В детстве, до того, как родились двойняшки, я никогда не видела маленьких грудных детей, тем более недоношенных. Рассматривая Пашу и Машу, я тогда думала, что они немного похожи на инопланетян, какими их показывали в фильме «Инопланетянин», и одновременно – на большеголовых цыплят.
Для них взяли напрокат синюю выцветшую вельветовую коляску для двойни, у которой постоянно отваливалось правое переднее колесо. Коляска стояла внизу черного хода, привязанная за ручку к трубе отопления. Каждый день я помогала маме гулять с двойняшками. Спустить их вниз – целая история: сначала мама пеленала в одеяло и спускала Пашу, а я оставалась его караулить, затем мама проделывала аналогичную процедуру с Машей. Дальше мы шли гулять, но на самом деле не столько гуляли, сколько пытались хоть в каком-нибудь магазине отоварить талоны на продукты питания.
Это началось сразу после рождения двойняшек, когда я еще жила дома. Маме сказали, что молоко может появиться, если пить много коровьего молока, и меня снарядили в магазин за молоком. Зажав в кулаке деньги, я отправилась в поход по магазинам. Сначала прошла все магазины на Лиговском проспекте, потом по Разъезжей улице дошла до Пяти углов и повернула на Загородный проспект. Во всех продуктовых магазинах из товаров был только хлеб, а у пустых мясных, молочных и овощных прилавков стояли недоброжелательные советские продавщицы. На Загородном проспекте я спросила, как пройти на Кузнечный рынок, потому что на Кузнечном рынке в советское время продавались свежие продукты частных хозяйств, правда, по очень высоким ценам. Кузнечный рынок тоже был наполовину пуст. На молочных рядах стояло несколько продавцов с большими металлическими канистрами, они разливали ковшом молоко в стеклянные банки. Литр молока стоил очень дорого, мне хватало денег на один литр, но у меня не было стеклянной банки. Я хотела попросить банку у продавцов, но на меня строго прикрикнули и я уныло поплелась домой не солоно хлебавши. Когда я пришла без молока, мама очень рассердилась, она подумала, что я все это время гуляла, а не ходила по магазинам. Мама пока еще не знала, что продуктов в магазинах нет, – они исчезли как будто в один день. Но скоро об этом узнали уже все. На следующий день большинство магазинов на Лиговке было закрыто с надписью «Нет товара».
Бабка Нина крутилась как могла, доставая для всех нас продукты питания, но прежние связи через проводников не работали – продуктов не было нигде.
Хранилище памяти. Бабка Нина весь выходной день бегала по магазинам и нашла-таки один, где без ограничений продавали пшеничную муку (тогда еще не были введены талоны, но уже наложили ограничение на продажу продуктов питания – два килограмма в одни руки). Она заняла очередь и позвонила нам из телефона-автомата, чтобы мы взяли сумки побольше и шли к ней. У нас с мамой была только одна холщовая сумка, с которой я ходила в магазин, поэтому мама взяла с собой чистые наволочки от подушек. Продуктовый магазин для военнослужащих, богатый мукой, находился у Волковского кладбища, довольно далеко от нас. Мы с мамой в установленном порядке уложили двойняшек в коляску, поместили наволочки в багажную сетку под днищем коляски и по большим сугробам покатили в магазин, где бабка Нина мерзла в длиннющей очереди. Когда мы пришли, бабка Нина толкалась с какими-то тетками в середине очереди и кричала: «Вы тут не стояли!». Мы переживали, что двойняшки обморозят лица. Наконец, мама с бабкой Ниной набили полные наволочки муки. «Потом на что-нибудь обменяем», – сказала довольная бабка Нина. Мама положила две наволочки с мукой в багажную сетку коляски, у бабки Нины – две полные наволочки за плечами, и через ткань наволочек мука просачивается на ее дорогое зимнее пальто с норковым воротником. Моей задачей было следить за колесом, чтобы оно не отвалилось по дороге. Но оно все равно отвалилось, и коляска накренилась вбок. Мама держала двойняшек, а я запихивала вывалившиеся мешки с мукой назад в багажную корзину и прикручивала колесо...
Самой нужной вещью в нашем доме стала бабки Нинина ручная тележка на колесиках. На ней бабка Люся возила картошку из Горелово. И еще она нашла нам корову: в шесть утра бабка Люся проходила три километра по заснеженной дороге к гореловскому лесу за молоком, а потом привозила его нам в город. Приехав, она испуганно морщила лицо и говорила: «Опять будет блокада».
Скоро продукты более-менее появились, но теперь их продавали по талонам. Мы являлись многодетной семьей, поэтому могли отовариваться в специальном магазине, где были небольшие очереди.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
