вечной жизни. Кто хранит сердце своё, тот не будет постыжен. Кто бодрствует в нощи, тот увидит рассвет. Кто же уснёт, тот потеряет и то малое, что имел. Но кто стоит на страже - тот обретёт всё, ибо сам Господь есть Солнце, восходящее над душой бодрствующей.
+
Я рад, что ты не стал ждать, пока порыв гордыни унесёт тебя в область духовной глухоты, когда сердце перестаёт слышать, совесть - говорить, а ум - различать. Ты уже отреагировал - это начало подлинного делания. Потому не пугайся этих симптомов, но всмотрись в них как в зеркала.
Позволь, я начну с простого образа.
Есть часы, которые идут, пока их заводишь. Есть лампы, которые горят, пока подаётся ток. Есть душа, которая жива, пока питается от Источника. Но стоит завести себя не к Богу, а к самому себе, стоит обратить взор не вверх, а на собственную тень, и механизм начинает сбиваться.
Ты говоришь о жажде популярности. Это опасное влечение, особенно если оно маскируется под стремление "быть услышанным", "донести истину", "послужить добру". Легко перепутать собственное желание быть видимым - с призванием быть светильником. Христос говорит: "Да просветится свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца Небесного." Но заметь - не нас, а Отца. Это тончайшая грань.
Когда мы делаем добро и хотим, чтобы это заметили, добро тускнеет. Оно начинает пахнуть нами. Словно цветок, политый духами - он перестаёт быть собой. И тогда в душу входит суета: тревожное ожидание аплодисментов, зависимость от оценок, страх быть неузнанным.
Желание быть признанным легко становится идолом. Проблема не в том, что ты хочешь делать что-то хорошее - а в том, что ты начинаешь верить, будто только через тебя это добро и возможно. И тогда ты ставишь себя на место Бога. Это и есть тщеславие. Не любовь к славе, а тщетная, пустая слава - слава без основания.
Ты чувствуешь язвительность? Это признак усталости сердца. Человек язвит, когда ему не хватает глубины сострадания. Когда внутри скапливается раздражение от того, что мир не пляшет под твою дудку. Тогда слова становятся острыми, не для истины, а для победы. Тогда даже правда звучит как удар.
Береги язык. Язык - это штурвал сердца. Слова отравляют или исцеляют не только других, но и тебя. Становясь язвительным, человек превращается в зеркало чужих ошибок. Он живёт, отражая и преувеличивая несовершенство мира, забывая, что он создан быть иконой Царства.
Что касается транжирства - ты прав, это тоже симптом. Деньги начинают течь сквозь пальцы, когда в сердце появляется пустота. Мы пытаемся заткнуть ею дыру - покупками, новыми вещами, впечатлениями. Но ни одна вещь не заполняет душевную пустоту. Всё становится временным наркозом.
Душа хочет целостности. Твоя тревога - знак, что душа здорова. Боль - это ещё не болезнь. Боль - это крик тела, что где-то нарушен порядок. Не бойся боли. Страшнее, когда всё без боли - и уже без чувств.
Ты пишешь, что хочешь избежать последствий и найти положительную сторону в происходящем. Это мудро. Каждое искушение - обратная сторона дара. Каждый грех - искажённая энергия, которую можно направить иначе.
Твоя тяга к признанию - может быть выражением стремления быть услышанным. Но научись говорить так, чтобы звучал не ты, а Истина. Говори тихо - чтобы услышали не тебя, а тишину между словами. Служи не своей идее, а нужде другого.
Твоя яркость ума и острота суждений - это дар. Но направь его на распознавание добра, а не на разоблачение слабостей. Святой Силуан Афонский говорил: "Держи ум твой во аде - и не отчаивайся." Я бы сказал тебе: держи ум твой в свете - и не возносись.
Твоя широта души - это простор для щедрости. Но научись быть бережным. Щедрость не в количестве отданного, а в умении отдать вовремя и по любви. Не транжирь средства, будь пастухом даров. Пусть всё, что тебе доверено - служит другим.
Теперь скажу главное.
Все эти волнения - повод войти внутрь. Не для самоанализа, но для молитвы. Не бойся слов "гордость", "тщеславие", "суета". Они не страшнее тени на стене, если за спиной - Свет.
Иди ко Христу. Не как герой, не как борец, не как учитель. Как ученик. Как ребёнок. Как больной. Приди и скажи: "Господи, я жажду не Тебя, а славы. Притяни моё сердце к Себе. Очисти мой взгляд. Научи меня быть Тобой доволен - даже в темноте."
Начни с простого: молчание. В молитве - меньше слов, больше внимания. В делах - меньше спешки, больше любви. В общении - меньше себя, больше слушания. Уменьшись - чтобы Христос возрастал.
Мы не боремся с тщеславием - мы просто смотрим на Христа, пока тщеславие не перестаёт быть интересным. Мы не побеждаем гордыню - мы просто учимся плакать оттого, что Бог велик и близок.
И в завершение - вспомни слова апостола Павла: "Могу всё в укрепляющем меня Иисусе Христе." Не ты справишься - Он. Ты лишь отвернись от зеркала и посмотри на Лик. Всё начнёт меняться, когда ты перестанешь себя спасать. Христос спасает. Нам нужно только не мешать.
Молюсь о тебе. Пусть тонкая работа, которую уже начал в тебе Господь, завершится светом.
.
С любовью о Господе,
І.Тихон
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
