* * *
Вглядись же, глаза твои зорки,
замах бельевой верёвки,
длиной в обгорелый день.
Полощутся: майки и брюки,
сияет восторгом рубашка
и платьице, в строгую клетку,
порхает в углу двора.
Пока ты ходил за мясом,
пока ты ходил за хлебом,
бельё пропиталось небом,
окрасилось синевой.
Мы все чего-то боимся,
когда надеваем кольца,
а я говорю прекрасно
и долго ищу лицо.
Взлетают крылышки-рюши,
и так эфемерны души,
как в повести Пу Сун Лина,
одна лишь сплошная синь.
/Стирка/
* * *
Играет сонату на скрипке влюбленный,
Звезда отражается в чёрной воде.
И август торжественный и просветлённый,
Плывёт по реке в золочёной ладье.
А я собираю улыбки поэтов,
Целуя доверчиво музу в уста.
Смотрю с обожанием,
средь пышных букетов,
Как гостья моя лучезарно проста.
* * *
Как ребенок спит в материнском чреве,
Так и юный стих спит в волшебном древе.
Спят в гортани сна помыслы и буквы,
Спят в садах Христа звёзды алой клюквы.
Спит луны овал,
голубые травы,
Церковь спит, вокзал,
башни и канавы...
В шелесте листвы звуки всех наречий,
Спит на языке сладость древней речи.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
