Антонио ВивальдиАнтонио Вивальди родился 4 марта 1678 года До сих пор то и дело находят очередное неизвестное произведение Антонио Вивальди. Каждый год пишутся его новые биографии. Но главное в характере и судьбе этого композитора до сих пор остается загадкой. Монах, который стал сочинять оперы. Гений, забытый на три столетия. Как такое могло случиться? В эту счастливую для музыкантов эпоху даже слава никому из них не обеспечивала безбедное существование, но и любители легко могли найти неплохую подработку. Музыкой жили так, как сегодня — сериалами или футболом. Непрерывно в разных концах города звучали тенора, колокола, струны. А замолкали профессионалы, становилось слышно, как на канале дерет глотку гондольер или в ближайшей окне на бегу высвистывает модную арию официант. Когда классика — дурной тон «Любой современный музыкант мечтал бы услышать, как звучала Венеция того времени. Хоть бы на пять минут туда!» — говорит Ольга Мартынова, клавесинист, победитель нескольких музыкальных конкурсов (в том числе и в Италии), преподаватель Московской консерватории. Подход к музыке был тогда совершенно иным. «В Х VII — XVIII века в нотах записывали только басовую партию и общее направление движения, а дальше уж каждый исполнитель создавал собственное произведение. Примерно так сейчас играют джаз, — рассказывает музыкант Дмитрий Синьковский, победивший прошедшим летом на конкурсе скрипачей в Брюгге. Да и слушатели эпохи Вивальди были люди иной культуры. В отличие от нас они очень легко считывали библейские сюжеты и цитаты в сложной ткани ораторий или кантат, но зато они никогда не слышали той музыки, которую мы привыкли считать классической. Ни Генделя, ни Моцарта. Классическая музыка, основанная на мажорно-минорной системе, только зарождалась. Сейчас эта система наиболее привычна для слушателей (хотя наряду с ней существуют и другие — в церковных песнопениях, этнической музыке и проч.) и лежит в основе любой попсовой песенки, а тогда это было новостью. Кроме того, ничего похожего на нынешнее благоговение перед старинной музыкой не было. До Х I Х века, когда возник интерес к музыке прошлого, от музыкантов при каждом выступлении требовали новых сочинений, и композиторам приходилось регулярно и очень быстро сочинять. Вивальди мог написать ораторию за три дня, а оперу — за пять. (Для сравнения: на оперу «Иоланта» у Чайковского ушло два месяца, на другие — еще больше.) За ремесленную сноровку рыжий священник заслужил несправедливую насмешку более близкого нам по времени Стравинского, который заметил, что Вивальди написал не шестьсот концертов, а шестьсот раз один и тот же концерт. «В те времена, слава Богу, все композиторы смиренно считали себя ремесленниками, — объясняет Ольга Мартынова. — Это в XIX веке индивидуальное начало стало превозноситься, развился культ автора-творца. Композитору барочного, классического видения не могло даже в голову прийти, что это он сам сочиняет свою музыку. Музыка — дар Божий. Поэтому и с авторским правом не было проблемы. Композиторы (и Бах, и Вивальди) постоянно использовали и развивали музыкальные темы, взятые у своих коллег, не всегда упоминая, у кого именно. И это не было плагиатом». Не мистификация ли сам Вивальди? Нам трудно представить, как звучала Венеция времен Вивальди, но главной загадкой остается характер самого музыканта, его двойственность: монах, который сочинял и ставил оперы. Документов о его жизни явно недостаточно. Беллетристы пользуются этим вовсю, заполняя белые пятна дикими выдумками — вплоть до того, что среди творений Вивальди есть зашифрованная партитура Страшного суда. Серьезные же исследователи признают, что некоторые из недавно открытых сочинений Вивальди, да и отдельные биографические линии, могут оказаться мистификацией.
Тем не менее, если держаться неоспоримых фактов, можно утверждать, что отец Антонио Вивальди был парикмахером. Это не мешало ему играть на скрипке в городском оркестре собора св. Марка и дать своему первенцу первосортное музыкальное образование. Всего в семье музыкально одаренного брадобрея было шестеро детей. Старший, Антонио, в пятнадцатилетнем возрасте был пострижен в монахи. Из-за врожденного сужения грудной клетки у него часто случались приступы бронхиальной астмы. Однако Антонио, несмотря на болезнь, серьезно готовился к священническому служению. Он неукоснительно следовал правилам монашеской аскезы, исполнял церковные послушания, но с не меньшим усердием, чем главы Блаженного Августина, усваивал пассажи популярных тогда итальянских композиторов Арканджело Корелли, Томазо Альбинони и других гениев эпохи. 23 марта 1703 года юноша был посвящен в духовный сан. За цвет волос его сразу прозвали рыжим священником. Первое же самостоятельное богослужение чуть ли не закончилось обмороком. Как пишет итальянский исследователь Вирджилио Боккарди, «служба длилась дольше обычного, и когда под конец дон Антонио произнес слабеющим от волнения голосом « Ite Messa est », если бы не стоящий рядом настоятель, который поддержал его, рыжий священник упал бы у алтаря». В итоге из-за астмы самостоятельные церковные службы он отправлял едва ли больше года. Венецианские остряки пустили слух, что рыжий священник постоянно покидал алтарь, чтобы записать приходившие в голову музыкальные темы. На самом деле, по признанию Вивальди в одном из писем, он отлеживался в ризнице, пережидая тяжелые приступы. Наконец духовное начальство разрешило ему ограничиться вычитыванием особого молитвенного правила, что монах-композитор и исполнял, до конца жизни не расставаясь ни с сутаной, ни с молитвенником.
foto
Консерватория — это сострадание
Консерваториями в Италии тогда называли детские приюты, где обучали ремеслам. Консерваторию Пьета основал один францисканец. Началось с того, что он ходил по городу и, громко взывая к венецианцам, собирал милостыню для брошенных детей. « Pieta !» («Сострадания!») — кричал он. В 1346-м при поддержке властей города монах основал братство и на собранные деньги купил несколько домов около площади Багора. В 1700 году в Божием доме Пьета было около девятисот сирот. Большую часть своей жизни Вивальди проработал преподавателем музыки в Пьета. К музыкальным занятиям были допущены только сорок воспитанниц. Они вели затворнический образ жизни и даже во время еженедельных, очень популярных концертов были скрыты на хорах от зрителей за резной позолоченной решеткой. Аплодисменты на этих концертах были запрещены. Идущая сверху музыка переполняла пространство небольшой, десять на двадцать метров, деревянной церквушки и вызывала у слушателей такой восторг, что они надолго сохраняли память о концертах, а славу о приютском ансамбле разнесли по Европе. Жизнь в приюте проходила в тишине и строго регламентировалась звоном колокольчика. «Весной и летом на сон отводилось не более семи часов, с приходом сезона дождей и первых холодов разрешалось поспать на час подольше, — пишет Вирджилио Боккарди. — Был общий запрет на общение с посторонними, за исключением близких родственников. За прилежание в труде и примерное поведение девушки могли рассчитывать на лиру-другую на карманные расходы. Ежедневные занятия были очень трудными и требовали беспрекословного послушания». Тем не менее ученицы Вивальди находились в более завидном положении по сравнению с другими насельницами этих похожих на бастионы домов с маленькими окошками. Они могли общаться с маэстро, чудаковатым, строгим, но заботливым. А он старался, чтобы его музыка была им понятна. До сих пор можно услышать обвинения, что сольные партии во многих известных концертах Вивальди могут исполнить даже любители. Действительно, он много писал для начинающих, легко сочинял по любому поводу, зарисовывая настроение, музыкальную идею, увиденную птицу, услышанную историю. В Средние века церковные композиторы иногда придумывали музыку, невозможную для исполнения. Она существовала только в виде нот, считалась, что это музыка не для земных слушателей. Вивальди невозможно представить в роли подобного композитора. Он писал для приютских воспитанниц, для знакомых исполнителей и готов был показать любому, как играть тот или иной пассаж. Но видимая легкость его сочинений очень условна. Если любитель и способен воспроизвести общий мелодический контур, то полноту звучания и точность гармонии все равно способны передать только настоящие мастера. «Вивальди — это праздник инструментальной музыки, скрипичная феерия. Он сам был виртуозным скрипачом и лучше других знал, как показать самое эффектное в звучании скрипки», — говорит Дмитрий Синьковский. Конечно, есть у маэстро и сочинения для виртуозов. Кроме того, остались свидетельства, что при исполнении своих сочинений дон Антонио — обычно ближе к концу — добавлял каприччио (импровизации), которые не включал в опубликованные партитуры. Они были слишком сложны для исполнительской школы того времени и на потрясенных слушателей производили впечатление почти цирковой уловки: как будто на их глазах пробегали по соломинке через пропасть.
foto
Искушение оперой До Наполеона, который в 1797 году покончит с независимостью Венецианской республики, еще было далеко. Но все искусства находилась в городе под неусыпным оком инквизиции. Постепенно утрачивая реальную власть, она стала изощреннее по части тайной. Совет Десяти, высший юридический орган Венеции, поддерживался армией платных агентов, и полномочия его простирались от цензуры до контрразведки. После оперного представления каждого именитого зрителя сопровождали две тени — театральный служка с фонарем и неизвестный, от фонаря прячущийся. Дон Антонио, поучиться у которого приезжали со всей Европы, находился под надзором. Иногда в свиту ему посылалось сразу несколько филеров, и они становились так надоедливы, что маэстро отваживался на скандал. Секретарь инквизиции немедленно извинялся, признавая, что «произошла ошибка». С какого-то момента Вивальди уже не хватало приютского ансамбля для реализации своих композиторских замыслов. Он решился на оперные постановки. Опера в XVIII веке не была таким пафосным мероприятием, как сегодня. Карло Гольдони (сочинивший несколько либретто для Вивальди и оставивший ироничные воспоминания о нем самом) писал, что опера подчинена «особым правилам и обычаям, которые, правда, лишены здравого смысла, но которым приходится следовать беспрекословно». Например, сначала на сцену выводились второстепенные персонажи, чтобы публика успела рассесться. Зрители в ложах могли позволить себе пировать, отгородившись от зала шторками, плюнуть или что-нибудь бросить вниз, а те, кто стоял ниже лож, разговаривали, грызли каштаны, семечки, жареных кальмаров, свистели и вопили так громко, что заглушали певцов. В эту клоаку Вивальди увлекала открывшаяся возможность творить целые музыкальные миры. Маэстро вовсю экспериментировал с составом оркестра, вводя разные экзотические инструменты, вроде охотничьего рожка, для разнообразия звуковой палитры, что позволяло пробуждать в воображении зрителей самые сложные сюжеты. Производили впечатление на толпу и стереоэффекты — когда та или иная тема вдруг поддерживалась музыкантами, спрятанными за кулисами, отдаленное эхо усиливало ощущение тайны или предчувствие развязки. Опыт звуковой живописи он потом использовал и в Пьета. Долгое время в приютском ансамбле не было духовых инструментов, считавшихся неуместными в богоугодном заведении. Вивальди ввел их, наряду с неизвестной Венеции мандолиной, в оратории по библейской истории Юдифи и Олоферна. И зрителей окутала иудейская ночь, полная перекличек часовых, шороха шагов, тревоги и надежды. «У Вивальди немало гениальной иллюстративной музыки, хотя, конечно, не все его произведения иллюстративные, — рассказывает Ольга Мартынова. — Но, например, замечательный концерт под названием “Ночь”. Или знаменитый “Щегленок” — концерт для солирующей высокой флейты, самой маленькой тоненькой блок-флейты. Играя свои виртуозные пассажи, она с успехом имитирует птичьи переливы. А ноты знаменитых “ Времен года ” связаны со стихами. Например, стихотворение рассказывает, как идет человек по льду озера зимой и падает. В этот момент музыка изображает, как он падает. Так же оркестр изображает, как человек стучит зубами, как лают собаки вдалеке. Вообще-то в Венеции зимой дождь. Мне всегда было интересно, где Вивальди увидел это озеро со льдом». Венский нищий Своими неустанными трудами дон Антонио стяжал в итоге… забвение на три столетия. Равнодушие публики проявилось уже в конце жизни. Слава рыжего монаха порождала насмешки, пересуды. Дошло до того, что несколько опер, которые он готовил как импресарио, по ложному навету запретили. Пропали вложенные средства. Солисты из-за сорванных контрактов подали на него в суд. Вивальди уехал в Вену, где когда-то ему обещали покровительство, но и здесь былого любимца публики уже никто не ждал. На чужбине, загнанный долгами и совершенно больной, композитор умер. Не прошло и суток после кончины, как его похоронили в могиле для нищих. Через месяц в его венецианский дом, где жили две незамужние сестры, явились судебные приставы и описали все имущество. А еще через несколько десятилетий о нем помнили только специалисты. Партитурами Вивальди в течение нескольких веков интересовались разве что монастырские мыши. Но в 20-х годах ХХ столетия Сотни композиторов прошлого так и остаются забыты, Искусство, современное Первой мировой войне, Пикассо выпустил в свет своих кубических девушек. Возникла музыкальная система (атональная музыка), (композитор, герой знаменитого романа за изобретение сокровище вновь обретенного композитора-монаха, у которого В наши дни прозрачные концерты венецианца \ и рингтоны для мобильников. «Это абсолютно естественное применение», — Он превратился в стандартную которую можно легко экспортировать Это своеобразная палочка-выручалочка, опция, Кто не знает биографии Вивальди, монах, постоянно Да и тот, кто знает, не сможет ответить, так нужна эта простая скрипка, которая рассказывает
Венецианская республика прошла пик своего торгового могущества. Число жителей сократилось на четверть (до 140 тыс.). Морская империя теряла население и острова, зато у гондольеров росли чаевые. Как водится, в период упадка увеличилось число завсегдатаев опер, любителей кьянти проматывающих Всех сводили с ума чад этих продуваемых насквозь тратторий, ошметки карнавальной мишуры, плавающей в каналах. могло бы показаться, вспыхивая фейерверками, пожарами,
Вы затронули интересный, но не подтверждённый историческими источниками миф, который часто связывают с датой рождения Антонио Вивальди — 4 марта 1678 года. Легенда об экзорцизме композитора действительно есть запись о том, А спустя два месяца после рождения, его якобы подвергли обряду экзорцизма
родители обратились к экзорцисту слишком поздно: Экзорцизм и святое масло не смогли полностью изгнать зло,
приводятся и другие детали: став священником, испытывает невыносимую боль. похитил его последнюю, самую прекрасную симфонию,
О личной жизни гения классической музыки известно немного. Творец никогда не состоял в браке (духовный сан запрещает это) и не оставил после себя «неофициального» потомства. Единственные девушки, присутствующие в судьбе Вивальди, — это воспитанница консерватории Piet; и по совместительству оперная певица Анна Жиро и ее сестра Паолина. За дружбу и работу с ними композитору не раз прилетало по голове. Священнослужители обвиняли его в распутстве (видимо, просто завидовали). В 1738 году с Антонио приключился неприятный инцидент. Кардинал-архиепископ города Феррары заставил музыканта отслужить мессу ввиду его грехопадения. Только после этого скрипач-виртуоз мог въехать в город и отыграть свою оперу. Но, несмотря на все «придирки» со стороны общества, Вивальди стоял горой за честь девушек. Он неоднократно описывал Анну как «прилежную ученицу», а Паолину хвалил за ее милосердие. Девушка по собственному решению заделалась к творцу медсестрой-сиделкой. Об искренности чувств и намерений девушек говорит то, что они его не бросили даже во время финансовых трудностей. Анна была с великим композитором до самого конца. Антонио Вивальди скончался во время поездки в Вену 28 июля 1741 года в возрасте 65 лет (неплохо для астматика XVIII века). Все его имущество, включая произведения, было описано и распродано за долги. Поиски потерянных сочинений композитора ведутся по сей день. Душа музыканта упокоилась на кладбище Святого Марка для нищих. По стечению обстоятельств в этом же месте спустя полвека будет погребен Моцарт. Вот так величайшие представители классической музыки, внесшие неоценимый вклад в историю мировой культуры, закончили Он родился 4 марта 1678 года. Если бы это произошло в России, парня назвали бы Герасимом - успел в аккурат на Герасима-грачевника. Но поскольку роды состоялись в Венеции, имя младенцу дали соответствующее: Антонио Лючио. Фамилия - Вивальди. Кабы в СССР существовало то, что сейчас называется чартами, на полноздри опережая то Шнитке, то Моцарта. И неудивительно - страна у нас традиционно пьющая, Впрочем, классиком этого композитора назвать, пожалуй, нельзя. Это сейчас, когда для многих тогдашняя музыка слилась в одну мутную «симфонь», Кулаки, а вот подкуп, шантаж, наушничество Вивальди - композитор барокко, музыкальный хулиган своего времени. в Семейке дебоширов как и его отец, Кстати, тихий и богобоязненный Его младшие братья действовали «Рыжий-красный - Франческо Вивальди, например, был неоднократно осуждён за пьяные дебоши с драками, а Изеппо - вообще изгнан из Венеции на три года за опять-таки пьяную поножовщину. Антонио, судя по всему, помешали пойти по пути братьев только тяжёлые приступы астматического удушья, сопровождавшие его всю жизнь. Его мать Камилла, считавшая музыку, а желала для своего сына карьеры священника.
Имя он приобрёл за счёт своего откровенно хулиганского отношения к музыке. Когда пишут о «смелом эксперименте введения духовых в оркестр», это следует понимать, как если бы сегодня дирижёр привёл на репетицию парочку проклёпанных металлистов в коже и рогоже и велел им оттягиваться на ревущих гитарах. Дело в том, что духовые и ударные тогда считались инструментами военными, и места в «божественном дыхании» оркестра им не было вовсе. Подобные приёмчики, но пока без увечий и трупов, Вивальди начал демонстрировать практически сразу. Нормально и стабильно кормиться композиторы в то время, как, впрочем, и сейчас, могли либо при дворе, либо тиражируя свои произведения. Вивальди волей-неволей пришлось обращаться к акулам тогдашнего шоу-бизнеса - амстердамским издателям нот. Лейбл издателя Роже ориентировался на поп-формат барокко, в частности, на бесчисленные «кончерто гроссо» римского композитора Корелли. Традиционное соперничество Венеции и Рима продолжилось и здесь. Вивальди, конечно, пришлось работать в формате, иначе его «кончерто» никто бы не купил. Но ему удалось внести в осточертевший формат такие неожиданные фокусы, что буквально через пару лет темпераментные, острые, стильные штучки Вивальди обошли торжественного Корелли и положили его на лопатки. Рим призадумался. Римские композиторы активно не желали так, за здорово живёшь, уходить с рынка. Скрипки смолкли, и заговорили клеветнические перо и бумага. К тому времени Вивальди увлёкся написанием опер и, как положено, проводил большую часть времени с актёрами. Мужчины тогда в операх не пели, роли распределялись между женщинами и кастратами. Первых было заметно больше. За это и уцепились интриганы. В Мантуе Вивальди познакомился с Анни Жиро, певицей невеликого голоса, но весьма симпатичной. С некоторых пор именно ей Антонио поручал главные роли.
В Италии же вообще бытовало присловье «musice vivere» ди Жизнь Вивальди дала трещину. По Италии пошли паршивые слухи, с ним никто не хотел связываться. В конце концов даже в родной Венеции ему стало невмоготу. Когда-то самый успешный композитор, он был вынужден продавать свои концерты по нищенской цене - дукат за штуку. На пятки наступали молодые хищные композиторы, а наводнивший своими опусами Европу Вивальди оказывался за бортом. Австрийский император Карл VI - последний, к кому Антонио решил обратиться за помощью и покровительством, - умер, когда Вивальди почти подъезжал к Вене. Вскоре и сам композитор отправился вслед за своим почитателем. Катили новые времена и новые звуки, уже уходило барокко, недалеко были классицисты, и Вивальди забыли. До самого XX века И только случай да немирные тиражи опусов «Рыжего», Святой или грешник? эпохи барокко, Il Prete Rosso («Красный священник») как раз связано с огненно-рыжим цветом его волос. О сексуальной жизни Вивальди ходило много слухов, Что это — миф или правда XVIII века Антонио Вивальди?
Вивальди начал готовиться к священническому служению. он также стал учителем музыки в приюте для подкидышей С 1703 по 1735 год Вивальди попеременно, Представляя Вивальди об эротическом потенциале Легко представить себе похотливого Известно, что у него были рыжие волосы, из-за которой его освобождали от участия в мессе. музе Вивальди — Анне молодая певица и ее старшая сводная сестра, Она была тесно связана с композитором до конца его жизни. которая посвящала себя служению священнику Но Анна занимала особое место в сердце Вивальди: специально для нее, подстраивая Новый кардинал города делал моральный акцент на том, Это те скудные факты, которыми мы располагаем, и основа для современных биографий. Если копнуть глубже, представление о личности Вивальди можно составить по разрозненным цитатам его современников. Он прекрасно осознавал свой исключительный талант, был гордым, тщеславным и любил хвастаться скоростью, с которой сочинял музыку. Он был чувствителен к критике, одержим деньгами и непостоянен в своих привязанностях, но в то же время обладал живостью и энтузиазмом, которые вызывали восхищение у всех, кто его знал. Венецианский драматург Карло Гольдони Он пришел к композитору, когда тот в медитативное чтение, всего разговора сжимал в руках свой молитвенник — К этому следует добавить, что Вивальди подписывал многие и духовную музыку, экстравагантным посвящением Деве Марии. Наконец, у нас есть феноменальное количество музыкальных произведений, оставленных Вивальди: сотни концертов и бесчисленное множество страниц духовной музыки. С 1710 года Вивальди в основном писал музыку для театра и создал около 50 опер. До наших дней дошло менее 20, но этого достаточно, чтобы понять, что они были его главной страстью и величайшим достижением. Для большинства людей имя Вивальди Знаменитая фраза, сотни раз переписывал один и тот же концерт « Пожалуй, самые показательные из его произведений — это менее известные и недавно обнаруженные оперы. Вивальди, непревзойденный мастер слова, в своих текстах, с поразительной силой выражает безумие, тоску и любовь. Все это можно услышать в его опере «Тито Манлий» 1719 года, которая 19 февраля в Лондоне будет представлена в редком исполнении под управлением Оттавио Дантоне. Сначала расслабьтесь, закройте глаза и послушайте арии. Если у вас нет желания вчитываться в запутанный текст, пытаясь понять, кто есть кто в запутанной истории с переодеваниями и обменом партнерами, не волнуйтесь: на этом раннем этапе развития оперы можно обойтись и без этого. и сама музыка вам подскажет, Вы услышите музыку, наполненную заразительной и эмоциональной глубиной, которая каждый раз оказывает на слушателя ошеломляющее воздействие.ендель - Музыка На Воде Музыка Фейерверка Review Альбом Музыка На Воде оркестровых пьес,. не переигрывают, не грузят драмой там, где нужна грация. \ в Увертюре даёт чёткую структуру, всё по местам. А Личчо в Фейерверке добавляет чуть больше блеска, как и положено. Но есть и минусы. Некоторые треки звучат слишком уж "гладко", Прочитайте легенду Легенды Венеции
и послушайте музыку ветра…. Местность всегда связывалась с именем композитора Антонио Вивальди, который умер в 1741 году. «находясь в руках дьявола» Музыкальный наставник приюта для девочек-сирот Пьета это то самое историческое здание,
Когда родители о будущем маленького Антонио, для своих целей. но не полностью. натурой» всю свою жизнь письме маркизу Гвидо Бентивольо в 1737 году- я никогда больше не смогу провести мессу, испытываю сильную боль. Я пытался и все три раза потому что ьыл не в силах боли». натуры не помешала музыку... Это привело дьявола что не в силах соперничать с Богом за душу Вивальди, Он не позволил Вивальди его последнюю, самую прекрасную музыку, отрекясь И музыка была потеряна... замечают странные звучащие ноты, ветер, покачивая И с дуновением ветра льется
впервые выступила меццо-сопрано козырнула Сверхвиртуозными возможностями Кульминацией выступления \ неспроста оказалась пришедшаяся на точку золотого сечения концерта. В этой арии герой реагирует на известие о смерти сына, находя для этого жутковатые тембры и звуковые приемы — будто за пределами тональности, впечатление потусторонности. Концентрацией безутешной потери стала пленившись истинной любовью к рыцарю Руджеро, навсегда оставившему ее на пустынном острове, Свои виртуозные сверхвозможности, в несколько октав, пространством и временем звука, с особым куражом показала (медленно-быстро-медленно). Вивальди, Времени и Разочарования» Генделя. Единственная мажорная ария из «Гризельды» Вивальди сыграла роль главного аттракциона, состязается с инструментами оркестра. когда сюда на неопределенный срок забыли дорогу такая постоянная звезда, как Юлия Лежнева, Василиса Бержанская отдувается за всех. В ее тембрально богатом звуке сплав своего и чужого, Если певица его не оставит: зарекомендовав себя отважной универсалкой, она поет сегодня и Массне, и Доницетти, и Верди, и Россини, и Беллини, включая даже саму Норму. 79-летний пианист Алексей Любимов в последние годы в каком-то смысле играет в Петербурге роль Григория Соколова, прекратившего свои визиты в родной город с началом пандемии. Хотя, в отличие от Григория Липмановича, которому всегда доставался Большой зал филармонии, Алексей Борисович предпочитает выступать в Малом зале. Как и Соколов, Любимов составляет свои программы как развернутые культурно-историческое эссе, подборку «сочинений на тему», устанавливая связи между прошлым и настоящим, изначально заражая публику импульсом к философско-критическому осмыслению. В новой программе он соединил музыку композиторов, никогда друг друга не знавших, но мысливших в парадигме романтизма, только Брамс был ей синхронен, а Валентин Сильвестров много лет спустя работал уже как реставратор — с приставкой «post-». Начав программу Любимов предварил пьесы Сильвестрова что такое «Китч-музыка» и в целом этот самый постромантизм. «Эта музыка поворачивает нас в красоту, музыкального языка, принадлежавшего всем эпохам, Это воспоминание о том чуде, находится до своего рождения. Этот язык давно изобретен, нового ничего не будет, но прямая метафора музыки, погруженной в традицию. Обрамив выступление Брамсом — большинство из которых было написано в 1970-е годы, «авангард — это еще и умение уйти от авангарда».
второе началось с «Осенней серенады», а завершилось двумя пьесами «Берлин 2023». В этих метафорах слышались сколько рафинированный в высочайшей, степени эзопов язык для понимающих, Если миниатюры Брамса Любимов насыщал симфонической плотностью, эффектно региструя, находя разные плотности, то музыку Сильвестрова он делал бесплотной — превращая в афоризмы Это был сущий хоровод духов двух Рихардов — Вагнера и Штрауса, немного Грига. А в обезоруживающе очаровательной в своей простоте композитор неспроста дал понять, акцентировав внимание из бесхитростного, но крылатого, с его «Между небом и землей песня раздается».
Намерение Александра Сергеева Зигфрида, представив все происходящее Последние лет 60 этой концепцией и многие маститые «классики», каждый по-своему. Рудольф Нуреев, например, в своей венской версии 1964 года Джон Ноймайер в своих «Иллюзиях как "Лебединое озеро"» (1976) А, скажем, в версии Юрия Григоровича (1969)
Александр Сергеев очертил свои намерения полнее всех: Ротбарта вместе с соблазнительницей Одиллией он попросту выкинул. Как и само озеро. «Лебединые» сцены — вторая и четвертая картины — это отражение внутреннего мира Зигфрида. Иллюстрируя концепцию, художник-постановщик Леонид Алексеев установил на заднике зеркала; когда Зигфрид, стоя на авансцене, вглядывается в них, даже тугодумам ясно, что и Одетта, и лебеди, и зловещий человек в черном сюртуке, перекочевавший сюда из балета Ноймайера,— это подсознание принца, подозрительно смахивающее на варьете. В финале и дымно-кровавые подпалины кажутся огнями ночного клуба. тела от пачки до подмышки, эти птицы с выщипанным боком Даже вдвойне ивановской: к ленинградской версии, идущей в Мариинском театре, постановщик добавил кордебалетные перемещения из лондонского «Ковент-Гардена». Там еще в 1934 году «Лебединое озеро» поставил Николай Сергеев — тот самый режиссер императорской Мариинки, по записям которого нынешние реставраторы пытаются пробиться к оригиналам. У Сергеева Александра подобного намерения нет: все «лишнее» (вроде участия оруженосца Бенно в любовном адажио или пантомимного рассказа Одетты) постановщик без колебаний отмел. Немудрено: в основном хореограф Сергеев оперирует стабильными не чураясь и прямых заимствований. тут же случается конфуз. Как, например, в сцене дворцового маскарада, где инфантильный юмор а некая «гостья в черном», претендующая на руку Зигфрида в числе других разноцветных дам. По примеру Юрия Григоровича хореограф Сергеев распределил между ними танцы характерного дивертисмента, намешав всякой балетной игривости, нередко пересекающей границу пошлости. Самой забойной оказалась «Русская», исполнительница которой как бы не пробудилась к началу танца: почесывалась, зевала, потягивалась на авансцене и, опираясь на руки двух безликих эскортников, то и дело норовила заснуть снова, «проваливаясь» в глубокие плие. Заснула на своем троне и утомленная бесконечными танцами Королева — сыну пришлось ее будить, чтобы обрадовать известием о намерении жениться. А танцев тут действительно много. полностью восстановили Pas de six: антре, пять вариаций и коду И, как и на премьере 150-летней давности, танцы эти неизмеримо слабее музыки. Осмысленностью выделяется разве что выступление Бенно с сестрами Зигфрида, одетыми в черное и белое: трио изображает в лицах коллизию исходного «Лебединого озера» с коварной Одиллией и обманутой Одеттой. Не утонуть в потоке бестолковой череды танцев позволяет маэстро Федор Леднев, открывший не только незнакомые страницы партитуры, но и неизвестные нюансы в назубок известной музыке Чайковского. Вдруг проявились незаметные прежде деревянные духовые, временами струнные пасовали перед медью, увертюра превратилась в отдельную симфоническую картину, а грандиозная сцена финальной «бури» затмила заурядную танцевальную развязку. Как афористично выразился музыкальный критик Алексей Парин, «Леднев дирижирует Чайковского как Малера». И действительно, разве что с малеровским «Адажиетто» можно сравнить истаивающие темпы «белого» адажио с проникновенно исполненным соло скрипки. Редкая балерина сумеет выдержать такой медленный темп, заполнив его телесной кантиленой. Грациозной японке Маюке Сато, танцевавшей Одетту с отрешенной жертвенностью и неколебимым самообладанием, это вполне удалось. В отличие от Анны Мельниковой, исполнявшей партию в последний вечер: на протяженность музыкальных фраз она отвечала амплитудой движений, заламывая за спину руки, и так рьяно наклоняла и загибала корпус, что адажио походило на упражнение из художественной гимнастики. Танцевавший с ней японский Зигфрид Джотаро Каназаси чувства проявлял с безупречной корректностью и столь же тщателен был в отделке па: чистоту его танца омрачали лишь туры в больших позах — премьер досадно «сходил» с опорной ноги. Русский Зигфрид, рослый брутальный Андрей Орлов, похожий на своего однофамильца — фаворита Екатерины II, был замечателен своим темпераментом, живой непосредственностью и неожиданной для такого роста и массивной фигуры легкостью прыжков с точными приземлениями. Хороши были оба невысоких подвижных техничных Бенно, партия которого в этом балете почти сравнялась по значимости с Зигфридом,— и предупредительно-аккуратный Андрей Денисов, и обаятельный плутоватый Сюго Каваками. «Гостьям в черном» — и длинноногой гибкой Анастасии Никольской — «черное» па-де-де далось нелегко, на пируэтах обе сбоили,
© Copyright: Тома Мин, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
