– Гребешок на краю алоэ,
мастерица больничных нот,
чудо-девочка в мартомае.
(Скоро тридцать – пора в запой).
У соседей собака лает,
не забрали её с собой.
Десять лет у любови в нищих,
шуры-муры да Шангри-Ла.
От любви, говорят, не ищут.
Замечательно.
Не нашла.
Твои сырники, пальцы, пайты.
Твоей бабушки чёрный плед...
У соседей собака альтом
разливается – сколько лет?
– Танцовщи́ца на корке вихря,
собирательница молитв.
У соседей собака стихла.
Вероятно, за ней пришли.
Moon. Беженцы…
Навскидку? – Навскидку!
Уходишь? – Ушел!
Там солнце упало,
На Старый Оскол,
Там пламя упало,
Свирепый оскал,
Трепал моё сердце,
И душу трепал,
Ненастье? – Несчастье!
Завалинка? – Стол!
На что тебе маяться,
Старый Оскол?
Не скажешь? – Не спросишь?
– На вечный привал,
Ты беженцев сплюнул,
И долго блевал,
Кровавой смолою,
В свои рукава,
Косматых проулков,
И крыш покрова,
И падает с неба,
Крупча́тая соль,
То Бога плацебо,
упавшая боль...
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
