В тот год я уехала в Горелово с легким сердцем. Вот уж где вообще ничего не менялось, так это в Горелово. Бабка Люся все так же хлопотала в доме и на огороде, наш Гореловский дом по-прежнему был большим и прохладным, а троюродный брат Женька играл с мальчишками в футбол в переулке. Вот только Юля Афанасьева и Таня Воронцова приехали на лето совсем взрослыми. У Юли – выкрашенная в белый цвет челка, у Тани – стрижка «паж», а я как всегда со своими тоненькими растрепанными косичками. Мы больше не играли в куклы, мы начали играть в «дурака» под музыку Виктора Цоя (у Юли завелся кассетный магнитофон). Еще у Юли была кассета группы «Ласковый май», но она предназначалась для бабушки, Евдокии Федоровны. «Это слушают только пай-девочки», – снисходительно объяснила мне Юля. Нет, я не хотела быть пай-девочкой, поэтому сразу отказалась от «Ласкового мая» и начала слушать Виктора Цоя.
Юля привезла много косметики и журналов. Мы решили устроить салон красоты и, накрасившись как в журнале, выйти на променад. Тут нужно отметить, что тогда в моде был макияж в стиле «geroin-girl», то есть темные тени от верхнего века и до самых бровей. Мы красились примерно таким образом (мне особенно нравились фиолетовые тени) и выходили гулять на улицу. Выглядели мы при этом нелепо все трое, но все-таки первой «красавицей» была я – в еще детском платье с рукавами-фонариками, с косичками на прямой пробор и до самых бровей нанесенными фиолетовыми тенями. При этом я начисто забыла все бабки Нинины рассказы про «болонок» и «дешевок». Юлина бабушка Евдокия Федоровна напрасно отговаривала нас от этих затей: мы красились так, пока не вымазали все тени. Бабка Люся и Танины домашние ничего об этом не знали, потому что перед отбытием домой мы с Таней смывали косметику.
Мама ко мне в то лето не приезжала. «Ну и пусть сидит со своим дядей Сережей», – выскакивали у меня обидные мысли. Но дело было не совсем в дяде Сереже: мама лежала на сохранении в роддоме Снегирёва. «Снегирёвка» специализируется на самых сложных беременностях, а мама была беременна двойней.
Когда мама, наконец, приехала ко мне, она еле передвигалась на совершенно отекших ногах. На нее было больно смотреть, и меня посетила мысль, что мама может умереть. Но она смеялась и рассказывала мне, что собирается родить сразу мальчика и девочку. Это называется «разнояйцевые близнецы». Я хотела предложить назвать их Машей и Сашей, но мама объяснила мне, что близнецов назовут Марина и Павел, в честь умерших родителей дяди Сережи.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
