В нашей с мамой комнате стоял проигрыватель, на котором мы крутили пластинки. В настоящее время он перекочевал в наш старый, заброшенный после смерти бабки Люси, гореловский дом. Даже сейчас, когда я его вижу, я понимаю, что это очень красивая вещь. Проигрыватель представлял собой большой продолговатый ящик из полированной фанеры, на четырех черных тонких ножках, красивого теплого цвета красного дерева. Сверху была дверца, ее нужно было откинуть для того, чтобы открылся диск с золотистым стерженьком, на который и надевалась виниловая пластинка.
С детства я слушала на этом проигрывателе пластинки со сказками. Уже года в четыре я вполне самостоятельно выбирала сказку и включала проигрыватель. Тогда он вообще мне казался волшебным ящиком.
Музыкальных пластинок у нас было немного; в основном, их покупала и дарила нам бабка Нина. Самыми первыми у нас появились пластинки с собранием песен Владимира Высоцкого и Марины Влади. Мама их слушала редко, наверное, потому, что в те годы практически не бывала дома. А вот бабка Нина приходила и включала их довольно часто.
– Не хочу слушать твои глупые песни! – возмущалась маленькая я. – Давай поставим сказку.
– Не такие уж они и глупые, эти песни, – назидательно говорила бабка Нина, выставив по привычке указательный палец, что меня в детстве очень раздражало. – Что, по твоему, значит: «Но что-то кони мне попались привередливые, и дожить не успеть, и допеть не успеть»? Кто такие кони?
– Кони – это лошади такие, – терпеливо объясняла я бабке Нине очевидные для маленькой меня вещи.
– Глупенькая, – вздыхала бабка Нина. – Кони в этой песне – это годы, которые неизбежно и быстро уходят.
Но я не хотела слушать ни про коней, ни про годы. Я хотела слушать сказки.
Наш проигрыватель доживал последние годы своей полезной жизни, поскольку в продаже уже появились кассетные магнитофоны, когда мама моего троюродного брата Женьки, тетя Лена, привезла нам новую музыкальную пластинку. Это был альбом группы «Modern Talking» (не помню его названия) с песней, после прослушивания которой и начались странные странности. Песня называлась «Atlantis is calling (S.O.S for love)». Танцевать диско я не умела и вообще имела слабое представление об этом танцевальном направлении. Но музыка меня так заводила, что я начинала хаотично прыгать по всей комнате, выписывая невозможные кренделя и размахивая руками. Обычно я проделывала эти фокусы, когда оставалась дома одна, но вскоре меня раскрыли: во-первых, потому что от моих ужимок и прыжков сотрясалась вся посуда в соседних комнатах и начали жаловаться соседи, а во-вторых, я так увлекалась, что не слышала, как приходили с работы взрослые и остолбенело стояли в дверях, наблюдая эти странные телодвижения. Только мама догадывалась, что на самом деле я так под музыку мечтаю. Какое-то странное сочетание невообразимых движений и звуковое воздействие рождало в моей голове удивительные, захватывающие картины, одной из которых и самой моей любимой была картина полета волшебного дракона над Лабиринтом. Да-да, не удивляйтесь, свой волшебный Лабиринт я не забросила и до сих пор. Драконом была, соответственно, я.
Хранилище памяти. «Я стою на вершине Лабиринта и знаю, что сейчас полечу. Я жду сильного порыва ветра, чтобы прыгнуть в пустоту, обернуться драконом, расправить кожистые крылья и начать парить над лесом с голубой дымкой, туманным озером и городом, раскинувшимся у подножия Лабиринта. Лабиринт слышит мои мысли и начинает нагнетать сильный ветер. По небу быстро движутся белые мягкие облака, маня меня лететь им навстречу и погрузиться в их микроскопические капельки. Я ловлю порыв ветра и падаю навстречу бездне. За моей спиной беззвучно разворачиваются черные полотнища крыльев. Я лечу все выше и выше, так что Лабиринт и город становятся совсем маленькой точкой, потом пикирую вниз и на полной скорости врезаюсь в ровную гладь озера... Это не что иное, как свобода, такая, какая она есть на самом деле. Такую свободу может дать только Лабиринт…»
Однажды, во время такого бурного веселья, я упала и сломала руку. Причем сломала с открытым переломом в двух местах. Меня на скорой помощи отвезли в больницу и под общим наркозом вправили кости и наложили гипс.
Хранилище памяти. Мама приехала навестить меня в больнице. Достала из сумки яблоки и грустно на меня посмотрела.
– Ты мечтаешь стать героем? – вдруг неожиданно и как-то исподтишка спросила она.
– Я мечтаю стать волшебником, – хмуро ответила я. В мои планы не входило рассказывать кому-либо о Лабиринте. Даже маме.
– А я мечтала стать героем Великой Отечественной Войны, партизанкой, – осторожно признается мама. – Только у нас с бабкой Люсей не было музыки.
Мама как в воду глядела: я приехала на дачу, где не было музыки, но привычка мечтать вприпрыжку осталась. Бедные бабки Люсины деревянные полы!
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
