Александр Габриэль. All That Jazz II

Сетара Ло: литературный дневник

Не ища себя в природе,
в состояньи полутранса
мы приходим и уходим,
цап-царапая пространство;
мы как баги в божьем коде,
вырожденцы Средиземья,
мы проходим, как проходит
беззастенчивое время...


Мы заложники рутины,
безучастники событий,
мы Пьеро и Коломбины,
что подвешены на нити;
мы на Волге и Гудзоне,
дети тусклых революций...
Небо тянет к нам ладони,
но не может дотянуться...


Мы свободная орава,
нам пора бы к Альфам, Вегам...
Знаем: больше влево-вправо
не считается побегом,
и не зырят зло и тупо,
не поддавшись нашим чарам
пограничник Карацупа
со своим Комнемухтаром...


Но привычки есть привычки,
всё так страшно и неясно;
и в дрожащих пальцах спички
загораются и гаснут.
Нет "нельзя!", но есть "не надо!..",
всюду мнятся кнут да вожжи...
Нам бы выйти вон из ряда,
но в ряду комфортней всё же...


Всё, что писано в программе,
мы узнаем в послесловьи.
Остается лишь стихами
истекать, как бурой кровью;
потому что в наших норах –
атмосфера тьмы и яда,
потому что в наши поры
въелись запахи распада...


От Ванкувера до Кушки
в двадцать первом шатком веке
спят усталые игрушки
по прозванью человеки;
на бочок легли в коробки
фрезеровщик и прозаик,
души вынеся за скобки,
чтоб не видели глаза их...
Недопаханные нивы...
Недобор тепла и света...


Лишь одни стихи и живы.
И спасибо им за это.



Джордж Оруэлл. Скотный двор


Осиротелых отец!
Радости нашей кузнец,
Хозяин помойных ведёр!
Как солнце на небосклон
взошёл ты! Я видеть рад
спокойный твой, твёрдый взгляд,
не ведаешь ты преград,
товарищ Наполеон!
Руководитель наш,
нам всё, что мы любим, дашь,
корм — дважды набить живот,
подстилку, чтоб слаще сон;
вся тварь в хлеву улеглась,
один ты в полночный час
не спишь, заботясь о нас,
товарищ Наполеон!
Пускай поросёнок мой
с поллитру всего собой,
и всё же обязан он
отнюдь не отца, не мать,
а лишь тебя почитать.
И преданно пропищать:
«Товарищ Наполеон!»



Другие статьи в литературном дневнике: