Дмитрий Быков.
Это то, чего не учёл Иуда.
Это то, чему не учил Дада.
Если бы кто-то меня спросил,
как я чую присутствие высших сил —
дрожь в хребте, мурашки по шее,
слабость рук, подгибанье ног, –
я бы ответил: если страшнее,
чем можно придумать, то это Бог.
Сюжетом не предусмотренный поворот,
небесный тунгусский камень в твой огород,
лёд и пламень, война и смута,
Тамерлан и Наполеон,
приказ немедленно прыгать без парашюта
с горящего самолёта, — всё это Он.
А если среди зимы запахло весной,
если есть парашют, а к нему ещё запасной,
в огне просматривается дорога,
во тьме прорезывается просвет, —
это почерк дьявола, а не Бога,
это дьявол под маской Бога
внушает надежду там, где надежды нет.
Но если ты входишь во тьму, а она бела,
прыгнул, а у тебя отросли крыла, –
то это Бог, или Ангел, его посредник,
с хурмой «Тамерлан» и тортом «Наполеон»:
последний шанс последнего из последних,
поскольку после последнего — сразу Он.
Это то, чего не учёл Иуда.
Это то, чему не учил Дада.
Чудо вступает там, где помимо ЧУДА
не спасёт никто, ничто, никогда.
А если ты в бездну шагнул и не воспарил,
вошёл в огонь, и огонь тебя опалил,
ринулся в чащу, а там берлога,
шёл на медведя, а их там шесть, —
это почерк дьявола, а не Бога,
это дьявол под маской Бога
отнимает надежду там, где надежда есть.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
