Мне снились... огромное небо
с холодным оттенком беды,
краюха подсохшего хлеба
и кружка холодной воды.
В окопной расхристанной хляби
сидел я и в небо смотрел.
А небо рыдало по-бабьи...
И снайпер в заморский прицел
старательно целился (падла)
под каску и правую бровь.
А дождь восхитительно падал,
морзянкой стучал про любовь.
Я пил это горькое небо,
как воду из кружки, взахлёб.
А крошки подсохшего хлеба
в ладошку холодную сгрёб
и в рот положил, как учила
прабабушка в детстве меня.
Я знаю: окоп - не могила.
Я знаю, что хватит огня,
который мне солнцем подарен
с водой и краюхой... "Живи!" -
шепчу себе - "Чувствуешь, парень,
биение жизни в крови?"
На бруствере снайпер... Остывший.
Точней оказался "АК"...
Сижу я, от счастья застывший.
Смеюсь, ошалевший слегка.
Мне снайпера жаль... Не скрываю.
Но стыд почему-то пропал.
Война... На войне убивают.
Не я бы.., так он бы попал.
Проснулся... Живой, невредимый,
вцепившись руками в кровать.
Наверное, необходимо
и лучше во сне воевать.
Пускай наше общее небо
утратит оттенки беды.
Всем хватит... И мира, и хлеба,
и кружек холодной воды.
(2 октября 2025 г. 15.00. СПб)
***
Ангел, а тебе было больно?
Ангел, а тебе было больно,
когда там выдирали крылья?
Солью сыпали в раны, пылью.
Кто-то вольно, кто-то невольно.
Ангел, а тебе было больно,
когда берцы ломали руки?
Палачи хохотали: "Муки?
Разве муки здесь, сердобольный".
Ангел, а тебе было больно,
когда гнали тебя по полю,
полю минному?... Не неволю.
Ты скажи только: "Всё. Довольно".
Улыбнувшись, напялил броник
светлый Ангел, затвором щёлкнул:
"Если было, то было. Толку
ворошить-то?" А в небе "комик"
заходил виражом на нашу,
позабытую Богом, роту.
"За работу, брат, за работу" -
буркнул Ангел - "Сейчас попляшем"
После боя - обед да баня.
В семь слоёв мы покрыты пылью.
На спине, где должны быть крылья -
шрамы, шрамы. Мой Ангел ранен.
(11 августа 2025 г. 20.11. СПб)
***
Весточка
Темень. Холод. Воют волки
и метель гудит окрест.
Из побитой лесополки
друг мне пишет СМС:
"Здравствуй, Саня! Как успехи?
Как здоровье? Как семья?
Долетит ли без помехи
СМСочка моя?
Я живой. Блиндаж протоплен.
Забиваю магазин
"Калаша". А рядом "Гоблин" -
замечательный грузин
В блиндаже нас восемнадцать.
Вонь портяночная - жуть.
Утром будем собираться
на разведку. В добрый путь.
Что на фронте? Переменно.
Небо в "птицах", всё в снегу.
Нынче ели суп отменный.
Ладно. Больше не могу.
Бьёт арта по лесополке
так, что всё вокруг дрожит.
Помолись, братишка, только.
Всё. До связи. Будем жить!".
(11 февраля 2026 г. 17.59. СПб)
***
Мой ангел уставший
Мой ангел уставший присел покурить
на тополе, срезанном "градом".
Не хочет ни с кем о войне говорить.
Просить его лучше не надо.
Мой ангел уставший сторонник любви
и мира на этой планете.
Но в небе мешают летать FPV
и прочие выдумки эти.
Мой ангел уставший проверил БК
и вычистил ствол автомата.
В блокноте его оборвалась строка
на фразе "Живите, ребята!"
Мой ангел уставший растаял во мгле.
Штурма поднялась по приказу:
"Найти и зачистить на этой земле
"Азов" и другую заразу.
Мой ангел уставший над полем кружит
и смотрит, и шорохи слышит.
А дрон, словно муха, настырно жужжит
за левым плечом, чуть повыше.
Мой ангел уставший вернётся ко мне,
как только закончит работу.
Он к нашим ребятам на этой войне
пришёл из афганской пехоты.
Мой ангел уставший мне пишет: "Бача,
живой я. Пока не подбили.
А то, что ругаюсь порой сгоряча,
так это, чтоб крепче любили".
Мой ангел уставший, себя береги.
И вытащи наших из ада.
Я справлюсь один. А ты там помоги.
Так надо, мой ангел. Так надо.
(11 декабря 2025 г. 10.27. СПб)
***
Аня
Военкору
Анне Прокофьевой
Едем путём окольным.
Сильный толчок. И вспышка.
Господи, что ж так больно?
Господи, как так вышло?
Кто-то окликнул: "Ааа-няяя!"
Свет. И трава щекочет.
"Аня, давай-ка, встанем.
Встанем? Или не хочешь?
Ну, полетели... Вместе.
Крыльев не нужно. Слышишь?"
Кто-то бормочет: "Двести".
Ты улетаешь... Выше,
выше и выше. Больно
больше не будет, Аня.
Там, за командой "вольно"
новая жизнь настанет.
Встретят тебя ребята.
Те, что ушли до срока.
Там, где твои солдаты
будет не одиноко.
(27 марта 2025 г. 10.18. СПб)
***
В ночь на второе...
Татке
С днём рождения,
Любимая!
В ночь на второе попрошу Илью
не шибко грохотать на колеснице
и не тревожить девочку мою:
Танюшке серый волк из сказки снится.
В ночь на второе тихо подкрадусь
и положу подарки на подушку.
А дождь шумит потише только пусть,
не беспокоя славную девчушку.
В ночь на второе сказочные сны
пускай приснятся ей, новорождённой.
Земной любовью мы обручены,
из многих мук на счастье возрождённой.
В ночь на второе будет звездопад.
Пускай она желает всё, что хочет.
Пускай по-детски, что-то невпопад.
Позволено ей всё волшебной ночью.
Ночь на второе тает поутру...
Потише, гром! Потише, умоляю!
Я от волненья слов не подберу
и нежно обнимаю, поздравляя...
(1 августа 2025 г. 9.41. СПб)
Чума Чедчий
мой родной!
моему деду, Куксину Николаю Петровичу, и всем Героям ВОВ, посвящается...
вот скажи мне, дед, какой ты дед?
я не о родстве, я о другом:
мне сейчас гораздо больше лет,
чем тебе, убитому врагом
в кровью захлебнувшемся бою
в самом, что ни есть, расцвете сил
за простую преданность твою
Родине, которую любил.
всем смертям и недругам назло,
в те года, что были так страшны,
бабушке и маме повезло
не сгореть в пожарищах войны,
потому что память о тебе,
жданном и любимом, всякий раз
укрепляла веру их в мольбе
и дарила силы в трудный час.
знаю, что незримо, сквозь года,
ты шагаешь рядышком со мной.
я ведь это чувствую всегда,
мой не постаревший, мой родной!
и когда душа покинет плоть
я ей улыбнусь смиренно вслед,
потому что там, где сам Господь
нам готовит встречу - мёртвых нет!
***
если я хоть чего-нибудь стою...
ты не вздумай смеяться над нами
и уж точно жалеть не спеши:
тех блаженных, кто болен стихами,
Бог врачует полётом души.
вознесётся она над Землёю,
удивляясь, как та хороша...
если я хоть чего-нибудь стою,
не давай мне покоя, душа!
***
маме
светлой памяти моей мамы Веры Николаевны.
перед тобой, разбитый от дороги,
стою, стыдясь поднять угасший взгляд.
всю жизнь свою я обивал пороги
людей, которых видеть был не рад.
всю жизнь свою я слушал чьи-то мысли,
заглядывая чуть ли не во рты,
и крылья за спиной моей обвисли
от этой беспросветной суеты.
да, я устал… и не года – причина
беспомощно упавшей пары плеч.
я часто поступал не как мужчина
с одной лишь целью – выгоду извлечь.
и забывал, спеша за миражами,
рождёнными взбесившейся мечтой,
о самой верной Женщине – о маме,
такой прекрасной и такой простой.
я не достоин радостной слезинки,
скатившейся по высохшей щеке.
все, что успел я протоптать, тропинки
лежат от самой главной вдалеке.
и шум моих шагов не слышно было
в течении ста сотен мёртвых лет
той Женщине, которая любила
того меня, которого уж нет.
я не замёрз, а ты мне греешь руки.
молчу, а ты киваешь головой.
свиданья миг затмил года разлуки,
ведь главное – вернулся. ведь – живой.
не попросил, а ты уже простила.
я и без слов почувствовал всё сам,
ведь у тебя есть неземная сила,
дарованная только матерям.
2011 г.
***
...
отдав тепло, не ждал в ответ
ни благодарности, ни платы
и в мире том, где правды нет
и все ни в чём не виноваты,
жизнь на мгновения дробя,
то счастью кланяясь, то горю,
я прячусь только от себя
и лишь с самим собою спорю.
***
говорю себе...
не верь тому, кто говорит,
мол, это Муза нашептала
ему в ушко, мечтам взамен,
стихи, представленные тут.
словам, что отливал пиит
из благородного металла,
обычно, груб и толстостен,
предтеча - тигельный сосуд.
в него швыряю я в сердцах
свои тревоги и печали,
страх одиночества и боль
разлук, ошибок и потерь,
и даже если "ох" да "ах"
вокруг и возле зазвучали,
я говорю себе: "изволь
сказать спасибо, но не верь!"
поскольку, дабы точно знать,
что чудеса случатся снова,
над рифмой надобно корпеть
и ночь, и день, и круглый год.
тогда лишь сможет благодать
любовью дышащего слова
нас окрылять и даже смерть
полёты эти не прервёт.
***
зима
зима в посёлок лёгкой поступью
вошла и щерится:"встречай!",
а я в окно смотрю и просто пью
пропахший летним зноем чай.
в печи, сверчками неуёмными,
трещат еловые дрова
и кот в усы мурлычет, словно мы
знакомы с ней едва-едва.
не злись, надменная красавица,
на наш обыденный приём.
нам и самим не очень нравится,
что так бесхитростно живём,
но кто ещё, скажи-ка, девица,
как ни была бы ты строга,
из баньки выскочив, осмелится,
смеясь, нырнуть в твои снега?!
танцуй и пой вокруг да около
уютом пышущих домов,
чтобы от действа сердце ёкало,
хотя сюжет его не нов.
пройдись в морозный день по улицам
простоволосой и босой.
пусть каждый встречный полюбуется
твоей естественной красой!
***
правда, мам?
в новом корпусе к обеду
ждали беженцев и вот
в полный голос "едут! едут!"
кто-то крикнул у ворот
в тот момент, когда "газели"
и "буханки", все в пыли,
посигналив, еле-еле
в санаторий заползли.
персонал под звуки эти
дружно ринулся во двор
к тем, кому, желая смерти,
выносила приговор
(осудив легко и быстро,
приравняв почти что к тле)
власть, взрастившая нацистов
на украинской земле.
улыбались, прижимая
к сердцу братьев и сестёр,
под горячим солнцем мая,
словно кто-то взял и стёр
(дальновидящий и ловкий,
и заботливый к тому ж)
все обиды и размолвки
между двух славянских душ.
после банно-санитарно-
гардеробной суеты
жали руки благодарно
(перейдя легко на "ты"
за столом в банкетном зале)
нам, виновным без вины,
те, кто чудом избежали
всей жестокости войны.
тётка Феня, повариха,
вдруг, приняв серьёзный вид,
лет семи девчушку лихо
обняла и говорит:
"не стесняйся... кушай, Рита...
было боязно, поди ж,
укрываясь от бандитов,
жить в подвале... что молчишь?
там у вас почти гестапо...
ты сметанки не жалей!"
та в ответ ей:"вот мой папа
постреляет москалей
и поедем мы скорее
прочь отсюда, по домам.
жить без русских и евреев -
это круто! правда, мам?"
***
библиотека
городской весенней ранью,
в шею вытолкав во двор,
запихнули в "Хаммер" Таню
под весёлый разговор
про заказ на коммунистов
и сочувствующих им,
и могилы в поле чистом,
и "азовцев", пьяных в дым.
"ты гляди, не кукарекай,
а не то - седой сказал -
сразу за "библиотекой"
есть у нас "читальный зал",
а второй, что помоложе,
усмехнулся: "слышишь, мразь?
и брехать не вздумай тоже -
доброту мою не сглазь!"
в душной пыточной безрука
и беззуба жизни суть.
"говори, кто главный, сука?!"
и окурком тычат в грудь.
"назови пароли, явки,
где скрывается партком"
и, прижав к дубовой лавке,
плющат пальцы молотком.
Таня видела, как быстры
на расправу месть и зло,
но потом погасли искры
и сознание ушло,
а душа с небес смотрела,
вспыхнув звёздочкой во мгле,
как насиловали тело
на расшатанном столе.
мы нашли Танюшу в яме,
полной женщин и мужчин,
умиравших вместе с нами
от снарядов, пуль и мин,
от штыков, ножей, кастетов,
не утратив честь и стать.
где же столько взять поэтов,
чтоб о каждом рассказать?!
спи, Татьяна. пусть немного
ты успела сделать тут,
есть за пазухой у Бога
для души твоей приют.
пусть узнает мир про это,
пусть прозреет человек
и очистится планета
от таких "библиотек"!
***
прости
"телефон абонента выключен
или находится вне зоны действия сети."
"...вне зоны действия сети."
и, прижимая к сердцу кошку,
ты в сотый раз бредёшь к окошку,
не замечая по пути
неприбранность пустой постели
и беспорядок на столе...
Луна, плывущая во мгле,
под утро светит еле-еле,
а ночь, укрывшись в буераке,
подводит стрелки на часах.
Всё спит... Лишь тополь в небесах
корявой веткой чертит знаки
и сыплет серебристых рос
слезинки на сухие корни...
Я написал "люби и помни"
на снимке том, где словно врос
пиджак в, давно немолодого,
мужчину, мужа и отца
и, улыбнувшись у крыльца,
ушёл, не проронив ни слова,
и трубку не возьму... Прости -
под Горловкой, в конце июля,
я был убит фашистской пулей
вне зоны действия сети...
2014 г.
***
веснушки
мой взводный, вечно хмурый, словно чёрт,
вдруг ухмыльнулся и сказал устало:
«сегодня ночью делаем проход
на минном поле, чтоб оно пропало.
пойдём: я, ты и тот рябой боец,
что к нам из окруженья вышел с боем.
гутарят – он по этой части спец,
ну, а покуда – отдыхать обоим».
ночь задалась – ни месяца, ни звёзд,
на радость всем троим, как по заказу,
и этот, что прорвался, – вот прохвост! –
на первую из мин наткнулся сразу.
он разобрался с нею в чёрной мгле
как ювелир, вооружённый лупой,
и поползли мы дальше, по Земле,
не веря в то, что смерть бывает глупой.
работа как работа... тут, браток,
знай не зевай, но делай всё без спешки,
иначе, стоит дёрнуться чуток,
достанется всем сразу «на орешки».
уж сколько я «перепахал» полей,
напичканных довольно разной дрянью,
но этот, что стал третьим, дуралей,
похоже – к нам прибился по призванью.
ночь на исходе... вроде всё «зер гуд»,
и взводный сделал знак: «идём обратно».
ну что же, поживём ещё... и тут
тот, незнакомый, прохрипел: «ребята...
ещё одна... придётся попотеть...
здесь механизм... мне не понятный что- то...
вы возвращайтесь... скоро буду, ведь
фартовый я... шуруй домой, пехота».
и мы «ушли», утюжа мокрый снег
озябшими от сырости телами.
там, позади, обычный человек,
скорей всего, уже простился с нами.
он просто ждал, когда мы уползём
подальше от проклятой этой мины,
а мы с тоскою думали о нём –
о прикрывавшем грудью наши спины.
как ни смотри – всё просто на войне:
любой из нас готов к смертельной сечи.
раздался взрыв и в мрачной вышине
вдруг загорелись звёзды, словно свечи.
и через час, голодный и сырой,
цедя холодный спирт из мятой кружки,
подумал я о том, что звёздный рой
не что иное, как его веснушки.
***
лоскуточки
от прежнего сердца остались одни лоскуточки.
врач в сторону смотрит, не в силах хоть чем то помочь.
она же у Господа просит всего лишь отсрочки,
ведь если - Отец Он, то, значит, она - Его дочь.
уже не хватает терпения, сил и отваги
на кардиограммы, УЗИ и такую же муть.
всего то нужны - авторучка, да листик бумаги,
да два-три часа без огня, проскользнувшего в грудь.
ей так надоели полжизни в стерильных палатах,
анализы, снова анализы, шёпот сестёр...
ей в детстве казалось, что так, в белоснежных халатах,
являются Ангелы к тем, кто несчастен и хвор.
но жизнь всё уверенней ставила жирные точки
в местах, где для знака вопроса хватало причин,
и нет уже рядом того, кто мог сшить лоскуточки,
чтоб сердце стучало ещё, хоть денёчек один.
главврач, нетерпимый к брожению и беспорядку,
с утра, на обходе, оставил на койке пакет.
в него положил он простой карандаш и тетрадку,
и этим продлил ей с рождения данный билет.
затравленно мечутся чувства на мятой странице.
всё легче дышать по ночам и трудней по утрам.
но души не лечатся даже в ТОЙ САМОЙ больнице -
для этого нужен, хотя бы малюсенький, Храм...
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
