Плотин: "Афродита управляет мирозданьем
и поэтому даёт начало
любви и жизни вселенной".
итак, кто она Афродита, как она рождает Любовь?
Итак, прежде всего, что такое Афродита?
А затем то, каким образом из нее или с нею ; или каким образом получается, что он "из нее" и в то же время "с нею"? Как известно, мы утверждаем, что Афродита бывает двоякая. Одну, ту, что в области Неба , мы называем "небесной", другую же – "дочерью Зевса и Дионы", скрепительницей здешних браков (Conv. 180 de). Первая не имеет матери; она по ту сторону браков, так как на небе не существует браков. Эта Афродита небесная, происходящая, как говорят, от Кроноса, а он есть ум (ср. Crat. 396 b) – по необходимости оказывается божественнейшей душой, непосредственно в своей чистоте из него, чистого, и пребывающей в высоте, так как она и не хочет и не может прийти в здешний мир. По природе своей она не спускается вниз, будучи отделенной ипостасью и сущностью, не причастной материи (откуда и сказано образно (Conv. 180 d), что она не имеет матери), которую, очевидно, справедливо было бы назвать богом, а не гением, поскольку она пребывает в себе несмешанной и чистой. Действительно, она и сама по природе чиста, происходя непосредственно из ума, – потому что она сильна сама по себе своей к нему близостью; потому что и ее собственное вожделение таково и такова ее утвержденность в том, что ее породило, а это последнее достаточно для того, чтобы удержать ее в высоте. Оттуда душа едва ниспадает, поскольку она зависит от ума в гораздо большей степени, чем если солнце имеет из самого себя свет, который светит вокруг него и который из него происходит, остается от него в зависимости (12-32).
Начало, отец – выше красоты и есть ее источник; ум, сын, первообраз – красота первичная; душа мира, Афродита – красота вторичная, образ
Плотин: "Мы знаем двух Афродит: небесную - Уранию,
дочь Неба и другую - дочь Зевса и Дионы, которая покровительствует земным бракам.
"Афродита небесная - это божественная Душа, эманация
чистейшего интеллекта".
"Существует множество Афродит, но всё исходит от первоначальной Единой Афродиты".
"Космос состоит из Души и Тела; но,
согласно Платону, Афродита и есть Душа, и, выходит, Афродита должна быть частью Эрота!
Если же, допустим, признать,
что человек это только его душа,
а мироздание – лишь Душа мировая ,
то и тогда Афродита – Душа должна быть не чем иным, как Эротом – космосом!"
Е. Головин: "Мужчина (как и "мужской" элемент воды) пребывает между двумя женщинами ("женскими" элементами земли и воздуха), в мифологическом смысле между Афродитой Пандемос и Афродитой Уранией. Жестокая дилемма очевидна: либо надо уступить естественному влечению к земной женщине и "раствориться" в земле, либо найти возможность подняться к "женскому" воздуху, к "идеалу".
Рождение Афродиты Анадиомены эпохально и кардинально. Это первая богиня-мать греческого пантеона, созданная сперматическим эйдосом, это резкая оппозиция хтоническим божествам -- Кибеле, Деметре, Пандемос.Вместо жертвенного Аттиса, вместо "маменькиного сынка" -- озорного Купидона, здесь проявляется Эрос-Гермес -- фаллическая энергия.
отрывок у Марциана Капеллы:
"От Афродиты Урании
Душа получила в дар
зеркало, при помощи которого
она может
познавать самое себя и свою душу,
а от Гефеста – огни, чтобы она не была подавлена мраком
и "слепой ночью".
Афродита вложила в ее чувства разные соблазны, сделала ее тело благовонным, украсила его ожерельями и золотом, а также поднесла ей погремушки для навевания ей сна. Подарила Душе Афродита также и наслаждение для того, чтобы у нее время не проходило без соблазнительных удовольствий. Наконец, Меркурий дарит Душе крылатую колесницу, на которой она могла бы двигаться с небывалой скоростью; но тут же, однако, Память отяжелила ее золотыми путами".
Плотин:
Откуда те из женщин, которые
похожи красотою
на Афродиту? Да и красота самой Афродиты – откуда? ,
если какой-нибудь человек целиком прекрасен или бог –
как из тех, что являются нашему зрению, так и из тех, что не идут , но все же содержат в себе красоту, доступную для видения?
Агриппа:
[Венеру называют: владычица, благая, прекрасная, звездная, блистающая, красивая, мирная, многомощная, плодородная,
владычица любви и красоты,
веков порождение и людей изначальная родительница,
которая при самом начале мира полов различие парной любовью сочетала и вечным потомством людей и животных роды ежедневно распространяет, царица всех радостей, владычица веселья..
М.Фичино в комментари на диалог "Пир":
У Платона Павсаний
утверждает,
что Эрот -
спутник Венеры.
И полагает,
что по необходимости существует столько же Эротов,
сколько Венер. Он говорит о двух Венерах, которых соответственно сопровождают два Эрота. Одну Венеру он считает небесной, другую же вульгарной. Эта небесная Венера порождена богом без материи. Вульгарная же происходит от Юпитера и Дионы.
и далее: "Итак, говоря кратко,
Венера двояка:
одна есть то мышление,
которое мы полагаем в ангельском уме;
другая есть порождающая сила, приписанная мировой душе. У обеих в качестве подобного им спутника имеется Эрот. Ибо одна врожденной любовью возносится к умопостижению божественной красоты. Другая же - своей любовью - к порождению той же красоты в телах. Одна вначале заключает в себе сияние божества, затем передает его второй Венере. Та же переносит искры своего этого сияния в материю мира. Благодаря присутствию такого рода искр отдельные тела мира, в меру природной их способности, представляются красивыми. Облики этих тел через глаза воспринимает человеческий дух, который тоже обладает двоякой способностью, а именно силой понимания и силой порождения. Эта двоякая способность представляет в нас двух Венер, которых сопровождают два Эрота. Когда сперва нашим глазам является облик человеческого тела, наш ум, который является в нас первой Венерой, почитает и любит его в качестве образа божественной красоты и через него возносится к ней. Порождающая же сила, то есть вторая Венера, страстно желает породить подобную ей форму. Итак, Эрот сопутствует той и другой. Там - как желание созерцать, здесь - как желание порождать красоту. И тот и другой Эрот благороден и достоин похвалы. Ибо и тот и другой следуют божественному образу".
Сапфо. Гимн Афродите:
П;стротронно-нетленная Афродита,
Зевса дочь коварная, заклинаю:
Не тревожь мне досадной заботой тяжкой
Сердце, благая,
Но сюда явись, коль уже не раз ты,
Чуть заслышав голос мой издал;ка,
Отчий бросив дом, прилетала тотчас
На колеснице
Золотой, влекли же тебя чудесно
Воробьи проворные между ч;рной,
Трепеща крылами, земл;й и неба
Ясным эфиром.
А примчавшись быстро, ты, о благая,
На нетленном лике с улыбкой светлой
Вопрошала, в горе каком взываю
Снова с мольбою,
И какая сердцу желанна радость
Моему в безумии: "Так кого ж мне
В сети завлекать, кто тебе, о Сапфо,
Не угождает?
От тебя бежавший - начнет погоню,
А даров не бравший - тебя задарит,
Не любивший прежде - стократ полюбит:
Так, что устанешь".
Так приди ж и ныне, из тягот горьких
Вызволи: всему, к чему сердце рв;тся,
До конца свершиться вели, сама же
Будь мне подмогой.
Радужно-престольная Афродита,
Зевса дочь бессмертная, кознодейка!
Сердца не круши мне тоской-кручиной!
Сжалься, богиня!
Ринься с высей горних,— как прежде было:
Голос мой ты слышала издалече;
Я звала — ко мне ты сошла, покинув
Отчее небо!
Стала на червонную колесницу;
Словно вихрь, несла ее быстрым лётом,
Крепкокрылая, над землею темной
Стая голубок.
Так примчалась ты, предстояла взорам,
Улыбалась мне несказанным ликом…
«Сапфо! — слышу.— Вот я! О чем ты молишь?
Чем ты болеешь?
Что тебя печалит и что безумит?
Все скажи! Любовью ль томится сердце?
Кто ж он, твой обидчик? Кого склоню я
Милой под иго?
Неотлучен станет беглец недавний;
Кто не принял дара, придет с дарами;
Кто не любит ныне, полюбит вскоре —
И безответно…»
О, явись опять — по молитве тайной
Вызволить из новой напасти сердце!
Стань, вооружась, в ратоборстве нежном
Мне на подмогу!
(Перевод Вяч. Иванова)
Цицерон: "Венера первая была рождена богиней День от Неба.
Ее храм мы видели в Элиде.
Вторая - родилась от морской пены108,
от нее и Меркурия, говорят, родился Купидон второй. Третья, родившаяся от Юпитера и Дионы, вышла замуж за Вулкана. Но от нее и Марса родился, говорят, Антэрос. Четвертая - была зачата Сирией от Кипра и зовется Астартой. Она была женой Адонису"
Сфера действия Афродиты очерчена
со всей ясностью и определенностью:
несущее радость осуществление сексуальных желаний. Aphrodisia и, как глагол, aphrodisiazein, означало непосредственно половое сношение; уже в "Одиссее"2 его вытеснят имя богини. Древнее существительное с абстрактным значением, служившее для выражения любовного влечения, eros, грамматически относящееся к мужскому роду, превращается в бога Эрота, сына Афродиты; часто рядом с Эротом стоит "любовное томление", himeros; Оба изображались в виде крылатых юношей, впоследствии - мальчиков-ангелочков.
Гесиод:
Член же отца детородный, отсеченный острым железом,
По морю долгое время носился, и белая пена
Взбилась вокруг от нетленного члена. И девушка в пене
В той зародилась. Сначала подплыла к Киферам священным,
После же этого к Кипру пристала, омытому морем.
На берег вышла богиня прекрасная. Ступит ногою -
Травы под стройной ногой вырастают. Ее Афродитой,
"Пенорожденной", еще "Кифереей" прекрасновенчанной
Боги и люди зовут, потому что родилась из пены.
А Кифереей зовут потому, что к Киферам пристала,
"Кипророжденной",- что в Кипре, омытом волнами, родилась.
К племени вечных блаженных отправилась тотчас богиня.
Эрос сопутствовал деве, и следовал Гимер прекрасный.
С самого было начала дано ей в удел и владенье
Между земными людьми и богами бессмертными вот что:
Девичий шепот любовный, улыбки, и смех, и обманы,
Сладкая нега любви и пьянящая радость объятий.
Овидий.Фасты. нига 4:
23 апреля. Виналии
Палес я пел, а теперь воспеть я Виналии должен:
Только один разделил эти два праздника день.
865 Девы доступные, празднуйте праздник во славу Венеры!
Держит Венерина власть много прибытку для вас.
Требуйте, ладан куря, красоты у нее и успеха,
Требуйте вы у нее шуток и вкрадчивых слов.
Свейте своей госпоже венки из мирта и мяты,
870 Свейте пучками кугу, розами их оплетя!
Надо вам всем у Коллинских ворот собираться во храме:
По сицилийскому храм этот был назван холму.
Некогда Клавдий Марцелл, с бою сильные взяв Сиракузы,
В той же войне полонил Эрикс, Венерин приют.
875 Увезена была в Рим Венера по слову Сивиллы
И предпочла, чтоб ее чтили во граде родном.
Лукиан. Разговоры Богов:
11 Афродита и Селена
1. Афродита. Что это, говорят, ты делаешь, Селена?
Ты, достигнув пределов Карии, останавливаешь свою колесницу и смотришь вниз на Эндимиона, спящего под открытым небом, так как он охотник. А иногда ты посредине дороги даже спускаешься к нему на землю.
Селена. Спроси твоего сына, Афродита: он во всем этом виноват.
Афродита. Вот как! Да, он действительно большой бездельник. Подумай только, что он проделывал со мной, своей собственной матерью! То водил меня на Иду к троянцу Анхису, то на Ливан к тому, знаешь, ассирийскому юноше, любовь которого я, вдобавок, должна была разделять с Персефоной: он ведь и ее заставил в него влюбиться. Я много раз уже грозила Эроту, что если он не прекратит своих проделок, я поломаю его лук и колчан и обрежу ему крылья, — один раз даже я его отшлепала по заднице сандалией. А он — странное дело! — сразу начинает бояться меня и просит не наказывать, а в следующее мгновение уже забывает обо всем.
2. Но, скажи мне, красив ли этот Эндимион? Ведь тогда это большое утешение в несчастии.
Селена. Мне он кажется необычайно красивым, Афродита. В особенности когда он, разостлав на скале свой плащ, спит, держа в левой руке дротики, выскальзывающие незаметно у него из руки, а правая, загнутая вверх около головы, красиво обрамляет лицо. Так лежит он, объятый сном, и дышит своим небесным дыханием. Тогда я бесшумно спускаюсь на землю, иду на цыпочках, чтобы не разбудить и не напугать его… Что следует дальше, ты сама знаешь, мне незачем тебе говорить. Одно знай: я погибаю от любви.
12 Афродита и Эрот
1. Афродита. Эрот, дитя мое, смотри, что ты творишь! Я не говорю уже о том, что ты творишь на земле, какие вещи заставляешь людей делать с собой и с другими, но подумай, как ты ведешь себя на небе! Зевс по твоей воле превращается во все, что тебе ни вздумается, Селену ты низводишь с неба на землю, — а сколько раз случалось, что Гелиос по твоей милости оставался у Климены, забывая про коней и колесницу; а со мной, твоей родной матерью, ты совсем уж не стесняешься. И ведь ты уже дошел до такой дерзости, что даже Рею, в ее преклонных летах, мать стольких богов, заставил влюбиться в мальчика, в молодого фригийца. И вот она, благодаря тебе, впала в безумие: впрягла в свою колесницу львов, взяла с собой корибантов, таких же безумцев, как она сама, и они вместе мечутся сверху донизу по всей Иде: она скорбно призывает своего Аттиса, а из корибантов один ранит мечом себе руки, другой с распущенными по ветру волосами мчится в безумии по горам, третий трубит в рог, четвертый ударяет в тимпан или кимвал; все, что творится на Иде, это сплошной крик, шум и безумие. А я боюсь, — мать, родившая тебя на горе всему свету, должна всегда бояться за тебя, — боюсь, как бы Рея в порыве безумия, или, скорее, напротив — придя в себя, не отдала приказа своим корибантам схватить тебя и разорвать на части или бросить на съедение львам; ведь ты подвержен этой опасности постоянно.
2. Эрот. Успокойся, мама, — я даже с этими львами в хороших отношениях: часто влезаю им на спину и правлю ими, держась за гриву, а они виляют хвостами, позволяют мне совать им в пасть руку, лижут ее и отпускают. А сама Рея вряд ли найдет время обратить на меня внимание, так как она совершенно занята своим Аттисом. Но, в самом деле, что же я дурного делаю, обращая глаза всех на красоту? Отчего же тогда вы все стремитесь к красоте? Меня в этом винить не следует. Сознайся, мама: хотела бы ты, чтобы ты и Арес никогда друг друга не любили?
Афродита. Да, ты могуч и владеешь всеми; но все-таки тебе придется когда-нибудь вспомнить мои слова.
орфический гимн Афродите:
О, Афродита, рожденная в пене бурлящей!
Дева с улыбкой бессмертной, воспетая в гимнах,
Благо несущая в страстно пленительных ливнях
Чувств светозарной Любви… бесконечно творящей.
Ты сокровенные нити соблазнов сплетаешь
В сеть золотую, Владычица ночи земной,
Ты отнимаешь уверенность, руша покой
Бедных влюбленных и неводом их увлекаешь.
Света источник, что Космос являет бездонный!
Троица Мойр подчинилась тебе безупречно.
Спутница Вакха и матерь Эротов, беспечно
Ты наслажденьем наполнила мир первородный.
О, сокровенная и очевидная сваха,
Кознями тешишь ты душу свою, о, волчица,
Свадебных пиршеств наместница, чудо девица,
О, вожделенная, страсть извлекаешь из праха!
Любишь мужей и любима мужьями, сладка.
Ты - дуновение жизни, ты - цепи желаний,
Все существа наделила ты мукой страданий,
Жаждою неодолимой, живущей века.
О, не оставь нас, божественный отпрыск, Богиня!
Будь же царицей Олимпа, бразды придержащей,
С ликом веселым являясь, будь вечно манящей,
Взором сердца зажигая, ввергая в пучину.
Ты вездесуща: то мчишь на златой колеснице,
То осеняешь купальни Египта
без горя,
Или слетев с лебединою стаею в море,
Ты на дельфинов любуешься света Девица!
С нимфами бродишь в лугах заливных изумрудных,
И на песчаных намывах под шум бесконечный
Моря бескрайнего внемлешь ты пенью беспечно
Девственниц, славящих Деву, прекрасных и юных.
О, снизойди к нам, блаженная, с ликом пречистым!
Ибо молитвой священной тебя призываю.
Взгляд твой прекрасный ловлю, на него уповаю,
О, Афродита, коснись рукавом золотистым!
Вот что говорит Овидий о всемогуществе Афродиты: «Она дает оплодотворенные семена растениям, она первая соединила общественной и семейной жизнью людей, раньше отличавшихся грубостью и жестокостью, она научила каждое живое существо искать союза с другими существами. Ей обязаны мы размножением птиц и животных. Благодаря ее могуществу живут и размножаются рыбы и все живущие в безбрежных морях и других водах (Венера морская) (рис. 160 и 161). Она первая придала людям более мягкую, приятную внешность, она же ввела украшения и заботы о наружности»
Павсаний в своем описании Фив говорит о том, что с давних времен существовало три различных изображения Венеры. Венера небесная, или божественная, Венера земная и Венера-Прародительница. Черепаха, эмблема женского целомудрия, была посвящена небесной Венере, тогда как козел, символ распутства, был посвящен Венере земной. Сохранилась в Помпее фреска, изображающая Афродиту небесную: богиня покрыта одеждой, усеянной звездами, на голове у нее корона, а в руках скипетр. Знаменитый скульптор Скопас изваял по заказу одного города статую земной Венеры; она сидит верхом на козле; подобное же изображение встречается на античных камеях (рис. 162).
Эта Венера была особенно чтима
в Коринфе,
приморском городе,
издавна прославившемся красотой
своих гетер.
Там в храме этой богини приносились жертвы,
и там сохранилось несколько интересных посвящений Венере;
вот одно из них: «Добродетельная Микарета, которая прежде проводила дни за ткацким станком, заставляя без устали гулять по нем челнок
Минервы,
посвятила Венере
свою рабочую корзинку, веретено, шерсть
и все рабочие принадлежности.
Она сожгла их на алтаре богини, говоря: «Исчезните вы все, инструменты труда, допускающие умирать с голоду тружениц и заставляющие увядать и блекнуть красоту бедных девушек!» Затем она украсила чело свое цветами, взяла в руки лютню и стала вести веселую, полную наслаждений жизнь, проводя время в пирах и праздниках».
Среди сопровождающих Афродиту Гармония упоминается и у Эсхила (Suppl. 1042 Weil). Источники особенно прославляют брак Гармонии с родоначальником фиванских героев Кадмом. На этой свадьбе присутствовали сами боги и пели сами Музы. Описываются подарки, полученные Гармонией от богов. Гармонию ставили необычайно высоко – имеются свидетельства о ее происхождении от самого Зевса (Diod. V 48, 2). У Еврипида (Med. 830 – 834 Nauck) Гармония объявлена матерью Муз (вместо обычной Мнемозины).
б) Однако самым главным моментом в мифологии Гармонии является происхождение ее от Ареса и Афродиты. Оба эти божества являются принципами становления. Но только Арес (которого не нужно понимать чересчур элементарно как бога войны) является по преимуществу богом чувственного становления, то есть богом вечного противоборства элементов. Афродита же объединяет эти противоборствующие элементы и пронизывает их взаимной любовью, достигающей взаимного страстного влечения. Поэтому брак Ареса и Афродиты является вполне естественным космическим синтезом.
Афродита (Венера), рассердившись на не почитавшую её царскую дочь (будущую мать Адониса), внушает той страсть к родному отцу,
который поддаётся соблазну,
не подозревая: что вступает в связь с собственной дочерью,
и после этого проклинает её (Овидий, Метаморфозы, X 300-478).
Боги превращают несчастную в мирровое дерево,
из треснувшего ствола которого рождается ребёнок удивительной красоты - Адонис. Афродита передаёт младенца в ларце на воспитание Персефоне, не пожелавшей в дальнейшем расстаться с Адонисом. Спор богинь разрешает Зевс, предназначив Адонису часть года проводить в царстве мертвых у Персефоны и часть года на земле с Афродитой (в финикийском варианте Астартой), спутником и возлюбленным которой он становится. Разгневанная оказанным Афродите предпочтением, Артемида насылает на юношу дикого кабана, который смертельно его ранит (Аполлодор, III 14, 4; Овидий, Метаморфозы, X 708-716). По другой версии (Птолемей, Гефест. I. p. 183), Адонис жертва гнева Аполлона (его месть Афродите за ослеплённого ею сына Аполлона Эриманфа) или ревнивого супруга богини Ареса (в финикийском варианте Астара) (Вергилий, Энеида, V 72). Афродита горько оплакивает Адониса и превращает его в цветок, окропив нектаром пролитую кровь (Овидий, Метаморфозы, X 717-739). Юношу оплакивают хариты и мойры, из крови его расцветают розы, из слез Афродиты - анемоны.
С наибольшей силой и искренностью почитание Афродиты запечатлелось в стихотворениях Сапфо.
Круг девушек, ожидающих свадьбы,
насквозь проникнут флюидами
этой богини -
наряду с царящими там венками цветов, дорогими уборами, ароматами, мягкими подушками. Афродиту приглашают на праздник - ее зовут прийти в священную рощу, где с дрожащих ветвей нисходит волшебный сон, просят принести в подарок вино - нектар, смешанный с праздничным весельем. Но вдобавок, просит Сапфо Киприду о возвращении брата и примирении с ним. Стихотворение, традиционно помещаемое в сборнике первым, рисует, как пестротронная Афродита спускается из золотого дома своего отца на землю, восседая в колеснице, запряженной птицами: она слышит просьбу своей верной прислужницы, она обратит к ней сердце ее возлюбленнсш, так что та сама станет искать любви; одна любовь препятствует тому, чтобы печаль и скука взяли верх над радостью жизни
Сапфо Гимн к Афродите
П;стротронно-нетленная Афродита,
Зевса дочь коварная, заклинаю:
Не тревожь мне досадной заботой тяжкой
Сердце, благая,
Но сюда явись, коль уже не раз ты,
Чуть заслышав голос мой издал;ка,
Отчий бросив дом, прилетала тотчас
На колеснице
Золотой, влекли же тебя чудесно
Воробьи проворные между ч;рной,
Трепеща крылами, земл;й и неба
Ясным эфиром.
А примчавшись быстро, ты, о благая,
На нетленном лике с улыбкой светлой
Вопрошала, в горе каком взываю
Снова с мольбою,
И какая сердцу желанна радость
Моему в безумии: "Так кого ж мне
В сети завлекать, кто тебе, о Сапфо,
Не угождает?
От тебя бежавший - начнет погоню,
А даров не бравший - тебя задарит,
Не любивший прежде - стократ полюбит:
Так, что устанешь".
Так приди ж и ныне, из тягот горьких
Вызволи: всему, к чему сердце рв;тся,
До конца свершиться вели, сама же
Будь мне подмогой.
В оккультной традиции
существует определенная «система соответствий» -
каждая сила, управляющая теми или иными явлениями,
имеет свои признаки и символы.
Так, символ плодовитости– заяц -
является
священным животным Афродиты;
а ее священными птицами -
воробей, голубь, лебедь и ласточка –
а растительными
атрибутами богини
любви считаются, роза, мак, яблоко и мирт -
дерево, символизирующее чувственную любовь.
Поэтому Афродита
имеет также прозвище «Миртия».
Миртовыми венками
себяу венчивали участники ежегодных апрельских празднеств в честь Афродиты, а также
женихи и невесты в день свадьбы. И в то же время мирт был символом посмертной жизни, так как Афродита, как уже говорилось выше,
являла собой образ богини «смерти-в-жизни».
Там, где в подземном царстве блуждают тени
тех, кого раньше времени
любовная страсть, жестоко невыносимая,
заставила покончить с жизнью,
Символический цвет богини - зеленый –
цвет неувядающей природы,
металл – медь – добываемый в древности на Кипре=
острове Афродиты
–, и число семь.
Культ Афродиты был распространен по всему средиземноморью, а храмы, посвященные ей возводились в греческих областях - Коринфе, Беотии, Ахайе, Спарте; в малоазийских Эфесе и Абидосе, в Сирии, на островах Кифера, Сицилия… Многие исследователи считают, что\
в Финикии
Афродите
поклонялись под именем Астарты, в Ассирии и Вавилоне под именем Иштар, а в Египте под именем Исида. Сегодня сложно сказать, так ли это, но можно отметить как факт то, что Астарта, Исида и Иштар были покровительницами любви и плодородия и, так же как и Афродита,
олицетворялись планетой,
известной сегодня под названием Венера.
Считается, что в более позднее время совместно существовали как бы два культа богини – культ Афродиты Урании и культ Афродиты Пандемос.
Эпитет Пандемос, означающий «Всенародная» первоначально
отображал всеобщий характер поклонения Афродите.
Но впоследствии философы, и в частности Платон,
в русле общей интеллектуальной деградации той эпохи,
предпочли толковать этот эпитет как «пошлая»,
«доступная» и «низменная»,
а затем и вовсе низвели богиню
в покровительницы гетер, дав ей эпитет «Гетерия»,
а в Коринфе и в Эфесе Афродита,
как покровительница грубой и разнузданной страсти
имела эпитет «Порн».
В общем, их можно понять – цинизм и пошлость были,
пожалуй, единственным
методом поддержать репутацию философа
в глазах толпы того времени.
Афродиту Пандемос стали противопоставлять Афродите Урании, то есть «Небесной» и «Возвышенной». Хотя, скорее всего, Уранией Афродита была названа как дочь Урана (Неба), так же, как Зевс, сын Крона, назывался Кронидом.
проведя ночь с Гермесом, Афродита,
стала матерью Гермафродита –
двуполого создания,
имя которого сделалось нарицательным
для существ,
имеющих в своем естестве
мужское и одновременно женское начало .
Но рожден Гермафродит был прекрасным мальчиком,
а когда ему пятнадцать исполнилось,
он, гуляя у озера,
встретил нимфу
Салмакиду,
страстно его возжелавшую.
Но Гермафродит был еще юн,
И тогда нимфа, в своих объятиях, сжав его крепко
воззвала к богам, чтобы те навсегда соединили их вместе.
Но боги лишь посмеялись над этим: -
соединили Салмакиду
и Гермафродита
в одно существо: члены слились в объятии тесном,
Стали не двое они по отдельности,
а - двое в единстве:
то ли муж, То ли жена, но то и другое.
(Овидий "Метаморфозы")
Безумную страсть Зевс внушил Афродите к прекрасному Анхису – царю дарданов, внуку троянского царя Ила. Афродита возлегла с ним ночью на ложе под видом фригийской принцессы. Но на рассвете, когда они расставались, Афродита открылась ему, взяв обещание не разглашать эту тайну. Но, всего лишь спустя несколько дней, в веселом кругу друзей Анхис нарушил клятву. Хвастовство Анхиса пришлось Зевсу не по вкусу, и он метнул в юношу молнию, которая испепелила бы его, если бы Афродита не отклонила ее своим волшебным поясом. Тем не менее, Анхис испытал такое потрясение, что стал расслабленным, и никогда более не смог уже встать на ноги. И хотя Афродита утратила к нему интерес, все же плодом их ночи стал Эней.
Славный Эней был рожден Кифереей прекрасновенчанной.
В страстной любви сопряглася богиня с Анхисом - героем
На многолесных вершинах богатой оврагами Иды
(Гесиод "Теогония")
Эпической поэзии "золотая Афродита" была с давних пор хорошо знакома как богинллюбви, сама наделенная привлекательной внешностью. Рассказ о том, как на суде Париса Афродита нанесла поражение Афине и Гере, а также и о том, как она, устроив похищение Елены, развязала Троянскую войну, есть, несомненно, были характерной чертой, отличавшей древнее предание20. Создатель "Илиады" бегло повторяет его, когда рисует, как уносит поверженного Париса с Места поединка в Трою, в брачный покой, и приводит к нему Елену. Елена узнает богиню по прекрасной шее, изящной груди, сияющим очам; ее сопротивление воле Афродиты оказывается быстро сломлено21. Но и Афродита может быть богиней, внушающей страх. С меньшим триумфом заканчивается вмешательство Афродиты в битву, когда она хочет защитить от Диомеда своего сына Энея: Диомед ранит ее в руку, проливается божественная кровь, и Диомед насмешливо говорит, что Афродита пусть лучше обольщает слабых женщин, от войны же держится подальше - слова, которые ее отец Зевс - хотя и в гораздо более дружелюбных выражениях - по сути дела подтверждает22. Сам он, все же, впоследствии уступает чарам, которые исходят от вышитого пояса Афродиты: "в нем любовь, томление, шепот, уговор"23. О том, как искусительница в конце концов становится жертвой своих собственных чар, повествует песня, исполненная певцом Демодоком перед феака-ми: будучи женой Гефеста, она затевает интрижку с быстрым Аресом; Гефест же изготавливает наитончайшую сеть, в которую ловит обоих на месте преступления, и повсюду слышен гомерический хохот богов, глядящих на это зрелище24.
Более величественной Афродита предстает в древнем гимне, где рассказывается о том, как она посещает на горе Ида пастуха Анхиза, чтобы затем стать матерью Энея. Здесь на заднем плане присутствует фригийская богиня Кибела, мать горы - одно из воплощений анатолийской Великой Богини - которая, в свою очередь, могла также отождествляться и с Афродитой25. Афродита шествует по лесам Иды, за ней, виляя хвостами, следуют серые волки, львы со сверкающими глазами, медведи и быстрые леопарды; богиня радуется своей свите, и когда она навлекает на зверей любовное томление, все они, попарно, совокупляются на тенистых пастбищах26. Эта Афродита, кроме того, еще и госпожа зверей - госпожа внушающих ужас хищников, забывающих, впрочем, под ее влиянием свою жестокую природу и послушно следующих высшему закону любви.
Прекрасное в мифе оказывается активным, беспокойным началом. Оно, воплощаясь в олимпийских богах, является принципом космической жизни. Сами боги могут управлять этой красотой и даже изливать её на людей, преображая их. Например, мудрая Афина у Гомера одним прикосновением своей волшебной палочки сделала Одиссея выше, прекраснее и завила ему кудри, наподобие гиацинта (Od. VI 229—231). Афина преобразила Пенелопу накануне встречи её с супругом: сделала её выше, белее и вылила на неё амбросийную мазь, которой пользуется сама Афродита (XVIII 190—196). Здесь красота представляет собой некую тончайшую материальную субстанцию, обладающую небывалой силой. Древняя фетишистская магия, на которой основана вся практика оборотничества, преобразована в благодетельное воздействие мудрого божества на любимого им героя. Но ещё важнее та внутренняя красота, которой наделяют олимпийские боги певцов и музыкантов. Эта красота поэтического мудрого вдохновения. Мифический поэт и певец вдохновляется музами или Аполлоном. Но музы и Аполлон — дети Зевса, так что в конечном счёте красота поэтического таланта освящается отцом людей и богов. Поэт, певец и музыкант обладает пророческим даром, ведая не только прошлое, но и будущее. Вся греческая мифология пронизана преклонением и восхищением перед этой внутренней вдохновенной красотой, обладавшей великой колдовской силой. Орфей заставлял своей игрой на лире двигаться скалы и деревья и очаровал Аида с Персефоной. Играя на лире, Амфион двигал огромные камни, складывая из них стены Фив. Представление о красоте прошло в греческой мифологии долгий путь развития от губительных функций к благодетельным, от совмещения с безобразным к воплощению её в чистейшем виде, от фетишистской магии до малых и мудрых олимпийских муз. Греческая мифология в историческом развитии — неисчерпаемый источник для освоения в плане эстетическом и раскрытия её художественного воздействия в литературе и искусстве.
Афродита напоминает восточную богиню Иштар (кровавую богиню сладострастия), но это «просветленный образ».
Афродита — древняя богиня, она родилась из крови оскопленного Кроном Урана, хотя у Гомера она занимает почетное место в сонме боговолимпийцев на правах дочери Зевса.
Нельзя согласиться с мнением А. Ф. Лосева;
«Афродита у Гомера наименее хтонична.
Она даже, несет на себе черты не просто героизма,
но уже позднего героизма,
т. е. периода разложения.
единственной хтонической чертой является ее ранение,
полученное от смертного
героя Диомеда.
Но, как часто это бывает у Гомера,
хтонизм в данном случае в стиле бурлеска,
так что это уже не хтонизм в собственном смысле слова»
(Лосев А. Ф. Гомер. М., 1960. С. 296)
По Саллюстию, боги делятся на сверхкосмических и космических. Сверхкосмические — те, которые создают сущности, ум и души (каковое разделение есть домировая триада Ямвлиха, ср. Ямвлих, «О египетских мистериях», II 7). Космические боги, далее, делятся у Саллюстия на создающих мир (Зевс, Посейдон, Гефест), одушевляющих (Деметра, Гера, Артемида), упорядочивающих-согласователей (Аполлон, Афродита, Гермес), охраняющих (Гестия, Афина, Apec) его. Другие боги принадлежат этим двенадцати основным, например, Дионис — Зевсу, Асклепий — Аполлону, Хариты — Афродите.
То, что среди богов-согласователей Саллюстий поместил Афродиту, тоже едва ли может вызывать какое-либо сомнение. Ведь Афродита, как известно, есть богиня любви и красоты, но любовь и красота являются общепонятными символами согласия и упорядочения. Однако имеется достаточное количество античных текстов, свидетельствующих именно о гармонизирующих функциях Афродиты и в более широком смысле.
Как известно, уже у Гесиода одной из первых потенций является Эрос, а Эрос – сын именно Афродиты. Поэтому неудивительно, что Парменид приписывал Афродите самые широкие божественно-космические функции всеобщего упорядочения. О Пармениде (В 13) один авторитетный источник гласит:
"Он утверждает, что она является также виновницей богов. он говорит: "Раньше всех богов она создала Эроса". Также он утверждает, что она посылает души то из видимого в невидимый, то обратно".
По Ферекиду (В 3),
"Зевс, намереваясь быть демиургом, превратился в Эроса, потому что, составивши, как известно, мир из противоположностей, он привел его в согласие и к любви и засеял все тождеством и единством, пронизывающим все".
Здесь принцип Афродиты как принцип всеобще-космической творческой согласованности еще более подчеркивается. Свои два космогонических принципа Эмпедокл называет "Дружбой" и "Враждой". Но, как показывают дошедшие до нас материалы об Эмпедокле (В 22 и 26), свою "Дружбу" Эмпедокл называл также и Афродитой.
Общекосмическую творчески-согласовательную роль Афродиты воспевают в античной литературе многие авторы, из которых мы указали бы на Еврипида (Hippol. 448-450 Nauck) и на Лукреция (I 1-40). В гимне Прокла (V 2-6) говорится об "умном (noeros) браке" Афродиты и Гефеста, причем "умность" здесь является максимальным обобщением брака, а соответствующее изваяние (agalma) является, как здесь буквально сказано, "символом" (symbolon) этого космического и надкосмического брака.
Родины нашей вожди когда-то по божьему гласу
В городе соорудили священное нам изваянье.
Символ умного брака оно, гименеев же умных
Огненного Гефеста и Афродиты Небесной.
Однако, если бы мы захотели привести текст, максимально соответствующий тому месту Афродиты среди 347
богов, о котором говорит 347Саллюстий, то это был бы, несомненно, орфический гимн Афродите (LV). Здесь
говорится не только о том, что Афродита все порождает, все одушевляет и все согласует, но что она выше самой судьбы и выше Мойр. Приведем первые семь стихов этого гимна:
О, с милой улыбкою ты, Урания, петая много,
Морем рожденная, мать-богиня, всенощно святая,
Связь ты, необходимости мать, коварство, ночная,
Все от тебя. Подчинила ты мир и власть проявляешь
И над Мойрами ты тройными. Ты все порождаешь,
Что ни на есть в небесах, на земле многоплодной и в бездне
Моря...
Таким образом, место, отводимое Афродите в классификации богов у Саллюстия, вполне соответствует всем основным тенденциям исконной мифологии Афродиты, начиная с первых проблесков самостоятельного мышления у древних и кончая его последним периодом.
в древнегреческой мифологииЛейт три богини веселья и радости жизни, олицетворение изящества и привлекательности. Соответствуют римским грациям.
Хариты, как богини изящества, прелести и красоты, были даровательницами вдохновения и приближенными к искусству. Элемент «Харис» включает микенское слово ka-ri-si-joМальвина. Согласно Гомеру, — «прислужницы Афродиты»Алиса. Их жилище рядом с Музами, что подчеркивает их близость. Их культ в Орхомене
Существуют разные сказания о происхождении Афродиты. У Гомера она считается дочерью Зевса и океаниды ДионыКлио.
Согласно «Теогонии» Гесиода, она родилась около острова Кифера из семени и крови оскоплённого Кроносом Урана, которая попала в море и образовала белоснежную пенуНаталья Мамченко (отсюда прозвище «пенорожденная»; подробнее см. Афродита Анадиомена). Ветерок принёс её на остров Кипр (или она сама приплыла туда, поскольку ей не понравилась Кифера), где её, вышедшую из морских волн, и встретили Оры.
Сарацинов камень (передний план)
и Камень Афродиты (дальний план).
ид на место рождения Афродиты с возвышенности —
Бухта Афродиты в Пафосе (Кипр (дальние валуны)).
Классическая Афродита возникла обнаженной из воздушной морской раковины вблизи Кипра — отсюда прозвище «Киприда» — и на раковине добралась до берега. Оры в золотых диадемах увенчали её золотым венцом, украсили золотым ожерельем и серьгами, а боги дивились её прелести и возгорались желанием взять её в жены.
Согласно Эпимениду, она была дочерью КроносаДаша. По орфикам, вторая Афродита родилась из моря из семени Зевса, охваченного страстью к ДионеЮганка. Вскормлена она была Нереем.
В городе Олимпия Фидий создал знаменитый барельеф: богиня вздымается из моря: её встречает Эрос, Пейто вплетает венок в роскошные волосы — отраду великих богов.
В мифе о рождении Афродиты от Зевса и Дионы
морское происхождение богини также не совсем забыто,
ибо Диона — дочь Океаноса.
Богиня любви и красоты, "вечная женственность" явилась
из морских волн.
Шиллер хорошо понял значение мифа
в стихотворении "Греческие Боги":
Любая земная Венера, сопричастная небу,
Рождается в темной глуби виноцветного моря.
Женственное связано с первоосновой иначе и глубже,
нежели мужественное.
Согласно другой версии мифа, женственное возникло
из "протоводы", "гидрогена":
женственное родила Гея в начале
всего сущего без участия
мужского начала(Гесиод). "Ищите Ортанз в озаренном гидрогене", — загадочно сказал Рембо. (Гортензия — одно из имен Афродиты.)
Мужчина всегда чувствует некоторую чуждость женщины,
сколь не называй эту пару людьми.
Прекрасные строки Александра Блока:
Здесь страшная печать отверженности женской,
За прелесть дивную принять ее нет сил.
В море возникло всё живое. Любовь — самое лучезарное творение морского виноцветия, божественная улыбка темно-синих глубин.
Афродита — любовь, но любовь иная, нежели Эрос, который наряду с Хаосом — порождающая потенция; позднее теогония назовет его сыном богини. Согласно Платону, он, бедный и страждущий, взыскует Красоты, дабы зачать…Она — преизбывное богатство, что пенится золотом, она — щедрая дарительница — одаривая, ничего не теряет, счастливая возлюбленная, всегда открытая любви.
Хотя напряжение страсти — её "творение", её "дар", богиня — по сути, не любящая, но возлюбленная, не захватывает в плен, но побуждает к наслаждениям. Поэтому империя её беспредельна — от физической дрожи до преклонения перед вечной Красотой. Всё, что достойно адорации, восторга: будь-то силуэт или жест, речь или поступок, — украшено именем "эпафродитос". "Мы просим богиню, — сказал Сократ в "Пире" Платона, — вложить нам в уста приветные и легкие слова". Дружеское, мягкое общение объяснялось влиянием Афродиты.
Рожденная в акватической атмосфере, она изначально почиталась богиней моря, однако не в смысле Амфитриды и других океанических божеств. Эманации её божественного величия, пронизывая природу в целом, одушевляли море. Сказочная тишина океана, счастливый морской вояж возвещают ее присутствие. "К тебе, о, богиня, — писал Лукреций, — веет мягкий ветер и приближаются медленные нежные облака; навстречу тебе расцветают луга, ради тебя сверкает зеркало морей и мерцает золотистая небесная даль." Ее называют "благостной хранительницей гаваней" и почитают вместе с Посейдоном. Остров Родос вызван из морской глубины волей Афродиты и Посейдона.
И не только море. Богиню цветущей природы любят хариты — феи вегетации — купают её, умащают, одевают в драгоценные ткани. ("Одиссея", восьмая песнь; "Илиада", пятая песнь.)
Афродита владеет священными садами. В одном из таких садов в окрестностях Афин воздвигли храм, где скульптор Алкаменос создал знаменитую статую. В "Медее" Эврипида хор поет об Афродите: "Сладкий ветер из Кефиса доносит аромат цветущих роз богини". На острове Цитера (Кипр) богиня посадила первое гранатовое дерево. С тех пор гранат — символ любви, вернее, забытья в любви.
Е. Головин:
"Согласно орфической теогонии, влиятельной в стойе и неоплатонизме, имеется три Афродиты -- Пандемос, Анадиомена, Урания. Афродита Пандемос -- черная магнезия герметики, владычица крови, божество ритуальных кастраций, эманация всепожирающего Орка -- после Средних Веков медленно и верно завоевала белую цивилизацию.
Орфическая Афродита Анадиомена рождена в Океане эманациями Эроса, который спит в ней, раковине, жемчужиной фаллической формы, затем, озаренный солнцем, возбуждает ферментацию ее плоти.
Только знание об Анадиомене дает предчувствие Афродиты Урании. Рембо назвал ее "Омега". Сонет "Гласные": молчание пересекает Миры и Ангелов.
О, фиолетовый расцвет Ее Очей.
Орфический гимн Афродите
Я призываю Уранию, Деву с улыбкой бессмертной.
О Афродита, воспетая в гимнах, Несущая благо!
Морем рожденная Матерь-Богиня, Владычица ночи,
Ты укрываешь любовников страстных туманной завесой.
Ты сокровенные нити обманов сплетаешь искусно
В сеть золотую, о Матерь Ананки, приятная взору.
Ибо - всего Ты исток, что являет нам Космос бездонный.
Троица Мойр подчинилась Тебе, о Владелица мира,
Горние выси, холмы и долины земли плодородной,
Моря глубины и твари морские, что в нем обитают.
Спутница Вакха, усердная Сваха и Матерь Эротов,
Радуешь ложем Пейто, наслажденьем любовь награждаешь.
О Сокровенная и Очевидная, кознями тешишь
Душу Свою под надежной защитой родителя-Зевса.
Скипетр держащая, Ты - Сотрапезница свадебных пиршеств
Горних богов; бесконечных рождений источник; волчица.
О Вожделенная, любишь мужей и любима мужьями;
Страсть воплощенная, сладкая нега, движение жизни.
Смертных связавшая крепкими узами буйных желаний,
Ты и зверей наделила влеченьем, что род умножает.
Так не оставь же нас, Кипрогенея, Божественный отпрыск:
Будь и на снежном Олимпе Царицей, бразды предержащей!
С ликом веселым являясь и взором сердца зажигая,
О возлелей же пречистой Зигии престол осиянный.
Ты вездесуща: то мчишь в колеснице, украшенной златом,
То осеняешь купальни Египта с живительной влагой.
Или, слетев с лебединою стаей на волны морские,
Ты хороводом дельфинов любуешься в солнечных брызгах.
Иль с черноокими Нимфами бродишь в лугах изумрудных.
То, на песчаных намывах бескрайнего, шумного моря,
Где, Афродита, вскормил и вспоил тебя Кипр благодатный,
Ты ежегодно внимаешь прекрасному, страстному пенью
Девственниц юных, что в гимнах Тебя и Адониса славят.
О, снизойди к нам, Богиня блаженная с ликом пречистым,
Ибо словами молитвы священной Тебя призываю!
В гомеровом гимне так воспет триумф богини на пути к прекрасному Анхизу: её сопровождают яростные волки, злые медведи, блистающие очами львы, бесшумные могучие пантеры. Взгляд Афродиты мигом укрощает хищников — они обнюхивают друг друга, порываются к ласковой игре, потом предаются любви в тенистой роще.
Мужчинам, если они, в отличие от Ипполита, почтительны и покорны ей, приносит богиня счастье — потому, к примеру, назывался удачный бросок игральных костей "милостью Афродиты".
О негаданном счастье так говорит глубокомысленная поэзия Шиллера ("Счастье"):
Благословенный, его возлюбили боги еще до рожденья,
Нежные руки Венеры качали его колыбель,
Прежде вхождения в жизнь, полную жизнь получил,
Прежде страданий и тягот — вечную милость Харит.
Другой знаменитый пример —
сумасшедшая любовь Федры
к своему пасынку, которого она затравила в смерть.
Эврипид писал в "Ипполите":
"Околдованный Кипридой
человек бессилен.
Божественная милость
тому, кто склоняется пред её властью,
беспощадная месть непокорному".
Богиня любви, подобно Дионису,
разрывает сердце человеческое неотвратимым
безумием, но это отнюдь не единственная её прихоть.
Богиня
любви сообщает делам человеческим
красоту и совершенство.
Она — космическая власть влечения,
соединяющая разъединенное, разорванное, распыленное.
Будучи совершенством красоты, она умеет любое уродство
превращать в красоту,
либо меняет наши представления об уродстве.
"Всевышней волею Зевеса"
её выдали замуж за колченогого Гефеста,
обожженного огнем, пропахшего дымом,
великого искусника.
Гефест приревновал ее к Аресу —
красивому, неистовому, вечно пьяному.
Гефест набросил на них, пребывающих в экстазе любовном ,
изумительную золотую сеть мягче шелка
и ослепительней солнца.
Боги не знали — возмущаться ли "адюльтером"
или любоваться великим произведением.
Как и следовало ожидать,
детей у Афродиты было предостаточно много,
но после купания в море
к ней возвращались девственность,
юность и свежесть
Двое детей особенно примечательны.
От Диониса она родила Приапа —
мальчика
с огромными гениталиями,
который
стал богом
садов и дождей. Правда, Приап
обожал сад,
не обращая внимания
на окружающую их вегетацию:
его сады
ярко цвели
и зимой, и летом,
хотя вокруг, покрытые снегом
спали зерновые поля
и высыхали луга
Другой своеобразный сын Афродиты
Гермафродит
отличался множеством оригинальных дарований.
Ребенком ему удалось пропустить паутинку
сквозь уши своего отца Гермеса
. Вообще он
одинаково владел мужскими и женскими ремеслами.
Один глаз у него смотрел в страну сновидений,
другой — в землю реальности.
Он часто путал эти сферы:
то пропадал из поля зрения,
сидя на петухе,
то влетал в город
на огнедышащем драконе.
невозможно разглядеть Афродиту
людям Банальным:
она то ныряет
в серебряной раковине
в глубины моря, то расплывается
в ясных небесахневидимым созвездием
. Только провидцам и поэтам,
наученных Зевсом
или Аполлоном,
удается
разглядеть богиню в виде тонкой окружности,
окаймляющей черный круг.
Таким людям необходимо иметь по два зрачка в каждом глазу:
независимо от того, слепые они или зрячие,
им дано различить абрис Афродиты.
Центр одного из эллипсов позволяет
рассмотреть одну из Афродит в полном одиночестве
и в полном блеске.
Это одна из редких богинь (Афродита Урания),
не имеющая к Хаосу
прямого отношения.
Даже когда она гуляет в темных рощах Персефоны,
то совпадает с черными скалами Аида,
но светится на фоне призрачных деревьев.
Супруга громовержца Гера устроила так, что
Афродита вышла замуж за Гефеста — самого искусного мастера среди богов и самого некрасивого из них.
Хромоногий Гефест трудился в своей кузнице,
а Афродита, нежась в опочивальне,
расчёсывала золотым гребнем кудри и принимала гостей —
Геру и Афину.
Любви Афродиты домогались Посейдон, Арес, Гермес и другие боги.
Огромное горе принесла Афродите смерть
её возлюбленного Адониса, страстного охотника.
Он гибнет от клыков кабана, посланного ревнивым Аресом.
Согласно Птолемею Гефестиону,
Афродита первой бросилась с Левкадской скалы,
чтобы излечиться от любви к АдонисуСлепой.
Афродите, как богине любви,
были посвящены
миртыЛиса, розыФотина, мак и яблоко,
а также анемоны, фиалки,
нарциссы и лилии;
как богине плодородия — воробьиВещий Протей и голубки,
составлявшие её свиты;
как морской богине —
дельфин.
Атрибуты Афродиты —
пояс (см. Пояс Афродиты) и золотая чаша,
наполненная вином, мьрастью
испив из которой, человек получает вечную молодость.
Спутники Афродиты — Эрот, хариты, оры, нимфы. Она напоминает Иштар, чьими спутницами были Красота и СтрастьТата. Её (как и Кибелу) часто могли сопровождать также дикие звери — львы, волки, медведиГоблин, усмиренные вселенным в них богиней любовным желанием.
Афродита с наслаждением внушала любовные чувства богам и людям и влюблялась сама, изменяя хромоногому супругу. Непременным атрибутом одеяния богини являлся её знаменитый пояс, в котором были заключены любовь, желание, слова обольщения; он делал любого влюбленным в его хозяйку. Этот пояс порой заимствовала у Афродиты Гера, когда хотела разжечь в Зевсе страсть и тем самым ослабить волю своего могущественного супруга (XIV песнь «Илиады»).
Пракситель изваял для святилища в Книде статую обнаженной Афродиты, как будто бы собирающейся купаться; на протяжении столетий она оставалась самым знаменитым изображением богини любви, воплощением всех женских чар. Статуя помещалась в ротонде - так, что ею можно было любоваться со всех сторон; тому, что желание смотреть на нее брало верх над благоговением, есть свидетельства греческих авторов38. Во времена Эллинизма было создано много знаменитых Афродит, полу-ообнаженных и обнаженных, Каллипиг и скромниц; они были увековечены в копиях императорского времени и сегодня являются украшениями музеев; их вряд ли можно рассматривать как предметы искусства, имеющие отношение к истории религии.
К АФРОДИТЕ.
(Из гомеровых гимнов.)
Перевод с греческого.
Так называемые "гомеровы гимны" принадлежат к эпохе, значительно более поздней, чем гомеровы поэмы "Илиада" и "Одиссея". Древнейшие из них сложены не ранее седьмого века до нашей эры. Это - так сказать, вступительные гимны. Прежде чем начать исполнение той или другой песни из гомеровых поэм, рапсод обращался с гимном к какому-либо из божеств, обыкновенно, к божеству-покровителю того города или местности, где он в это время находился. Многие гимны полны высокого поэтического достоинства. Предлагаемый гимн к Афродите относится к древнейшим. Недостатки его - некоторая растянутость и введение вставных эпизодов, правда, очень ценных для знакомства с древне-эллинской мифологией, но имеющих мало отношения к основной теме; таковы рассказы о Ганимеде и Тифоне, о гамадриадах, нимфах, живущих и умирающих вместе со своими деревьями. Главное, наиболее пленяющее достоинство гимна, - что над ним поистине носится дух Афродиты, - грозный и неодолимый дух вожделеющей страсти, источника жизни на земле, дух, подчиняющий себе все живое, вплоть до самой носительницы этого духа. С покорным ужасом склоняет и сама она голову перед этим налетевшим на нее грозным вихрем и завещает запечатлеть этот ужас в самом имени имеющего родиться от нее сына. Страшная и зиждительная сила, властвующая одинаково над царем богов, барсами и волками.
---------------
Муза, поведай певцу о делах многозлатной Киприды!
Сладкое в душах богов вожделенье она пробудила,
Власти своей племена подчинила людей земнородных,
В небе высоком летающих птиц и зверей всевозможных,
5 Скольким из них ни дает пропитанье земля или море.
Всем одинаково близко им то, что творит Киферея.
Только троих ни склонить, ни увлечь Афродита не в силах:
Дочери Зевса-владыки, сиятельноокой Афины, -
Склонности нет у богини к делам многозлатной Киприды.
10 Любит она только войны и грозное Ареса дело,
Схватки жестокие, битвы, заботы о подвигах славных.
Плотников, смертных мужей, обучила впервые богиня
Сооружать для боев колесницы, пестрящие медью.
Девушек с кожею нежной она обучила в чертогах
15 Славным работам, вложив понимание каждой в рассудок.
Также не в силах Киприда улыбколюбивая страстью
Жаркой и грудь Артемиды зажечь златострельной и шумной:
Любит она только луки, охоту в горах за зверями,
Звяканье лир, хороводы, далеко звучащие клики,
20 Рощи, богатые тенью и город мужей справедливых.
Дел Афродиты не любит и скромная дева Гестия,
Перворожденная дочь хитроумного Крона-владыки
(Снова ж потом и последнерожденная волею Зевса);
Феб Аполлон добивался ее, Поссидон-земледержец, -
25 Не пожелала она, но сурово обоих отвергла.
Клятвой она поклялася великой (и клятву сдержала).
До головы прикоснувшись эгидодержавного Зевса,
Что навсегда она в девах пребудет, честная богиня.
Дал ей отличье прекрасное Зевс в возмещенье безбрачья:
30 Жертвенный тук принимая, средь дома она восседает;
С благоговеньем богине во всех поклоняются храмах,
Смертными чтится она, как первейшая между богами.
Этих троих ни склонить, ни увлечь Афродита не в силах.
Из остальных же избегнуть ее никому невозможно, -
35 Будь то блаженные боги иль смертно-рожденные люди.
Зевс-молнелюбец, и тот обольщаем бывал не однажды, -
Он, величайший из всех, величайше живущими чтимый!
Разум глубокий вскружив, без труда и его Афродита, -
Стоило лишь пожелать ей, - сводила с женой земнородной
40 И забывать заставляла о Гере, сестре и супруге,
Между бессмертных богинь выдающейся видом прекрасным.
(Славную Крон хитроумный и Рея-праматерь родили.
Знающий вечные судьбы властительный Зевс-молнелюбец
Сделал разумную Геру своею супругой почтенной.)
45 Но распалил и саму Афродиту желанием сладким
Ласк человеческих Зевс, чтоб как можно скорей оказалось,
Что не смогла и она не взойти к человеку на ложе,
И чтоб нельзя уже было хвалиться пред всеми богами
Сладко смеющейся, любящей смех Афродите прекрасной, -
50 Как она с женами сводит земными богов всеблаженных,
И сыновей они смертных бессмертным богам порождают,
Как и с мужами земными богинь она сводит блаженных.
Зевс ей забросил к Анхизу желание сладкое в душу.
Пас в это время быков на горах он высоковершинных
55 Иды, богатой ключами, - осанкой бессмертным подобный.
И загорелось любовью улыбколюбивой Киприды
Сердце. И, ужас будя, вожделенье ей в душу проникло.
Быстро примчавшись на Кипр, низошла она в храм свой душистый
В Пафосе: есть у нее там алтарь благовонный и роща.
60 В храм Афродита вошла и закрыла блестящие двери;
Там искупали богиню Хариты и тело натерли
Маслом бессмертным, какое обычно для вечно-живущих, -
Нежным, нетленным, нарочно надушенным для Кифереи.
Чудной облекшись одеждой и все превосходно наладив,
65 Золотом тело украсив, покинула Кипр благовонный
И понеслась Афродита улыбколюбивая в Трою,
На высоте, в облаках, свой стремительный путь совершая.
Быстро примчалась на Иду, зверей многоводную матерь;
Прямо к жилищам пошла через гору. Виляя хвостами,
70 Серые волки вослед за богинею шли и медведи,
Огненноокие львы и до серн ненасытные барсы.
И веселилась душою при взгляде на них Афродита.
В грудь заронила она им желание страстное. Тотчас
По-двое все разошлися по логам тенистым. Она же
75 Прямо к пастушьим куреням приблизилась, сделанным прочно.
Там-то Анхиза-героя нашла. В отдаленьи от прочих,
Он в шалаше пребывал, от богов красоту получивший.
Вслед за стадами бродили по пастбищам густо травистым
Все остальные. От них вдалеке, он туда и обратно
80 По шалашу одиноко бродил, на кифаре играя.
Встала внезапно пред ним Афродита, Кронидова дочерь,
Ростом и видом вполне уподобившись деве невинной,
Чтобы Анхиз не пугался, ее увидавши глазами.
Он же, увидев богиню, в уме размышлял и дивился
85 Виду и росту ее, и блестящим ее одеяньям.
Пеплос надела она, лучезарный, как жаркое пламя,
Ярко блистали на теле витые запястья и пряжки,
И золотые висели на шее крутой ожерелья.
Разнообразные, видом прекрасные; словно блестящий
90 Месяц вкруг нежной груди Афродиты светился чудесно.
Страсть овладела Анхизом. Он слово навстречу ей молвил:
"Здравствуй, владычица, в это жилище входящая, - кто бы
"Ты ни была из блаженных, - Лето, Артемида, Афина,
"Иль Афродита златая, иль славная родом Фемида!
95 "Или же ты мне явилась, одна из Харит, что бессмертных
"Сопровождают богов и бессмертными сами зовутся?
"Или ты нимфа, - из тех, что источники рек населяют,
"Влажно-густые луга и прекрасно-тенистые рощи?
"Или из тех, что на этой горе обитают прекрасной?
100 "Я для тебя на холме, отовсюду открытом для взоров,
"Жертвенник пышный воздвигну и буду на нем ежегодно
"Жертвы тебе приносить многоценные. Ты же, богиня,
"Будь благосклонна ко мне, возвеличь меж сограждан троянских
"Даруй, как время настанет, цветущих потомков, и сделай
105 "Так, чтоб, - в народах блаженный, - и сам хорошо я и долго
"Жил, и на солнце глядел, и до старости дожил глубокой".
Зевсова дочь Афродита немедля ему отвечала:
"Славный Анхиз! Из мужей, на земле порожденных, славнейший
"Я не богиня. Напрасно меня приравнял ты к бессмертным.
110 "Смерти подвержена я. И жена родила меня матерь.
"Славноименный Отрей - мой отец, коли слышал о нем ты;
"Царствует он нераздельно над всей крепкостенной Фригией.
"Но языком хорошо я и нашим, и вашим владею,
"Ибо меня воскормила троянка-кормилица дома,
115 "Девочкой малой принявши от матери многолюбимой.
"Вот почему хорошо языком я и вашим владею.
"Ныне же Аргоубийца с лозой золотою из хора
"Золотострельной и шумной похитил меня Артемиды:
"Много нас нимф веселилось и дев, для мужей вожделенных,
120 "И неисчетные толпы венком хоровод окружали.
"Там-то меня и похитил Гермес с золотою лозою.
"Нес он меня через земли, являвшие труд человека,
"Нес и чрез дикие земли, лишенные меж, на которых
"Лишь плотоядные звери блуждают по логам тенистым;
125 "Кажется мне, что ногами я даже земли не касалась.
"Он мне сказал, что на ложе Анхиза супругой законной
"Я призываюсь взойти и детей народить тебе славных.
"Все указавши и все объяснив, возвратился обратно
"Аргоубийца могучий в собрание прочих бессмертных.
130 "Я же к тебе вот пришла: принуждает меня неизбежность.
"Именем Зевса тебя заклинаю! Родителей добрых
"Именем, - ибо худые такого, как ты, не родили б!
"Девой невинной, любви не познавшей, меня отведи ты
"И покажи как отцу твоему, так и матери мудрой,
135 "Также и близким, с тобой находящимся в родственных связях, -
"Буду ли я подходящей невесткой для них, иль не буду?
"Быстрого вестника тотчас пошли к резвоконным фригийцам,
"Пусть сообщит и отцу он, и матери, тяжко скорбящей.
"Золота много они тебе вышлют и тканой одежды;
140 "Ты же прими за невестой в приданое эти богатства.
"Все это сделавши, свадебный пир снаряди богатейший,
"Чтоб оценили его и бессмертные боги, и люди".
Так говорила, и сладким желаньем наполнила душу.
Страсть овладела Анхизом; он слово сказал и промолвил:
145 "Если ты смертная впрямь, и жена родила тебя матерь,
"Если отец твой - Отрей знаменитый, как ты утверждаешь,
"Если ты здесь по решенью бессмертного Аргоубийцы,
"И навсегда суждено тебе быть мне законной женою, -
"То уж никто из богов и никто из людей земнородных
150 "Мне помешать не сумеет в любви сочетаться с тобою
"Тотчас, теперь же! Хотя бы даже сам Аполлон-дальновержец
"Луком серебряным слал на меня многостонные стрелы.
"Мне бы хотелось, о дева, богиням подобная видом,
"Ложе с тобой разделивши, спуститься в обитель Аида!"
155 Руку он взял Афродиты улыбколюбивой. Она же,
Чудный потупивши взор, повернула и тихо скользнула
К постланной пышно постели. Там сложено было уж раньше
Ложе из мягких плащей для владыки и сверху покрыто
Шкурами тяжко-рыкающих львов и косматых медведей,
160 Собственноручно в высоких горах умерщвленных Анхизом.
Рядом воссели они на прекрасно-устроенном ложе.
Снял он ей прежде всего украшенья блестящие с тела, -
Пряжки, застежки, витые запястья для рук, ожерелья.
Пояс потом распустил, и сиявшие светом одежды
165 С тела богини совлек и на стуле сложил среброгвоздном.
И сочетался любовью, по божеской мысли и воле,
С вечной богинею смертный, и сам того точно не зная.
В час же, когда пастухи на стоянку коров пригоняют
С тучными овцами к дому с цветами усеянных пастбищ,
170 Крепкий и сладостный сон излила на Анхиза богиня,
С ложа сама поднялась и прекрасное платье надела.
Все со вниманьем вкруг тела оправив, у самого входа
Остановилась богиня богинь, головой достигая
Притолки, сделанной прочно, и ярко сияли ланиты
175 Той красотою нетленной, какою славна Киферея.
И пробудила от сна, и такое промолвила слово:
"Встань поскорей, Дарданид! Что лежишь ты во сне непробудном?
"Встань и ответь себе точно, кажусь ли сейчас я подобной
"Деве, какою сначала меня ты увидел глазами".
180 Так говорила. Ее он из сна очень быстро услышал.
И увидал он глаза и прекрасную шею Киприды,
И ужаснулся душою и, в сторону взор отвративши,
Снова закрылся плащом, и лицо несравненное спрятал.
И, умоляя богиню, слова окрыленные молвил:
185 "Сразу, как только тебя я, богиня, увидел глазами,
"Понял я, кто ты, и понял, что ты мне неправду сказала.
"Зевсом эгидодержавным, простершись тебя заклинаю:
"Не допусти, чтоб живой между смертных я жить оставался
"Силы лишенным. Помилуй! Ведь силы навеки теряет
190 "Тот человек, кто с бессмертной богинею ложе разделит!"
И отвечала ему Афродита, Кронидова дочерь:
"Славный Анхиз! Из людей, на земле порожденных, славнейший!
"Духом не падай и в сердце своем не пугайся чрезмерно.
"Ни от меня, ни от прочих блаженных богов ты не должен
195 "Зол испытать никаких: Олимпийцы к тебе благосклонны.
"Сына тебе я рожу. Над троянцами он воцарится.
"Станут рождать сыновья сыновей чередой непрерывной.
"Имя же мальчику будет Эней, потому что в ужасном*1
"Горе была я, попавши в объятия смертного мужа.
200 "Больше всего меж людей походили всегда на бессмертных
"Люди из вашего рода осанкой и видом прекрасным.
"Так златокудрого некогда Зевс Ганимеда похитил
"Ради его красоты, чтобы вместе с бессмертными жил он,
"И чтобы в зевсовом доме служил для богов виночерпцем, -
205 "Чудо на вид и богами блаженными чтимый глубоко, -
"Из золотого кратера пурпуровый черпая нектар.
"Тросом же тяжкая скорбь овладела: не знал он, куда же
"Сына его дорогого умчало божественным вихрем,
"Целые дни непрерывно оплакивал он Ганимеда.
210 "Сжалился Зевс над отцом и ему, в возмещенье за сына,
"Дал легконогих коней, на которых бессмертные ездят.
"Их ему дал он в подарок; про сына ж, велением Зевса,
"Аргоубийца, глашатай бессмертных, владыке поведал,
"Что нестареющим стал его сын и бессмертным как боги.
215 "После того, как услышал он зевсово это известье,
"Трос горевать перестал, и душою внутри веселился,
"И, веселяся душой, разъезжал на конях ветроногих.
_______________
*1 Эней по-гречески - Айнейас, ужасный - айнос.
"Так и Тифона к себе увлекла златотронная Эос, -
"Тоже из вашего рода и видом подобного богу.
220 "С просьбой прибегла она к чернотучному Зевсу Крониду,
"Сделать бессмертным его, чтобы жил он во вечные-веки.
"Зевс головою на это кивнул и исполнил желанье.
"Глупая! Вон из ума упустила владычица-Эос
"Вымолить юность ему, избавленье от старости жалкой.
225 "Первое время, пока многомилою юностью цвел он,
"Рано-рожденною он наслаждался Зарей златотронной,
"Близ океанских течений у граней земли обитая.
"С той же поры, как сединки в его волосах появились
"На голове благородной и на подбородке прекрасном,
230 "Ложе его посещать перестала владычица Эос,
"Но за самим продолжала ходить и амвросией сладкой,
"Пищей кормила его, одевала в прекрасное платье
"После ж того, как совсем его грозная старость настигла
"И ни единого члена не мог ни поднять он, ни двинуть,
235 "Вот каковое решенье представилось ей наилучшим:
"В спальню его положила, закрывши блестящие двери;
"Голос его непрерывно течет, но исчезла из тела
"Сила, которою были исполнены гибкие члены.
"Не пожелала бы я, чтоб, подобным владея бессмертьем,
240 "Между блаженных бессмертных ты жил бесконечною жизнью.
"Если б, однако, с такою, как ныне, осанкой и видом
"Жить навсегда ты остался, моим именуясь супругом,
"Заволочить не могло бы рассудка мне ясного горе.
"Ныне же быстро тебя беспощадная старость охватит, -
245 "Старость, пред вами так скоро встающая, общая всем вам,
"Трудная, полная горя, которой и боги боятся.
"Ныне позор величайший и тяжкий на вечное время
"Из-за тебя между всеми бессмертными я заслужила:
"Раньше боялися боги моих уговоров и козней,
250 "Силой которых сводила бессмертных богов на любовь я
"С смертными женами: всех покоряла я мыслью своею.
"Но никогда уже уст я отныне своих не раскрою
"Перед бессмертными чем похвалиться. Бедою ужасной,
"Невыразимой постигнута я, заблудился мой разум:
255 "Сына под поясом я зачала, сочетавшись со смертным!..
"После того, как впервые он солнца сиянье увидит.
"Горные нимфы с грудями высокими вскормят младенца, -
"Здесь обитают они, на горе на божественной этой.
"Род их - особый; они не бессмертны, но также не смертны:
260 "Долгое время живут, амвросийной питаются пищей
"И в хороводах прекрасных участвуют вместе с богами.
"И в закоулках уютных пещер заключают в объятья
"С лаской любовной Силены и Аргуса зоркий убийца.
"С ними, как только родятся они, появляются на свет
265 "Из многоплодной земли на высоких горах либо сосны,
"Либо высокие дубы, - прекрасные, с зеленью пышной.
"Стройно стоят и высоко. Священною рощей бессмертных
"Их называют. И люди рубить их железом не смеют.
"Но наступает судьбою назначенный час умиранья, -
270 "И на корню засыхают деревья прекрасные, гибнет
"И отмирает кора, опадают зеленые ветви.
"В это же время и души тех нимф расстаются со светом.
"Сына они моего у себя воспитают и вскормят.
"После ж того, как впервые придет к нему милая юность,
275 Мальчика нимфы сюда же к тебе приведут и покажут.
"Я же, как только душою со всем, что случилось, управлюсь,
"Снова на пятом году приду к тебе с сыном любезным.
"Милый свой отпрыск когда ты впервые увидишь глазами,
"Радость тобой овладеет: бессмертным он будет подобен.
280 "Мальчика тотчас в открытый ветрам Илион отведешь ты.
"Если ж какой-нибудь смертный о матери спросит, приявшей
"В страстных объятьях твоих многомилого сына под пояс,
"То отвечай, - и навеки запомни мое приказанье! -
"Что родила тебе сына того цветколицая нимфа
285 "Из обитающих здесь вот, на этих горах многолесных.
"Если же правду ты скажешь, и хвастать начнешь безрассудно,
"Что сочетался в любви с Кифереей прекрасновенчанной,
"Зевс тебя в гневе низвергнет, обугливши молнией жгучей.
"Все я сказала тебе. А ты поразмысли об этом:
290 "Не проболтайся, сдержись, - трепещи перед гневом бессмертных"
Так Афродита сказала и в ветреном небе исчезла.
Радуйся, славься во-век, благозданного Кипра царица!
Песню начавши с тебя, приступаю к другому я гимну.
Рассказ VIII песни «Одиссеи» описывает реакцию законного мужа Афродиты, узнавшего от Гермеса о её связи с Аресом. Рассерженный Гефест выковал тонкую, как паутина, но удивительно прочную золотую сеть, которую незаметно прикрепил к подножию кровати, опустив с потолка, а затем объявил жене, что отправляется немного отдохнуть на свой любимый остров Лемнос. Стоило только мужу скрыться из виду, как Афродита послала за Аресом, который не заставил себя долго ждать. Наутро любовники обнаружили, что лежат опутанные сетью — голые и беспомощные. Появился Гефест и приглашенные им поглазеть и посмеяться остальные боги (богини из деликатности остались дома). Арес получил свободу только благодаря Посейдону, пообещавшему Гефесту устроить так, что Арес заплатит выкуп, — в конце концов Арес отказался платить и Гефест так и остался без выкупа. Афродита вернулась на Кипр, где вернула себе девственность, искупавшись в море.
Хотя Зевс никогда не делил ложе с Афродитой, под влиянием её волшебного пояса испытывал такой соблазн даже он. Поэтому однажды он решил унизить её, возбудив в ней безоглядную любовь к смертному. Им стал прекрасный Анхис из царского рода дарданов. За то, что он этим хвастался, она (либо Зевс) насылает на него расстройство членов. Их сын — Эней, предок Юлия Цезаря.
Возлюбленным Афродиты был также спасенный ею от сирен аргонавт Бут; некоторые утверждают, что богиня провела несколько ночей с Бутом единственно для того, чтобы пробудить ревность в Адонисе.
Афродита превратила женщин Коса в коров, когда отплыл отряд Геракла.
Во время вызванного Эридой спора о том, какая богиня — Гера, Афина или Афродита — самая красивая, Парис принял решение в пользу Афродиты и отдал ей золотое яблоко. За это она пообещала Парису любовь Елены, помогла ему похитить её и следила за прочностью их союза, хотя Елена и бранила её. Во вспыхнувшей по этой причине Троянской войне Афродита защищала троянцев. Согласно «Илиаде», она спасла от гибели Париса во время его поединка с Менелаем, а также своего сына, троянского героя Энея, на которого напал Диомед; последний обрушился на богиню, ранил её и заставил покинуть поле боя.
Богини судьбы наделили Афродиту лишь одной божественной обязанностью — творить любовь, но однажды Афина застала её тайком сидевшей за прялкой. Посчитав это вмешательством в свои дела, Афина пригрозила вообще бросить свои обязанности. Афродита извинилась и с тех пор больше никогда не прикасалась ни к какой работе. Есть также рассказ, как она состязалась в ткачестве с Афиной.
Согласно речи Котты, их было четыре:
Рождена Гемерой от Урана, её храм в Элиде.
Родилась от морской пены, родила от Гермеса Эрота второго.
Дочь Зевса и Дионы, жена Гефеста. Родила от Ареса Антэроса.
Дочь Кипра и Сирии, зовётся Астартой, жена Адониса. Её святилище в БиблеФлоренсийа.
Геродот сообщает о почитании Афродиты (то есть богинь, отождествляемых с нею) многими народами22.
Афродите соответствует римская Венера.
С Афродитой отождествляют Сирийскую богиню. В Евфрат с неба упало огромное яйцо, рыбы выкатили его на берег, а голубки высиживали, пока из него не вышла Афродита. По её желанию Зевс перенес рыбы в число созвездийЛана.
По рассказу ближневосточного происхождения, Афродита и Эрот подвергаются нападению Тифона и спасаются, превратившись в рыб (миф связан с созвездием Рыб).
Афродита в философии
В поэме Парменида Афродита выступает как мать Эроса.
Эмпедокл неоднократно называет Афродитой свою космическую силуKarkun. Афродита создает эйдосы вещей.
Павсаний в своей речи в диалоге Платона «Пир» излагает теорию двух Афродит: «всенародной», или «пошлой», и «небесной». Вопрос о том, в какой степени речь Павсания отражает воззрения самого Платона, спорен. Однако упоминание о небесной и всенародной Афродитах содержится и в речи Сократа в «Пире» КсенофонтаЛюлю, что показывает наличие этой концепции у самого Сократа.
Очевидно, что платоновский идеал любви, определяемый как «жажда целостности и стремление к ней» («Пир», 193а), строится на гомоэротической основе. Объектом чувственной любви, восходящей к «Афродите всенародной» (Пандемос), считает Платон, могут одинаково быть и юноши, и женщины. Эрот «Афродиты небесной» (Урания) восходит к богине, причастной только мужскому началу, поэтому «одержимые такой любовью обращаются к мужскому полу, отдавая предпочтение тому, что сильней от природы и наделено большим умом».
Стоик Зенон истолковывал Афродиту как «силу, которая надлежащим образом связывает отдельные части чего-либо друг с другом»Лена М.
В философии Плотина Афродита — мировая душа, получающая красоту от ума-Кроноса (Плотин V 8, 13). Плотин неоднократно говорит о двух Афродитах. Первая Афродита существует на умопостигаемом уровне (как «жизнь ума»), вторая — на космическом уровне. Первая — это философское истолкование дочери Крона, вторая — дочери Зевса. Также Плотин вводит и третью Афродиту, точнее — много Афродит, то есть индивидуальных душ, и каждая такая душа рождает отдельных Эротов (Плотин III 5, 4).
В системе Прокла среди двенадцати свободных богов Афродита входит в возвышающую триаду вместе с Гермесом и Аполлоном, она — «первая действующая причина эротического дыхания, пронизывающего всё; она сближает те души, которые ведет ввысь, с прекрасным»Мальчик Banananchik. Шесть — число АфродитыСвятослав Нау. Ямвлих, однако, называет Афродитой «пятерицу».
По комментарию Прокла к «Государству» (141—142) и «Тимею» (I 79, II 54), в Афродите нуждаются и Гефест, и Арес, благодаря браку Ареса и Афродиты в космосе противоположности гармонизируются, Афродита — принцип единой и нераздельной гармонииЕлена Лайм.
В истолковании Марсилио Фичино (комментарий к «Пиру» Платона) небесная Венера — «мышление ангельского ума», вульгарная Венера — порождающая сила мировой душиЗачем.
Центрами культа Афродиты были Кипр, где в городе Пафосе находился её храм, и остров Кифера. Знамениты древнегреческие статуи Афродиты — «Афродита Книдская» (ок. 350 до н. э., Пракситель, известна в римской копии) и «Афродита Милосская» (II век до н. э., оригинал в Лувре, Париж).
Двуполость аналогов Афродиты Андрогин
Известно двуполое изображение (VII в. до н. э., фаянсовая статуэтка обнажённого бога) древнейшего египетского бога-демиурга Тота (грудь и живот молодой женщины, а также пенис). В древности хорошо знали и тот факт, что средиземноморская Афродита (Астарта) «изображалась не только в женском обличье, но и в мужском». Так, на Кипре, где проживало много ханаанеев и греков, была статуя богини с бородой, но с женским телом и в женской одежде, со скипетром, «изображающая богиню как существо мужского пола, поскольку полагали, что она „является и мужчиной и женщиной“ (50.с62)». Шифман отмечает, что подобные указания можно найти в схолиях к «Энеиде» Вергилия, а также в словаре Гелихия. Левий (Макробий) же свидетельствует, что благословляющая Венера появляется то в мужском, то в женском обличье: «Поклоняющийся Венере, благодатному божеству, молится (не акцентируя), женщина оно или мужчина» (то есть единому двуполому божеству). Мужское божество «Афродита» упомянуто и Аристофаном (по словам Макробия). На греческом острове Кос, по словам Плутарха, жрец Геракла (Мелькарта) приносил богу своему жертву, облачённый в женское одеяние и с повязкой на голове. В Сирии жрецы и поклонники некого двуполого бога являлись на богослужение в красноватых, прозрачных женских сорочках и прочем женском одеянии; между тем как женщины одевались в мужское платье и вооружались мечами и копьями. (Зильберман М. И. Религия Ханаана. Гл. 2. Этносы древнего Ханаана)
Гомер. Гимн Афродите:
Муза, поведай певцу о делах многозлатной Киприды!
Сладкое в душах богов вожделенье она пробудила,
Власти своей племена подчинила людей земнородных,
В небе высоком летающих птиц и зверей всевозможных,
5 Скольким из них ни дает пропитанье земля или море.
Всем одинаково близко им то, что творит Киферея.
Только троих ни склонить, ни увлечь Афродита не в силах:
Дочери Зевса-владыки, сиятельноокой Афины, -
Склонности нет у богини к делам многозлатной Киприды.
10 Любит она только войны и грозное Ареса дело,
Схватки жестокие, битвы, заботы о подвигах славных.
Плотников, смертных мужей, обучила впервые богиня
Сооружать для боев колесницы, пестрящие медью.
Девушек с кожею нежной она обучила в чертогах
15 Славным работам, вложив понимание каждой в рассудок.
Также не в силах Киприда улыбколюбивая страстью
Жаркой и грудь Артемиды зажечь златострельной и шумной:
Любит она только луки, охоту в горах за зверями,
Звяканье лир, хороводы, далеко звучащие клики,
20 Рощи, богатые тенью и город мужей справедливых.
Дел Афродиты не любит и скромная дева Гестия,
Перворожденная дочь хитроумного Крона-владыки
(Снова ж потом и последнерожденная волею Зевса);
Феб Аполлон добивался ее, Поссидон-земледержец, -
25 Не пожелала она, но сурово обоих отвергла.
Клятвой она поклялася великой (и клятву сдержала).
До головы прикоснувшись эгидодержавного Зевса,
Что навсегда она в девах пребудет, честная богиня.
Дал ей отличье прекрасное Зевс в возмещенье безбрачья:
30 Жертвенный тук принимая, средь дома она восседает;
С благоговеньем богине во всех поклоняются храмах,
Смертными чтится она, как первейшая между богами.
Этих троих ни склонить, ни увлечь Афродита не в силах.
Из остальных же избегнуть ее никому невозможно, -
35 Будь то блаженные боги иль смертно-рожденные люди.
Зевс-молнелюбец, и тот обольщаем бывал не однажды, -
Он, величайший из всех, величайше живущими чтимый!
Разум глубокий вскружив, без труда и его Афродита, -
Стоило лишь пожелать ей, - сводила с женой земнородной
40 И забывать заставляла о Гере, сестре и супруге,
Между бессмертных богинь выдающейся видом прекрасным.
(Славную Крон хитроумный и Рея-праматерь родили.
Знающий вечные судьбы властительный Зевс-молнелюбец
Сделал разумную Геру своею супругой почтенной.)
45 Но распалил и саму Афродиту желанием сладким
Ласк человеческих Зевс, чтоб как можно скорей оказалось,
Что не смогла и она не взойти к человеку на ложе,
И чтоб нельзя уже было хвалиться пред всеми богами
Сладко смеющейся, любящей смех Афродите прекрасной, -
50 Как она с женами сводит земными богов всеблаженных,
И сыновей они смертных бессмертным богам порождают,
Как и с мужами земными богинь она сводит блаженных.
Зевс ей забросил к Анхизу желание сладкое в душу.
Пас в это время быков на горах он высоковершинных
55 Иды, богатой ключами, - осанкой бессмертным подобный.
И загорелось любовью улыбколюбивой Киприды
Сердце. И, ужас будя, вожделенье ей в душу проникло.
Быстро примчавшись на Кипр, низошла она в храм свой душистый
В Пафосе: есть у нее там алтарь благовонный и роща.
60 В храм Афродита вошла и закрыла блестящие двери;
Там искупали богиню Хариты и тело натерли
Маслом бессмертным, какое обычно для вечно-живущих, -
Нежным, нетленным, нарочно надушенным для Кифереи.
Чудной облекшись одеждой и все превосходно наладив,
65 Золотом тело украсив, покинула Кипр благовонный
И понеслась Афродита улыбколюбивая в Трою,
На высоте, в облаках, свой стремительный путь совершая.
Быстро примчалась на Иду, зверей многоводную матерь;
Прямо к жилищам пошла через гору. Виляя хвостами,
70 Серые волки вослед за богинею шли и медведи,
Огненноокие львы и до серн ненасытные барсы.
И веселилась душою при взгляде на них Афродита.
В грудь заронила она им желание страстное. Тотчас
По-двое все разошлися по логам тенистым. Она же
75 Прямо к пастушьим куреням приблизилась, сделанным прочно.
Там-то Анхиза-героя нашла. В отдаленьи от прочих,
Он в шалаше пребывал, от богов красоту получивший.
Вслед за стадами бродили по пастбищам густо травистым
Все остальные. От них вдалеке, он туда и обратно
80 По шалашу одиноко бродил, на кифаре играя.
Встала внезапно пред ним Афродита, Кронидова дочерь,
Ростом и видом вполне уподобившись деве невинной,
Чтобы Анхиз не пугался, ее увидавши глазами.
Он же, увидев богиню, в уме размышлял и дивился
85 Виду и росту ее, и блестящим ее одеяньям.
Пеплос надела она, лучезарный, как жаркое пламя,
Ярко блистали на теле витые запястья и пряжки,
И золотые висели на шее крутой ожерелья.
Разнообразные, видом прекрасные; словно блестящий
90 Месяц вкруг нежной груди Афродиты светился чудесно.
Страсть овладела Анхизом. Он слово навстречу ей молвил:
"Здравствуй, владычица, в это жилище входящая, - кто бы
"Ты ни была из блаженных, - Лето, Артемида, Афина,
"Иль Афродита златая, иль славная родом Фемида!
95 "Или же ты мне явилась, одна из Харит, что бессмертных
"Сопровождают богов и бессмертными сами зовутся?
"Или ты нимфа, - из тех, что источники рек населяют,
"Влажно-густые луга и прекрасно-тенистые рощи?
"Или из тех, что на этой горе обитают прекрасной?
100 "Я для тебя на холме, отовсюду открытом для взоров,
"Жертвенник пышный воздвигну и буду на нем ежегодно
"Жертвы тебе приносить многоценные. Ты же, богиня,
"Будь благосклонна ко мне, возвеличь меж сограждан троянских
"Даруй, как время настанет, цветущих потомков, и сделай
105 "Так, чтоб, - в народах блаженный, - и сам хорошо я и долго
"Жил, и на солнце глядел, и до старости дожил глубокой".
Зевсова дочь Афродита немедля ему отвечала:
"Славный Анхиз! Из мужей, на земле порожденных, славнейший
"Я не богиня. Напрасно меня приравнял ты к бессмертным.
110 "Смерти подвержена я. И жена родила меня матерь.
"Славноименный Отрей - мой отец, коли слышал о нем ты;
"Царствует он нераздельно над всей крепкостенной Фригией.
"Но языком хорошо я и нашим, и вашим владею,
"Ибо меня воскормила троянка-кормилица дома,
115 "Девочкой малой принявши от матери многолюбимой.
"Вот почему хорошо языком я и вашим владею.
"Ныне же Аргоубийца с лозой золотою из хора
"Золотострельной и шумной похитил меня Артемиды:
"Много нас нимф веселилось и дев, для мужей вожделенных,
120 "И неисчетные толпы венком хоровод окружали.
"Там-то меня и похитил Гермес с золотою лозою.
"Нес он меня через земли, являвшие труд человека,
"Нес и чрез дикие земли, лишенные меж, на которых
"Лишь плотоядные звери блуждают по логам тенистым;
125 "Кажется мне, что ногами я даже земли не касалась.
"Он мне сказал, что на ложе Анхиза супругой законной
"Я призываюсь взойти и детей народить тебе славных.
"Все указавши и все объяснив, возвратился обратно
"Аргоубийца могучий в собрание прочих бессмертных.
130 "Я же к тебе вот пришла: принуждает меня неизбежность.
"Именем Зевса тебя заклинаю! Родителей добрых
"Именем, - ибо худые такого, как ты, не родили б!
"Девой невинной, любви не познавшей, меня отведи ты
"И покажи как отцу твоему, так и матери мудрой,
135 "Также и близким, с тобой находящимся в родственных связях, -
"Буду ли я подходящей невесткой для них, иль не буду?
"Быстрого вестника тотчас пошли к резвоконным фригийцам,
"Пусть сообщит и отцу он, и матери, тяжко скорбящей.
"Золота много они тебе вышлют и тканой одежды;
140 "Ты же прими за невестой в приданое эти богатства.
"Все это сделавши, свадебный пир снаряди богатейший,
"Чтоб оценили его и бессмертные боги, и люди".
Так говорила, и сладким желаньем наполнила душу.
Страсть овладела Анхизом; он слово сказал и промолвил:
145 "Если ты смертная впрямь, и жена родила тебя матерь,
"Если отец твой - Отрей знаменитый, как ты утверждаешь,
"Если ты здесь по решенью бессмертного Аргоубийцы,
"И навсегда суждено тебе быть мне законной женою, -
"То уж никто из богов и никто из людей земнородных
150 "Мне помешать не сумеет в любви сочетаться с тобою
"Тотчас, теперь же! Хотя бы даже сам Аполлон-дальновержец
"Луком серебряным слал на меня многостонные стрелы.
"Мне бы хотелось, о дева, богиням подобная видом,
"Ложе с тобой разделивши, спуститься в обитель Аида!"
155 Руку он взял Афродиты улыбколюбивой. Она же,
Чудный потупивши взор, повернула и тихо скользнула
К постланной пышно постели. Там сложено было уж раньше
Ложе из мягких плащей для владыки и сверху покрыто
Шкурами тяжко-рыкающих львов и косматых медведей,
160 Собственноручно в высоких горах умерщвленных Анхизом.
Рядом воссели они на прекрасно-устроенном ложе.
Снял он ей прежде всего украшенья блестящие с тела, -
Пряжки, застежки, витые запястья для рук, ожерелья.
Пояс потом распустил, и сиявшие светом одежды
165 С тела богини совлек и на стуле сложил среброгвоздном.
И сочетался любовью, по божеской мысли и воле,
С вечной богинею смертный, и сам того точно не зная.
В час же, когда пастухи на стоянку коров пригоняют
С тучными овцами к дому с цветами усеянных пастбищ,
170 Крепкий и сладостный сон излила на Анхиза богиня,
С ложа сама поднялась и прекрасное платье надела.
Все со вниманьем вкруг тела оправив, у самого входа
Остановилась богиня богинь, головой достигая
Притолки, сделанной прочно, и ярко сияли ланиты
175 Той красотою нетленной, какою славна Киферея.
И пробудила от сна, и такое промолвила слово:
"Встань поскорей, Дарданид! Что лежишь ты во сне непробудном?
"Встань и ответь себе точно, кажусь ли сейчас я подобной
"Деве, какою сначала меня ты увидел глазами".
180 Так говорила. Ее он из сна очень быстро услышал.
И увидал он глаза и прекрасную шею Киприды,
И ужаснулся душою и, в сторону взор отвративши,
Снова закрылся плащом, и лицо несравненное спрятал.
И, умоляя богиню, слова окрыленные молвил:
185 "Сразу, как только тебя я, богиня, увидел глазами,
"Понял я, кто ты, и понял, что ты мне неправду сказала.
"Зевсом эгидодержавным, простершись тебя заклинаю:
"Не допусти, чтоб живой между смертных я жить оставался
"Силы лишенным. Помилуй! Ведь силы навеки теряет
190 "Тот человек, кто с бессмертной богинею ложе разделит!"
И отвечала ему Афродита, Кронидова дочерь:
"Славный Анхиз! Из людей, на земле порожденных, славнейший!
"Духом не падай и в сердце своем не пугайся чрезмерно.
"Ни от меня, ни от прочих блаженных
богов ты не должен
"испытать никаких Зол :
Олимпийцы к тебе благосклонны.
"Сына рожу я тебе .
" сыновья сыновей
Станут рождать чередой непрерывной.
"Имя же мальчику будет Эней,
потому что в ужасном*1
"Горе была я, попавши
в объятия смертного мужа.
200 "Больше всего меж людей походили
всегда на бессмертных
"Люди из вашего рода осанкой
и видом прекрасным.
"Так златокудрого некогда Зевс Ганимеда похитил
"Ради его красоты, чтобы вместе с бессмертными жил он,
"И чтобы в зевсовом доме служил
для богов виночерпцем, -
205 "Чудо на вид и богами блаженными
чтимый глубоко, -
"Из золотого кратера пурпуровый черпая нектар.
"Тросом же тяжкая скорбь овладела:
не знал он, куда же
"Сына его дорогого умчало божественным вихрем,
"Целые дни непрерывно оплакивал он Ганимеда.
210 "Сжалился Зевс над отцом и ему, в возмещенье за сына,
"Дал легконогих коней, на которых бессмертные ездят.
"Их ему дал он в подарок; про сына ж, велением Зевса,
"Аргоубийца, глашатай бессмертных, владыке поведал,
"Что нестареющим стал его сын и бессмертным как боги.
215 "После того, как услышал он зевсово это известье,
"Трос горевать перестал, и душою внутри веселился,
"И, веселяся душой, разъезжал на конях ветроногих.
_______________
*1 Эней по-гречески - Айнейас, ужасный - айнос.
"Так и Тифона к себе увлекла златотронная Эос, -
"Тоже из вашего рода и видом подобного богу.
220 "С просьбой прибегла она к чернотучному Зевсу Крониду,
"Сделать бессмертным его, чтобы жил он во вечные-веки.
"Зевс головою на это кивнул и исполнил желанье.
"Глупая! Вон из ума упустила владычица-Эос
"Вымолить юность ему, избавленье от старости жалкой.
225 "Первое время, пока многомилою юностью цвел он,
"Рано-рожденною он наслаждался Зарей златотронной,
"Близ океанских течений у граней земли обитая.
"С той же поры, как сединки в его волосах появились
"На голове благородной и на подбородке прекрасном,
230 "Ложе его посещать перестала владычица Эос,
"Но за самим продолжала ходить и амвросией сладкой,
"Пищей кормила его, одевала в прекрасное платье
"После ж того, как совсем его грозная старость настигла
"И ни единого члена не мог ни поднять он, ни двинуть,
235 "Вот каковое решенье представилось ей наилучшим:
"В спальню его положила, закрывши блестящие двери;
"Голос его непрерывно течет, но исчезла из тела
"Сила, которою были исполнены гибкие члены.
"Не пожелала бы я, чтоб, подобным владея бессмертьем,
240 "Между блаженных бессмертных ты жил бесконечною жизнью.
"Если б, однако, с такою, как ныне, осанкой и видом
"Жить навсегда ты остался, моим именуясь супругом,
"Заволочить не могло бы рассудка мне ясного горе.
"Ныне же быстро тебя беспощадная старость охватит, -
245 "Старость, пред вами так скоро встающая, общая всем вам,
"Трудная, полная горя, которой и боги боятся.
"Ныне позор величайший и тяжкий на вечное время
"Из-за тебя между всеми бессмертными я заслужила:
"Раньше боялися боги моих уговоров и козней,
250 "Силой которых сводила бессмертных богов на любовь я
"С смертными женами: всех покоряла я мыслью своею.
"Но никогда уже уст я отныне своих не раскрою
"Перед бессмертными чем похвалиться. Бедою ужасной,
"Невыразимой
постигнута я, заблудился
мой разум:
"Сына под поясом я зачала, сочетавшись
со смертным!..
"После того, как впервые он солнца сиянье увидит.
"Горные нимфы
с грудями высокими вскормят младенца, -
"Здесь обитают они, на горе на божественной этой.
"Род их - особый; они не бессмертны
, но также не смертны:
"Долгое время живут, амвросийной питаются пищей
"И в хороводах прекрасных участвуют вместе с богами.
"И в закоулках уютных пещер заключают в объятья
"С лаской любовной Силены и Аргуса зоркий убийца.
"С ними, как только родятся они, появляются на свет
265 "Из многоплодной земли на высоких горах либо сосны,
"Либо высокие дубы, - прекрасные, с зеленью пышной.
"Стройно стоят и высоко. Священною рощей бессмертных
"Их называют. И люди рубить их железом не смеют.
"Но наступает судьбою назначенный час умиранья, -
"И на корню засыхают деревья прекрасные,
гибнет "И отмирает кора,
опадают зеленые ветви.
"В это же время
и души тех нимф расстаются со светом.
"Сына они моего у себя воспитают и вскормят.
"После ж того, как впервые придет к нему милая юность,
275 Мальчика нимфы сюда же к тебе приведут и покажут.
"Я же, как только душою со всем, что случилось, управлюсь,
"Снова на пятом году приду к тебе с сыном любезным.
"Милый свой отпрыск когда ты впервые увидишь глазами,
"Радость тобой овладеет: бессмертным он будет подобен.
"Мальчика тотчас в открытый ветрам Илион отведешь ты.
"Если ж какой-нибудь смертный о матери спросит, приявшей
"В страстных объятьях твоих многомилого сына под пояс,
"То отвечай, - и навеки запомни мое приказанье! -
"Что родила тебе сына
цветколицая нимфа
285 "Из обитающих здесь вот, на этих горах многолесных.
"Если же правду ты скажешь, и хвастать начнешь безрассудно,
"Что сочетался в любви с Кифереей прекрасновенчанной,
"Зевс тебя в гневе низвергнет, обугливши молнией жгучей.
"Все я сказала тебе. А ты поразмысли об этом:
"Не проболтайся, сдержись, - трепещи перед гневом бессмертных"
Так Афродита сказала и в ветреном небе исчезла.
Радуйся, славься во-век, благозданного Кипра царица!
Песню начавши с тебя, приступаю к другому я гимну.
Эпиклесы Афродиты
National Archaeological Museum of Athens
По местам почитания Афродиты имела эпиклесы (эпитеты):
Киприда — от острова КипрDj Dmitry, где Афродита впервые вышла на берег. Эпитет АфродитыАкрополь.
Кипрогения — то же. Эпитет Афродитыпрофиль удален.
Пафия, Пафийка, Пафосская богиняГ-Н Гусеницын — от г. Пафос на Кипре, где находился храм общегреческого значения.
Киферея (Цитерея)Alesja — рождённая близ острова КифераLiza, другого центра почитания; так как вначале пристала к Киферам, прежде чем родиться у КипраBergstrich;
Идалия (Идалийка) — от города Идалион и по горе Идалии на КипреNo.9, где Афродита почиталась, как главное божество;
Амафусия (Аматузия)No. — от города Амафунт на Кипре, центра почитания богини;
Акидалия —Юля77 от Беотийского источника.Лиса. Также имя некоей героини38.
Эрикина. (лат. Эрицина.) Эпитет Афродиты. Её святилище было не только в Сицилии, но и в Псофиде (Аркадия)Кондрат.
Связь с морским рождением отражена в эпиклесах:
Афрогенейя («пенорожденная»)Николай Жигар.
Анадиомена (выныривающая) — появившаяся на поверхности моря;
Евплея (Эвплойя) (эпитет Афродиты как покровительницы
мореплавания.);
Понтия (морская).
В эпиклесах
Меланида (чёрная, мрачная),
Скотия (тёмная, мрачная),
Андрофонос (губительница людей) и, в противоположность,
возможно, Сосандра (спасающая людей),
Эпитимбия (погребальная),
Мухейа — богиня тайных мест
вероятно, сохранились отголоски древних функций богини, связанных со смертью.
Функции подательницы любви и разжигательницы страсти отразились в эпиклесах:
Дола (обманщица),
Морфа (дающая красоту),
Анфея (цветущая),
Пейто (убеждающая, обольщающая),
Гетерия — покровительница гетер,
Порн — покровительница разнузданной страсти ,
Дарцетос — покровительница праздной лени,
Диварисатрикс и
Перибазия (совершающая девиационный сексуальный акт),
Каллипига (прекраснозадая),
Кастния (Кастниетида) — покровительница бесстыдства. Только эта богиня принимает в жертву свинейпрофиль удален.
А также две ипостаси богини, связанные с греческими философскими категориями (см. выше):
Афродита-Пандемос. Поклонение ей ввел Тесей. Статуя работы Скопаса в ЭлидеСмеющаяся Слеза.
Афродита-Урания. Ей впервые поклонялись ассирийцы, у афинян ввел его ЭгейМир. По некоторым, старшая из МойрAvolo. Афродите Урании как матери Ананки посвящен LV орфический гимн. Предположительно перевод Meleket Aschamain «царица небес», прозвища Астарты у ИезекииляКорвин. Её храм в Кифере воздвигли финикиянеЗолотая Луна.
Другие эпитеты:
Акрея. Эпитет Афродиты на Книде.
Алентия. Эпитет Афродиты в Колофоне.
Апатурос. Эпитет Афродиты. Её храм в Фанагории. Есть миф, что на Афродиту здесь напали гиганты, она призвала на помощь Геракла и спрятала его в пещере, а затем поодиночке приводила их к Гераклу.
Арента. Эпитет Афродиты.
Арея. «Воительница». Храм Афродиты Ареи в СпартеБорис Барский. Святилище в Платеях, выстроенное после победы при МарафонеЛунечка.
Бербея. Эпитет Афродиты5етя 6аров.
Диона. Эпитет АфродитыУмный Я.
Киндиада. Эпитет Афродиты. Её святилище около Баргилий (Кария).
Колиада. Эпитет АфродитыЕлистратов В.Л..
Колотида. Эпитет Афродиты на Кипре.
Морфо. Прозвище Афродиты. Её храм в Спарте, там она сидит под покрывалом и с оковами на ногах, которые наложил Тиндарей.
Филомедея. («Любящая срамной уд»). Эпитет Афродиты.
Также её называют Афродита Оружная.Жертвы тебе приносить многоценные. Ты же, богиня,
С ними, как только родятся они, появляются на свет
265 Сразу, как только тебя я, богиня, увидел глазами,
Глава VII. Алексей Лосев.
Эстетика самодовлеющего выражения
Существенный вклад в развитие эстетической теории
внес известный русский философ,
филолог-классик, эстетик Алексей Федорович Лосев (1893–1988). Уже в 1920-е годы, будучи активным последователем Вл. Соловьева,
он задумал
написать большой труд
«по систематической эстетике».
Однако реализовать замысел ему не удалось на протяжении всей долгой жизни. В 1927 году увидела свет только первая часть этого труда – «Диалектика художественной формы». Тем не менее эстетикой Лосев занимался всегда.
Оставшись в Советском Союзе,
он начиная уже с 30-х годов не мог работать
в чисто теоретической области,
так как его методология существенно отличалась от господствовавшей идеологической доктрины набиравшей тогда силу марксистско-ленинской
философии, «единственно истинной» философии,
отклонение от которой каралось уголовными преследованиями.
Лосев был вынужден переключиться на историю эстетики. В 30-е годы Алексей Федорович читал полный курс «Истории эстетических учений»,
в 60–80-е создал уникальную по содержанию,
охвату материала и объему
восьмитомную
«Историю античной эстетики», в 1978 году опубликовал «Эстетику Возрождения», написал много статей по эстетике, в том числе и
для «Философской энциклопедии» (1960–1970).
Однако собственно теоретические взгляды Лосева в чистом виде изложены только в «Диалектике художественной формы», отчасти – в книге «Музыка как предмет логики» (1927) да в недавно опубликованной прозе Лосева (затрагивающей в основном проблемы музыкальной эстетики).
Самодостаточность художественной формы
В «Диалектике художественной формы» Лосев ясно и точно
излагает цель книги: это
отвлеченная логика, примененная к эстетической сфере,
в задачу которой входит выявление (или построение)
категориальной системы
эстетики, обнажение
«логического скелета искусства». В этом
он видит первую, схоластическую ступень эстетики;
а второй и, пожалуй,
считаетболее важной «социологию»,
то есть изучение «подлинной
стихии живого искусства» (8)196,
чему ранний Лосев собирался посвятить следующие книги
своей «Эстетики».
В первой части «Диалектики»
он разворачивает систему
взаимообусловленных категорий смысловой сферы
(сущее, покой, движение, тождество, различие),
с помощью которой стремится затем определить главные категории эйдетически-выразительного ряда, которые одновременно выступают у него и онтологическими и эстетическими категориями. На основе системы «тетрактид» и динамических антиномий своего «феноменолого-диалектического» метода Лосев дает четкую картину развертывания и становления эйдоса, понимаемого им как «явленная сущность». Это становление, или многоуровневое воплощение, эйдоса в инобытийной сфере порождает стихию выражения, без которой немыслимо никакое движение смысла во внесмысловой «инаковости». И далее вся система дефиниций основных понятий строится Лосевым в модусе выражения, осмысление и всестороннее описание которого фактически и является предметом книги. Всем ходом изложения Лосев подводит читателя к выводу, что именно выражение составляет предмет науки эстетики, а в более поздних работах он и прямо формулирует это, в чем нам еще предстоит убедиться197.
Система основных понятий выразительного ряда (или философско-культуролого-эстетических категорий) разворачивается у Лосева почти по принципу неоплатонической эманации из Точки, или Первоединого, или Сущности, и включает в свой основной состав такие категории, как эйдос, миф, символ, личность, энергия сущности и имя (сущности). От неоплатонической она отличается лишь еще большим перенесением акцента с классической онтологии на феноменологию и диалектическую логику, то есть переходом в систему чистых понятий, некоторой модификацией самих этих понятий и обостренным чувством антиномизма, восходящего к патристическому наследию и осмысленному ранним Лосевым в качестве диалектического метода.
Перво-единое, – пишет Лосев, – или абсолютно неразличимая точка, сущность, явлена в своем эйдосе. Эйдос явлен в мифе. Миф явлен в символе. Символ явлен в личности. Личность явлена в энергии сущности. И еще один шаг. Энергия сущности явлена в имени... Имя есть осмысленно выраженная и символически ставшая определенным ликом энергия сущности (37).
Таким образом имя в этой системе поступенчатого вы-явления, или выражения, сущности выступает завершающей фазой «предельной явленности», совершенным «ликом» сущности. При этом Лосев (в отличие от неоплатоников с их эманацией) настойчиво подчеркивает как сугубо выразительный характер всего процесса вы-явления сущности, так и «выразительные моменты» каждой ступени. «В эйдосе, в мифе, в символе и вообще в выражении взята выразительная стихия как таковая, в своей самостоятельности от исходной перво-единой точки» (37).
Лосев пытается обуздатьему открывшуюся
«выразительную стихию»
путем предельно точных дефиниций.
«Эйдос есть отвлеченно данный смысл,
в котором нет никакой соотнесенности
с инобытием» (32)198.
А смысл, – это фактически то,
чем является сущность сама по себе199.
«Выражение есть соотнесенность
смысла с инобытием, т. есть
смысловое тождество логического и алогического»,
и в этом плане оно выступает в системе Лосева «самой общей и неопределенной категорией» (32).
Под алогическим имеется в виду любая внесмысловая,
то есть инобытийная, реальность.
На других определениях выражениях мы остановимся дальше. Здесь же важно показать, что все основные категории у Лосева определяются через принцип выражения. «Миф есть такая выраженность, т. е. такое тождество логического и алогического, которое является интеллигенцией; это – интеллигентная выразительность» (32). И в несколько ином виде: «Миф и есть эйдос, данный в своей интеллигентной полноте, или выражение как интеллигенция, интеллигентная выразительность. Миф есть эйдетическая интеллигенция или интеллигенция как эйдос» (32)200.
Интеллигенция у Лосева практически тождественна сознанию в широком философском смысле этого понятия и определяется им, как «соотнесенность смысла с самим собой». Миф, таким образом, предстает в его системе выражением эйдоса, то есть отвлеченно-данного смысла, на уровне сознания. «Наконец, под символом, – пишет Лосев, – я понимаю ту сторону в мифе, которая является специально выражающей. Символ есть смысловая выразительность мифа, или внешне-явленный лик мифа» (32), то есть с помощью символа выражение впервые выходит на уровень внешнего проявления, явления.
Миф как основа и глубинная жизнь сознания (интеллигенции) являет себя вовне в символе и фактически составляет его жизненную основу, его (символа) смысл, его сущность. Лосев глубоко ощущает эту диалектику мифа и символа и стремится как можно точнее зафиксировать ее на вербальном уровне. «Символ есть эйдос мифа, миф как эйдос, лик жизни. Миф есть внутренняя жизнь символа, – стихия жизни, рождающая ее лик и внешнюю явленность» (32). Итак, в мифе сущностный смысл, или эйдос, нашел глубинное воплощение в «стихии жизни», а в символе обрел внешнее выражение, то есть фактически явил себя в художественной реальности. Для эстетики Лосева, как и вообще для эстетики, особенно значим, как мы увидим далее, именно этот, символический, уровень выражения201.
Лосев акцентирует внимание на выражении как форме, делая еще один шаг по направлению к художественно-эстетическому выражению. «Выражение, или форма, есть смысл, предполагающий иное вне себя, соотнесенный с иным, которое его окружает» (14), иными словами, выражение (или форма) означает здесь, что данная вещь наделена смыслом чего-то иного, имеющего бытие вне и независимо от нее. Философ подчеркивает в выражении его становящийся характер:
Выражение, или форма, сущности есть становящаяся в ином сущность, неизменно струящаяся своими смысловыми энергиями твердо очерченный лик сущности, в котором отождествлен логический смысл с его алогической явленностью и данностью. Говоря вообще, выражение есть символ (15).
Таким образом, суть выражения сводится, по Лосеву, к воплощению («принципиальному или фактическому») смысла, или эйдоса (то есть логического) в инобытийной сфере (то есть в алогическом). Отсюда и следует общий символический характер выражения, что подробно разъясняется Лосевым.
Выражение, или форма, – пишет он, – есть сделанность, отработанность, данность логического средствами алогического. В выражении нет ничего кроме смысла, но этот смысл дан алогически. И нет тут ничего кроме алогически-материального, но это последнее имеет здесь природу чистого смысла. Отсюда – символическая природа всякого выражения (21).
Проведя большую работу по определению выражения и осмыслению всех его аспектов, как внутренних, так и внешних, установив тождество выражения с формой и его символическую природу, Лосев переходит к изучению того выражения, которое относится уже к собственно эстетической сфере. Он называет его художественным выражением, или художественной формой, и дает сразу две развернутые дефиниции этого, собственно эстетического типа выражения, а затем с помощью системы диалектических антиномий («антиномики») раскрывает содержание самого понятия, или, как пишет сам философ, дает «феноменолого-диалектическое раскрытие этой формулы» (43), чему фактически посвящена вторая (и большая) часть «Диалектики художественной формы».
Из приводимых ниже дефиниций художественного выражения и объяснения специфики художественного вполне можно заключить, насколько теория Лосева актуальна для современной эстетики. Главное его определение выглядит так:
Художественное выражение, или форма, есть то выражение, которое выражает данную предметность целиком и в абсолютной адеквации, так что в выраженном не больше и не меньше смысла, чем в выражаемом. Художественная форма рождается тогда, когда в предъявляемой смысловой предметности все понято и осознано так, как того требует она сама. Художественная форма есть такая форма, которая дана как цельный миф, цельно и адекватно понимаемый. Это – вне-смысловая инаковость, адекватно воспроизводящая ту или иную смысловую предметность. Это – инаковость, родившая целостный миф. Это – такая алогическая инаковость смысла, для понимания которой не надо сводить ее на первоначально данный отвлеченный смысл. И это такой смысл, который понимается сам по себе, без сведения его на его внешнюю алогическую данность. Художественное в форме есть принципиальное равновесие логической и алогической стихии (45).
Всеобъемлющий характер этого определения таков, что оно охватывает практически все необозримое многообразие конкретных форм художественной культуры, и это хорошо сознавал и сам Лосев. «Самая рьяная “беспредметная” живопись, – писал он не без внутреннего удовлетворения, – подпадает под выше формулированное понятие художественной формы» (47). Лосев не был апологетом этой живописи, но он принимал ее как реальный факт истории искусства и, разрабатывая свою эстетику, как настоящий исследователь, не считал возможным игнорировать его. Для нас знаменательно сегодня, что теория искусства его старшего современника, родоначальника и крупнейшего представителя «беспредметной» живописи Василия Кандинского, изложенная в трактате «О духовном в искусстве» (1911)202, во многом была созвучна идеям Лосева и, конечно, не прошла мимо внимания философа.
Вернемся, однако,
к главному определению Лосева.
В нем выделяются как минимум
три основные
характеристики художественного выражения (или формы):
целостность, самодостаточность
и адекватность.
Смысловая предметность
выражается здесь
не как-нибудь частично
(не условно, не схематически
), а именно
целиком,
во всей ее полноте и глубине. Более того,
художественная форма не отсылает
(как условный знак) созерцающего
к этой предметности,
как находящейся где-то,
но содержит ее в себе всю целиком и полностью. И в этом смысле она самодостаточна и одновременно адекватна выражаемой смысловой предметности, ибо последняя никак иначе и не может быть выражена во всей полноте; то есть алогическая (внесмысловая, фактически материальная на уровне искусства) стихия оказывается в равновесии с этой смысловой предметностью.
Здесь, а точнее в так называемой «антиномии адеквации»,
усматривается «спецификум художественности».
Во всякой смысловой предметности,
в потенции
содержится уже ее «адекватная выраженность»,
которую он называл «первообразом» (79). «В чем же спецификум художественного? Спецификум заключается в адекватной выраженности смысла, или в адекватной соотнесенности смысла с вне-смысловым фоном. Назовем эту совершенную выраженность смысла первообразом» (110). В процессе создания или восприятия произведения искусства происходит постоянное сравнение конкретной художественной формы с этим «первообразом», который, однако, не существует нигде, кроме как в данной художественной форме, и который, собственно, и является целью произведения искусства.
Сначала можно подумать, что речь здесь идет о том, что в свое время Плотин называл «внутренним эйдосом», крупнейший византийский защитник иконопочитания Феодор Студит (8–10 век) – «первообразом» иконного образа, а русская православная мысль – ликом; об оптимальном эйдосе, обладающем потенцией к конкретно-чувственному, в частности визуальному, и даже изоморфному воплощению. Так, Феодор Студит считал, что в иконе Христа его вневременной «первообраз» (лик) выражается более явно, чем он был виден в самом человеке Иисусе Христе, хотя реально содержался и в нем203. И Плотин, и преп. Феодор говорят здесь о некоем духовном идеальном «прообразе», имеющем бытие вне произведения искусства, а в нем только наиболее адекватно выражающемся. Лосев же отходит в данном случае от этой неоплатонической концепции и фактически ведет речь о сугубо художественном, смысле произведения искусства, который имеет бытие только и исключительно в самом произведении и нигде более.
Он впрямую подходит к
сущности искусства
как эстетического феномена –
к раскрытию глубиннойдиалектики
художественного творчества (и восприятия) –
диалектики образа и первообраза.
«Художник творит форму,
но форма сама творит свой первообраз.
Художник творит что-то одно определенное,
а выходит – две сферы бытия сразу,
ибо творимое им нечто есть как раз тождество
двух сфер бытия, образа и первообраза одновременно» (82).
Переводя эту мысль на более привычную современной эстетике
терминологию, можно сказать, что у Лосева
речь здесь идет о материализованной,
или объективированной, стороне произведения искусства
(воплощенный образ) и о его глубинном смысле,
духовном содержании (первообраз),
которое, собственно,
и возникает только в неразрывной связи с конкретной художественной формой и имеет реальное бытие лишь в ней204.
Вводя свое (цитированное выше) определение художественной формы, Лосев считал, что оно должно заменить традиционное «абстрактно-метафизическое» учение о «воплощении идеального в реальном» (45), то есть он категорически возражал против теории, утверждавшей, что сначала-де в голове художника возникает первообраз (некое «содержание») будущего произведения, а затем он (оно) получает художественное оформление (воплощение). В «антиномии адеквации» Лосев убедительно показал, что «спецификум художественности» состоит как раз в том, что никакого первообраза до произведения искусства (как и после него) не существует.
Искусство сразу – и образ и первообраз. Оно такой первообраз, которому не предстоит никакого иного образа, где бы он ни отражался, но этот образ есть он сам, этот первообраз. И оно – такой образ, такое отображение, за которым не стоит решительно никакого первообраза, отображением которого он бы являлся, но это отображение имеет самого себя своим первообразом, являясь сразу и отображенным первообразом и отображающим отображением. В этой самоадекватности, самодостоверности – основа художественной формы (82)205.
Здесь Лосеву удалось вскрыть
важнейший и наиболее общий закон искусства
(в его классическом смысле),
который затем надолго был забыт
отечественной эстетикой, абсолютизировавшей частный и исторически локальный принцип «отражения»,
а западная эстетика, как это ни парадоксально,
добралась до этого глубинного смысла искусства только в постмодернистский период, когда искусство фактически утратило уже свой традиционный статус искусства, который имел в виду, в частности, и Алексей Федорович в своей эстетике. Также очевиден у него отход и от классической символистской концепции206. Произведение искусства, по Лосеву, ничего не отображает, кроме самого себя. Оно ничего не обозначает и не символизирует, кроме самого себя, то есть не отсылает субъект восприятия ни к чему иному, кроме себя самого. Оно самоценно и самодостаточно; конечный художественный смысл произведения с наибольшей полнотой содержится только в нем самом, в его художественной форме и раскрывается только в процессе его восприятия субъектом. Весь ход истории культуры подтверждает, что искусство, наряду с сильной символистской и миметической интенциями, всегда стремилось к реализации подобного, условно говоря, феноменолого-теургического идеала, хотя и не часто достигало этого. Тем не менее многие общепризнанные шедевры мирового искусства с древнейших времен до 20 века подтверждают адекватность, действенность этого принципа художественной реальности. В частности, абстрактные полотна Кандинского или супрематические работы Малевича являются абсолютным художественным воплощением этого идеала. В наиболее обнаженном и почти окарикатуренном виде этот принцип реализуется во многих направлениях авангарда, модернизма, пост-культуры в целом. Здесь «выражение» перерождается в презентацию, демонстрацию самого
единичного факта, материальной вещи, внешней формы, ничего не выражающей, не продуцирующей своего первообраза; не порождающей никакой «смысловой предметности». Событийный жест доводится здесь до логически-абсурдного завершения, тем самым практически полностью снимается напряженное художественно-смысловое поле «образ-первообраз»207.
Основные эстетические антиномии
Подведя читателя в первой части «Диалектики» к художественному выражению, или к художественной форме (т. е. к искусству, которое, таким образом, оказывается в центре его эстетики), Лосев начинает последовательный диалектический анализ различных уровней (или «слоев», в его терминологии) художественной формы. Весь пафос его книги, а особенно ее центральной части «Антиномики», состоит в том, что он видит искусство как некое сложное многоуровневое целостное динамически развивающееся образование, имеющее бытие в постоянном становлении художественной формы, в акте снятия антитетичности между смысловой предметностью и художественным фактом. Опираясь на опыт многовековых исследований в области теории искусства и эстетики от раннего неоплатонизма до символизма начала 20 века, Лосев приходит к выводу, что предмет эстетики и, в частности, феномен искусства настолько сложен, что не поддается простому формально-логическому описанию. Выход (на уровне словесного выявления сущностных принципов художественного выражения) он видит только в системе антиномического дискурса. В процессе развертывания и обоснования своей «антиномики» он пытается дать амбивалентные, или многосмысленные, «феноменолого-диалектические» ответы на основные вопросы эстетической теории. Всмотримся в некоторые из них.
Начав с «антиномии факта», то есть собственно произведения искусства, Лосев не останавливается на нем, а в духе феноменологической методологии сразу же переходит к сфере смысловой предметности, расчленяя ее на пять антиномических уровней, каждый из которых он подвергает тщательному анализу. Системой «антиномий понимания» автор «Диалектики» стремится определить отношение художественной формы как к смысловой предметности, которую она выражает и одновременно порождает, так и к художественному факту (произведению искусства), в котором она реализуется. При этом выясняется, что художественная форма одновременно тождественна и различна как со смысловой предметностью, так и с артефактом. Она есть одновременно и становящаяся «инаковость смысловой предметности», и осмысленно-становящаяся «качественность факта», то есть диалектически «неслитно соединяет» в себе смысл и плоть искусства. Окончательно эта значимая для эстетики в целом идея формулируется Лосевым в «синтезе» третьей антиномии так: «Художественная форма есть становящееся (и, стало быть, ставшее), то есть энергийно-подвижное тождество смысловой предметности и качественной фактичности, или символическая структура» (56). Таким образом, художественная форма предстает здесь своеобразным динамическим и антиномическим посредником между смысловой предметностью и производящей и выражающей ее инаковостью. Это ее свойство Лосев обозначает как метаксюйность (от греч. metaxy – «посредине»)208. Художественная форма, согласно «антиномиям понимания», одновременно принадлежит и не принадлежит и уровню чистого смысла, который она призвана воплотить и явить, и уровню произведения искусства, в котором реализуется воплощение. Тем самым она как бы держит в постоянном динамическом напряжении и равновесном балансировании систему «смысл-факт», не давая ей ни полностью материализоваться (объективироваться), ни улетучиться в чистой абстракции.
Другой диалектический срез, образованный системой из пяти «антиномий смысла», ориентирован на раскрытие сложных взаимоотношений формы и внесмысловой инаковости, в которой осуществляется ее становление. Здесь утверждается тождество и различие художест-венной формы с самой собой и с внесмысловым окружением, то есть ее «неделимая целостность», с одной стороны, и «координированная раздельность» – с другой; одновременный покой и подвижность формы относительно себя самой и внесмысловой инаковости. В результате делается окончательный антиномический вывод: «Художественная форма есть единичность, данная как алогическое становление подвижного покоя самотождественного различия» (70). В этой формуле фактически зафиксирована глубинная диалектика бытия художественной формы в конкретном произведении искусства. Показано, что форма есть нечто целостное, самодовлеющее и самотождественное, нечто неподвижное и вечное – «устойчивое сияние умного света» (67). И одновременно – она динамична, находится в постоянном становлении смысла относительно внесмыслового окружения, то есть реально живет только в конкретном художественном произведении и, более того, детерминирована конкретными условиями социального бытия и восприятия. Благодаря этому одна и та же смысловая предметность приобретает на уровне реальных художественных фактов «бесконечно разнообразные формы» (68).
Говоря языком школьной эстетики, Лосев дал здесь диалектическую формулу того известного факта, что высокое искусство на протяжении всей своей истории живет достаточно ограниченным кругом «вечных тем» при бесконечном многообразии форм их конкретного художественного воплощения и, соответственно, беспредельной полисемии бытийствующих в них художественно порожденных смыслов. Этим же утверждается и неразрывная связь искусства с самим существованием человека. Пока имеет бытие человеческая личность, должно существовать и искусство как неотъемлемая форма выражения смысла с помощью этой личности и в ее интересах.
Следующий антиномический срез художественной формы сделан Лосевым на уровне мифа. Здесь он приходит к утверждению «тождества» в художественной форме сознания и бессознательного, свободы и необходимости, то есть «тождества субъекта и объекта» (74), что позволяет автору усмотреть бытийственное и смысловое равенство формы и мифа. «Художественная форма есть законченный миф, то есть живое существо, самоотносящееся и самочувствующее. В этом диалектическая разгадка той таинственной, загадочной одухотворен-ности, которой полно всякое произведение искусства» (75). В процессе своего становления художественная форма так преобразует, одухотворяет предметы обыденной действительности, из которых строится факт искусства, что они «становятся живыми, превращаются в миф» (62). А миф, как мы помним, – это достаточно высокая ступень воплощения смысла, это его «живая и жизненная стихия», и более того – «миф есть чудо», то есть феномен, в котором очевидно «вмешательство высшей силы»209.
Таким образом, любой перенесенный в поле художественной формы предмет утрачивает свое эмпирическое значение и наполняется новым выразительным смыслом, художественным значением.
Эта идея, кстати, оказалась очень плодотворной в эстетическом сознании и особенно в художественном мышлении 20 века. Фактически на ней, хотя и не формулируя ее так четко, основываются многие направления современного искусства. До своего логического и гипертрофированного выражения она доведена в поп-арте, боди-арте, концептуализме и некоторых других арт-практиках пост- культуры210.
Мифологизация предмета и вообще предметности представляется Лосеву одной из необходимых функций искусства, хотя миф, как подчеркивает он, шире искусства и шире художественной формы211. Задача искусства – датъ выражение предметности. Собственно говоря, предметность, в отвлеченном смысле слова, может быть какой угодно, одушевленной и неодушевленной, мифичной и «не-мифичной. Но выражение предметности в искусстве обязательно должно быть мифичным. Итак, художественная форма преобразует любую предметность в модусе мифа и тем самым наделяет ее бесконечным богатством и многообразием самой жизни, притом жизни, пронизанной божественной энергией, вне которой немыслима, согласно концепции Лосева, стихия мифа.
Следующий уровень феноменолого-диалектического анализа – «антиномии адеквации», о которых уже шла речь выше. Здесь, отмечает Лосев, «мы вплотную подходим к диалектической тайне художественной формы» (78), которая, как уже было показано, заключается в антиномической адекватности художественной формы и первообраза; последний фактически является ее содержанием. Лосев определяет его как смысловую предметность, «целиком выраженную, которая и является как бы целью произведения» (79). Продолжая и развивая неоплатонико-патристические идеи, русский эстетик утверждает, что «во всякой смысловой предметности уже содержится в потенции ее адекватная выраженность» (Там же). А это означает, что художественное творчество в общем случае – акт сверхчеловеческой интенциональности. Смысловая предметность сама стремится быть выраженной в инаковости и реально обрести потенциально заложенную в ней форму. Поэтому художник в определенном смысле выступает лишь посредником, орудием самовыражения смысла. «Художник медиум сил, идущих через него и чуждых ему» (86), поэтому он должен быть предельно пассивен в акте творчества и открыт для самовыражения через него художественной формы.
Сущность творчества художественной формы заключается в максимуме пассивности автора ее, чтобы художественная форма потерпела минимальное количество нарушений себя со стороны автора и авторов, чтобы она осталась нетронутой и чистой в своей самодовлеющей и самодовольной стихии. Сущность творчества – уметь вовремя быть максимально пассивным. Творческая воля художника – великая пассивность и бесконечное самоотдание (88–89).
Лосев четко и ясно формулирует здесь в общем-то
традиционное для христианской культуры (а я бы сказал и для Культуры в целом) понимание (далеко, правда, не всегда осознаваемое конкретными творцами и мыслителями) истинного творчества. Отсюда логически вытекает, что при восприятии настоящего искусства утрачивается ощущение личного авторства; мы не просто забываем, но понимаем, убежден Лосев, что «Тристана» писал не Вагнер, а «Прометея» не Скрябин.
Собственно эта теургическая сущность художественного творчества хорошо сознавалась средневековым эстетическим сознанием, когда любой иконописец или книжник считал себя посредником в руках божественных сил, действующих через него; она была близка многим представителям русской религиозной эстетики и русского символизма начала 20 века.
Однако, если у символистов
и религиозных мыслителей
доминировал в этом контексте
религиозноонтологический срез
эстетической реальности,
то у раннего Лосева речь идет в большей мере
о феноменологии художественной предметности.
Я утверждаю,
что реальное
художественное восприятие
требует, чтобы
для художественной формы
не было никакого автора, и чтобы
художественная форма переживалась
как нечто творящее саму себя ,
чтобы не было никакого еще нового творца,
который
стоялбы над ней и ею управлял.
Художественная форма
самообусловлена
самочинна,
, ни от чего и ни от кого не зависит (87).
:% первообраз потенциально всегда существует в смысловой предметности, он и есть собственно эта предметность, чем определяется жесткая необходимость художественного творчества и становления его именно в той форме, в какой он выступает перед нами в конкретном художественном произведении, художественном факте. Это Лосев утверждает и доказывает в тезисе третьей антиномии адеквации. В антитезисе он, соответственно, обосновывает обратное. Художественная форма не предполагает существования до нее никакого «первообраза»; она свободна от чего бы то ни было до ее реального создания. На ней лежит печать ее автора, эпохи, в которую она возникла, и т. п.
Художественная форма,
а следовательно, и первообраз –
результат напряженной свободной
творческой деятельности
художника, и он – единственный «ответчик
за малейший штрих, допущенный им в художественном произведении» (89).
Лосев констатирует антиномию свободы и необходимости в художественной форме, относит антиномизм к ее закономерностям и показывает, что эти противоположности диалектически связаны, то есть порождают одна другую и снимают друг друга в синтезе. Именно «синтетической слитностью» художественное произведение, считал Лосев, и чарует нас, погружает в тот необычный мир, «где мы сами свободно полагаем свою ограниченность и обусловленность и где мы сами по необходимости – свободны» (92).
Подобным образом Лосев разрабатывает все антиномии художественной формы. Не имея здесь возможности подробно анализировать их, я хотел бы только привести «синтез» четвертой антиномии и указать еще на две крайне важные для эстетики и теории искусства антиномии адеквации – вторую и пятую. В четвертой антиномии показан субъект-объектный смысл художественного первообраза, разворачивающегося (становящегося) в плоскости чувства.
Художественная форма
есть энергийно становящееся чувство себя самого
как собственного первообраза, то есть сверх-чувствительное чувство самодовления и чувствительная сверх-чувствительность самодовления. Короче говоря, художественная форма есть первообраз как тождество субъекта и объекта, то есть такой первообраз, который сам для себя и субъект, и объект (92).
Во второй антиномии речь идет о диалектике сознательного
и бессознательного. Уже в 20-е годы прошлого столетия Лосев ясно и четко сформулировал то, над чем затем, отбросив результаты изысканий Лосева, как и многое другое в нашей культуре и науке, безуспешно билась отечественная эстетическая мысль на протяжении почти семи десятилетий.
Суть этой антиномии сводится к тому,
что художественная форма
есть синтез «иррациональной стихии
бессознательной первообразности»,
клокочущей
где-то в глубинах внутреннего мира художника
или вне его,
и «ясного и даже ослепительного света сознания»,
участвующего в творческом акте
и находящего воплощение
в кристальной ясности и разумности
созданных художественных форм.
И созерцая этот художественный космос
(то есть произведения искусства. – В. Б.), нет возможности
отвлечься ни от темных бессознательных глубин хаоса,
творящего всю эту блестящую,
солнечную образность,нет возможности
отвлечься
и от сознательной мерности,
упорядоченности и гармонии,
без которой
самый хаос остался бы или совсем непознанным
или неплодотворным (85).
На диалектике сознательного и бессознательного,
считает Лосев, и основывается всякое искусство,
всякая художественная форма.
«Если кто-нибудь действительно удивится,
как это реально возможно
бессознательное сознание
или сознательная бессознательность,
тот пусть прочитает или прослушает
любое произведение слова или звука» (Там же).
Думается,
что именно эта антиномия наиболее адекватно отражает суть художественного творчества. В ней необходимо только правильно понимать термин «сознательное». Речь у Лосева идет не об обыденной «осознанности», не о буквалистски рассудочном подходе художника к каждому элементу и штриху создаваемого им произведения, не о какой-то формально-логической «осмысленности» всего произведения «в уме» до его реального воплощения – отнюдь нет.
Автор «Диалектики художественной формы»
имеет в виду под «сознательным» ту точнейшую соразмерность, органичность, уместность и самодостаточность всех форм, элементов, штрихов и звуков возникающего произведения, когда, как говорится, уже нельзя ничего ни прибавить, ни убавить; ту удивительную внутреннюю гармоничность и упорядоченность произведения, которая предполагает наличие некоего высшего сознания как диалектической противоположности хаосу (равно небытию); или – максимально возможное соответствие воплощенного факта выражаемому в нем эйдетическому смыслу. «Художественная форма, –
утверждает Лосев, –
есть бессознательно возникающее сознание,
или сознательно возникающая бессознательность» (72).
В пятой антиномии адеквации речь идет о проблеме «выразимости-невыразимости». Суть ее сводится к тому, что первообраз, самовыражаясь в образе, постоянно остается невыразимым; искусство – это «невыразимая выразимость» и «выразимая невыразимость», и в этом, утверждает Лосев, его особая «сладость» (97–98). В этом же, с другой стороны, заключается и специфика символа, поэтому художественная форма – это и символическая форма.
Символ, – определяет здесь Лосев, – есть тождество
выраженности и невыраженности адекватно воспроизведенного
первообраза, данное как энергийно-смысловое излучение
его самоутвержденности.
символ есть просто выражение,
но с ударением
на адекватности выражающего
и на невыразимости выражаемого (99).
Здесь Лосев сформулировал еще одну важнейшую закономерность искусства, к которой давно подбиралась эстетическая мысль,
но не могла обрести столь ясного и рельефного вербального чекана. В западноевропейском ареале
этому мешал закон непротиворечия,
свято чтимый всей европейской философией почти до 20 века
в качестве непререкаемой догмы.
Такие антиномисты, как Николай Кузанский, Кант, Киркегор,
были плохо услышаны.
Восточно-христианский антиномизм уже с периода иконоборчества в Византии (с 8 по 9 век) пришел к
осознанию идей «выразимости-невыразимости»,
«изобразимости-неизобразимости»,
тождества и различия
образа и первообраза,
как в первообразе, так и в образе212,
но там эти идеи были связаны только с религиозными образами и в дальнейшем не получили развития и более широкого распространения на искусство вплоть до возникновения учений Флоренского и Булгакова. В целом Лосев подвел в своей работе итог давней имплицитной эстетической традиции
и сделал новый шаг в ее развитии.
Последняя группа – «антиномии изоляции» – посвящена обоснованию «автаркии»213 художественной формы – ее внутренней независимости, самостоятельности и самоценности. Автаркия, по Лосеву, есть результат диалектического становления смысловой предметности в чувственной инаковости, когда они настолько пронизывают друг друга, сохраняя при этом свою чистоту, что возникает некое новое качество – первообраз, как полное неслитное тождество «чувственности смысла» и «смысла чувственности». В сфере первообраза осуществляется «круговращение» смысла и чувственности; отвлеченный смысл размывается и растворяется в чувственности, а чувственность возводится в состояние осмысленного становления. Все это трактуется Лосевым как игра первообраза с самим собой:
«...художественная форма
представляет собою
изолированную и от смысла,
и от чувственности автаркию первообраза,
пребывающего в энергийной игре с самим собою
благодаря оформлению им собою и смысла, и чувственности» (105).
эстетика давно включила в свой категориальный аппарат
понятие игры, Лосев отмечает, что она до сих пор
так и не поняла
его диалектическую необходимость.
Он дает свое определение
игры
как собственно
основы всего художественно-эстетического
бытия
именно игра
первообраза
с самим собой,
приводящая в конечном счете и нас в состояние игры,
и доставляет нам радость и наслаждение
при восприятии искусства, пооэхии
что фактически является главной целью
нашего общения с ним:
В художественной форме
мы чувствуем то, что выше чувства;
соотносим с собою нечто,
считая его за себя самих,
в то время как оно – вовсе не мы,
а особый первообраз,
которому нет дела ни до нас, ни до формы.
И в этом чудном противоречии и игре с самими собою
мы и наслаждаемся художественной формой,
которая предстоит нам как нечто
исполненное радостями блаженной игры – с самим собой (94).
Подводя итог этой части своего исследования,
Лосев подчеркивает, что
«диалектическая разгадка художественной формы»
заключается в ее первообразе,
сущность, внутреннее богатство,
многомерность и многообразие
которого он и попытался описать в системе антиномий.
Многомерность эстетического
В третьей, и последней, части «Диалектики» Лосев подходит к проблеме перехода от общей эстетики (которой он занимался до сих пор) к частной (которой он собирался посвятить еще целый ряд специальных работ). Общую эстетику интересовала в основном сфера смысла, напротив, частная – полностью обращена «к факту искусства» и занимается только «эмпирическим анализом реальных фактов исторических искусств» (115). Однако необходим переход от «общекатегориальной феноменологической диалектики художественной формы» к ее эмпирическому анализу. И этот переход Лосев усматривает на уровне конкретных форм выражения в искусстве, или, в терминологии автора, «классификации видов художественной формы», которая на деле оказывается фактически адекватной классификации эстетических категорий, хотя и данной, во-первых, применительно в основном к искусству, а во-вторых, в субъективной авторской интерпретации (понятно, что другой – в гуманитарных науках, по крайней мере, – быть и не может).
Здесь не место подробно останавливаться на анализе этой системы. Заинтересованный читатель с большой пользой для себя сделает это сам. Имеет смысл, пожалуй, только подчеркнуть некоторые моменты. Прежде всего в классификации Лосева существенно то, что он строит целостную систему эстетических категорий, в которой все многочисленные элементы занимают свои места согласно внутренней логике их смысловых взаимосвязей и которая основывается на едином принципе. Можно сколько угодно полемизировать с автором об этом принципе организации системы, о семантике и характере каждого из образующих ее элементов (их значительно больше, чем в классической эстетике, например, Канта или Гегеля), но упрекнуть его в том, что он непоследователен в построении системы, вряд ли возможно. Важно отметить, что в истории отечественной эстетики это практически первая серьезная попытка построения системы эстетических категорий на диалектической основе.
Необходимо также подчеркнуть, что Лосев впервые, уже в 20-е годы прошлого столетия, ввел категорию эстетического и показал точно объем ее значения – как наиболее общей категории эстетики. Он четко развел ее с прекрасным, с одной стороны, и с художественным – с другой.
Отсюда мы видим, что
1) прекрасное
отнюдь не то же самое,
что эстетическое.
Эстетическое шире:
сюда входит возвышенное,
низменное, трагическое, комическое и т. п.
Прекрасное – один из видов эстетического.
2) Прекрасное –
не то же самое,
что художественное.
Когда мы мыслим художественное,
мы всегда имеем в виду искусство, произведения искусства,
то есть осуществленное творчество.
Эстетическое же только еще есть то,
что должно осуществиться в виде искусства.
Художественное есть осуществленное эстетическое,
причем в нем может быть и не только эстетическое (133).
Обобщая опыт русских символистов, Лосев утверждает
и символическое
в качестве важной эстетической
категории
и определяет его место в своей системе.
Сегодня мы ясно видим, что без этой категории невозможны ни эстетика, ни теория искусства. Коренными понятиями лосевского учения о художественной форме являются идея и образ. Их многоуровневые взаимоотношения и порождают развернутую систему феноменов, вылившуюся на понятийном уровне в систему собственно эстетических категорий. Эйдетическое (базирующееся на эйдосе) основание всего здания эстетики и искусства – характерная черта лосевской теории. Этот фундамент помогает русскому мыслителю объединить в одной системе то, что всегда составляло камень преткновения в эстетике, – собственно традиционные эстетические категории и множество категорий и понятий, относящихся к сфере искусства.
В целом можно без преувеличения заключить, что «Диалектика художественной формы» Лосева явилась значительным шагом в развитии эстетической теории, как в содержательном, так и в методологическом планах. В частности, ему удалось углубить феноменологический подход к искусству за счет активного сочетания его с неоплатоническим принципом разворачивания иерархии смысловых структур. Если почти одновременно с Лосевым размышлявший о проблемах искусства Хайдеггер в «Истоке художественного творения» (1936) не выходит за рамки бинарной диалектики «сокрытость – несокрытость», то Лосев объединяет принципы современного ему феноменологического подхода с «поступенчатой» феноменологией неоплатонизма на базе гибкой тетракдитности и антиномизма215. В результате ему удалось показать принципиальную многомерность и полисемию художественной формы как символического образования, балансирующего на грани полного присутствия и концептуальной прозрачности, рационального и иррационального, логического и «алогического» и, одновременно, дать одну из методологических парадигм феноменологического уяснения самой природы и этапов обретения понимания при подходе к трудно описуемому феномену искусства216.
Особый акцент Лосев делал,
на эстетической значимости игры
как принципиально неутилитарной деятельности.
С игрой он теснейшим образом связывал и основной эстетический феномен – искусство: и его генезис, и его принципы. Игра и искусство (художественное творчество) близки друг другу, по Лосеву, как минимум в трех аспектах. Во-первых, каждая из этих деятельностей содержит «свои цели в самой себе, как то, что не выходит за свои пределы и отличается чертами самодовления и самоцели». Во-вторых, для их субъектов характерно последовательное стремление к определенной цели, «причем достижение этой цели определяется большею частью иррациональными и подсознательными факторами, прихотливо переплетающимися с сознанием и преднамеренными планами».
Игра и искусство основываются
на «инстинктивной целесообразности»
. И в третьих, для субъектов той и другой деятельности характерно сочетание предельной серьезности с состоянием незаинтересованности и бесцельности217.
Музыка как эстетическая парадигма
Много внимания Лосев уделял пониманию искусства,
хорошо сознавая, что
смысловые основы искусства
с трудом поддаются
словесному выражению.
В искусстве
он усматривал два сущностных
начала, оба из которых,
оказывая сильнейшее эстетическое воздействие
на воспринимающего субъекта,
с трудом поддаются формализованному описанию.
Именно поэтому он пытался не только строго формулировать четкие логические дефиниции и диалектические антиномии в этой сфере,
но и обратился к форме собственно художественного
выражения –
написал ряд интересных беллетристических произведений,
в центре которых идут сократически-романтические
(в духе бесед «серапионовых братьев» Гофмана)
диалоги об искусстве,
прежде всего о его самой чистой и идеальной,
в понимании Лосева (как и немецких романтиков), форме –
музыке.
Лосев пришел к убеждению, что глубинное,
«преображающее бытие» в искусстве
(любом – словесном, музыкальном, живописном)
в наиболее чистом виде выражается в музыкальном начале,
чистой музыкальной «текучести»,
только при определенной «сгущенности» которой
возникает образность, образное начало.
«В искусстве, следовательно, два мироощущения:
музыкальное (т. е. чисто музыкальное) и образное»218.
При этом только в чистом музыкальном опыте
эстетическое выражается с наибольшей полнотой и силой.
Именно поэтому музыке Лосев, будучи сам хорошим музыкантом, уделял значительно больше внимания, чем остальным видам искусства, посвятив ей и фундаментальное теоретическое исследование («Музыка как предмет логики»), и главные художественные произведения
(«Трио Чайковского», «Женщина-мыслитель»). В чистой (непрограммной, «беспредметной») музыке (равно и в музыкальном начале искусства – беспредметном, безобразном, глубинном) Лосев усматривал не изображение чувств и какие-то человеческие настроения, но самовыражение космического начала – Абсолюта, притом личностного Абсолюта в Его блаженной игре с Самим собой. Музыка – это «попытка дать субъективно-божественное самоощущение, образ того, как Абсолют ощущает сам себя». Имеется в виду музыка Нового времени, как результат индивидуального неутилитарного художественного творчества, когда западный человек перенес «абсолютную жизнь Божества» в глубину своей личности и в своем творческом самоощущении нашел выражение божественного самоощущения.
В музыке европеец постигает не просто субъективную, не просто внутреннюю и не просто божественную жизнь; он постигает здесь внутри-божественную жизнь, ощущая себя как абсолютную жизнь. Музыка есть ощущение того божественного самосозидания, того ощущения себя как вечно творящегося из самого себя (ибо иного ничего больше и нет), которое свойственно Абсолюту. Это Абсолют так наслаждается, ощущая себя вечно творящим и вечно юным, постоянно созидая все новую и новую жизнь и находя ее прекрасной... Это в Абсолюте такая радость вечного творчества, это упоение в самосозидании, в самовоспроизведении, это наслаждение творимой жизнью, являющей сокровенную тайну бытия... И все это музыкой перенесено на человека, музыкой воплощено в нем, в музыке изображено и угадано219.
Музыка наиболее полно приобщает человека («музыкального субъекта») к Абсолюту, в котором только и обретается «полнота всего». Музыка предоставляет своему субъекту – человеку, творящему или воспринимающему ее, отдавшемуся ей полностью, свободу «от жизненно-вещественного дела», возможность «чувствовать себя так, как чувствует Абсолют, пребывающий в вечной и блаженной игре с самим собою»220.
эстетического-
«выражение той или иной предметности, \
\данной как самодовлеющая
созерцательная ценность\
и обработанной как сгусток \
общественно-исторических отношений»221.
Если в «Диалектике художественной формы» Лосев
усматривал специфику «художественного выражения»,
то есть его эстетический характер,
в самовыражении смысловой предметности
во всей ее полноте,
глубине, целостности,
то здесь он делает акцент на предметности,
«данной как самодовлеющая созерцательная ценность».
не всякое выражение, не всякая выразительность
составляет содержание эстетического,
но только та, которая не отсылает нас ни к чему иному,
кроме
себя самой,
сама в себе содержит выражаемое
как предмет неутилитарного любования,
которая заставляет нас всматриваться
в эту выразительность,
погружаться в нее, освобождаться от всяких других представлений и любоваться ею, созерцать ее как некоторого рода самодовлеющий предмет.
Поэтому эстетическое выражение есть предмет самодовлеющего созерцания, предмет бескорыстного любования222.
эстетическое
является характеристикой
не каких-то конкретных сторон эстетического объекта,
но системы
особых (бескорыстных, созерцательных, «любователь- ных»,
т. е. доставляющих удовольствие любующемуся) отношений
созерцающего субъекта и объекта.
Стремясь избежать обвинения в чистом эстетстве,
Лосев, подчеркивает, что «созерцательная ценность» предстает эстетическому субъекту «обработанной как сгусток общественно-исторических
отношений».
В качестве одного из главных методологических принципов при подходе к античной эстетике для Лосева наряду с четким
определением предмета эстетики стала идея
«пластических интуиций»
(т. е. скульптурных, эстетически выразительных),
пронизывающих всю античную культуру,
которая привела его к осознанию того,
что для античности эстетика, философия и мифология
полностью
идентичны223.
Это дало ему возможность переосмыслить
практически весь огромный материал духовной культуры
античности в эстетическом, то есть выразительно-созерцательном, модусе, представить многие проблемы античной культуры
совершенно в новом свете.
Своим мощным
герменевтическим космосом
Лосев дал духовную пищу многим поколениям
исследователей уже его собственного творчества.
На этих страницах
я не имею возможности даже приблизиться
к нему, = космос этот именно эстетический.
Лосев, усматривая в античном бытии единство мифологии, философии и эстетики, делает акцент именно на эстетической выразительности, совершенно ясно сознавая (о приоритет эстетического сознания в античности над философским и даже над мифологическим, точнее некий глобальный, всеобъемлющий эстетический модус всей античной культуры, античной жизни224.
символ
как Важнейшей
категорией эстетики
Еще раз убедительно продемонстрировав,\
что символическое
выражение составляет основу любого подлинного искусства,
выявляет основные характеристики символа.
Он представляется порождающим и конструирующим «смыслом»
вещи225, действенно и активно «отражающим» ее,
то есть выражающим ее внутренние закономерности, проникающим в ее смысловые основания и являющим их вовне.
Символ обладает особой обобщающей способностью,
«содержит в себе все символизируемое, хотя бы оно
и было бесконечно»,
то есть являет символизируемое во всей полноте и в единстве внутренне-внешнего выражения.
А на смысловом уровне – выступает порождающей, конструирующей моделью вещи, сохраняя нетронутой ее эмпирическую конкретность. Символ является смысловой структурой вещи, но не изолированной, а «заряженной» множеством единичных проявлений этой структуры, а также – знаковой структурой, некой «единораздельной цельностью» всего множества единичных проявлений данной вещи.
В конечном счете
символ вещи есть тождество,
взаимопронизанность означаемой вещи
и означающей ее идейной образности, но это символическое тождество есть единораздельная цельность, определенная тем или другим единым принципом, его порождающим и превращающим его в конечный или бесконечный ряд различных закономерно получаемых единичностей, которые и сливаются в общее тождество породившего их принципа или модели как в некий общий для них предел226.
сущности художественного символа.
все о той же трудно постигаемой диалектике образа и прообраза, э
дискурсивного проникновения в художественные феномены.
связать воедино
сущностные интуиции
и мыслительные находки
традиционной европейской эстетики на ее основных исторических этапах (античности, Средневековья, эпохи Возрождения, Нового времени) путем применения собственной феноменолого-диалектической методологии с самым современным эстетическим сознанием 20 века, показав актуальность и непреходящую значимость эстетического опыта в культуре и жизни человечества, а также наметив конкретные методологические пути и приемы его анализа.
В книге «Музыка как предмет логики» находим
«Эйдос есть насыщенное изваяние смысла,
и из него можно почерпнуть все те бесконечные
<...> состояния предмета, которые будут характеризовать его в отдельные моменты существования» (Лосев А.Ф. Из ранних произведений. М., 1990. С. 218).
199
«Смысл есть подвижной покой самотождественного различия, данный как сущее, или сущее, одиночностъ, данная как подвижной покой самотождественного различия. Это и есть эйдос сущего, или эйдос как сущее» (17).
200
«логос выражения эйдоса есть предмет эстетики» (Лосев А.Ф. Философия имени // Из ранних произведений. С. 169).
202
Как мы помним, на метаксюйном смысле искусства и, в частности, иконы активно настаивал о. Сергий Булгаков. Эта идея была близка и Флоренскому.
209
«Миф есть само бытие... сама конкретность бытия»; «Миф есть бытие личностное или, точнее, образ бытия личностного, личностная форма, лик личности» и т.п. (см.: Лосев А.Ф. Из ранних произведений. С.412:459).
212
«Игра есть изолированная и от отвлеченного смысла,
и от вещной чувственности автаркия той или иной выраженно-смысловой предметности прообраза, когда она тем не менее рассматривается и с точки зрения отвлеченного смысла, и с точки зрения вещной чувственности. Игра как искусство предполагает лишь адекватно выраженную смысловую предметность в качестве прообраза» (86).
В купе со мной ехали два студента,
парень и девушка.
заняты они были только собой.
Одиночество было как нельзя кстати.
что очень устраивало,
потому что Некоторое время назад я тоже отправлялась в отпуск, со всем тем же набором,
что и другие. Хотела, наконец,э
сделать в этой жизни что-то для себя, почудить.
То, что до этого боялась, стеснялась,
запихивая себя в штампы.
Хоть мой подростковый возраст
прошел, как и буйство гормонов,
но желание взбрыкнуть, почудить
пересиливало во мне все.
Мы сидели в кафе, Лиля покачивала ножкой
нрав генеральский
почему вокруг меня одни тиранши?».
— Нисколько не сомневаюсь.
С твоим энтузиазмом
Хорошая шутка.
И это про лучшую то подругу ?
Я погладила ее руку.
— Перестань. Не думаешь же, что сказано это было намеренно.
ты бы заставила меня купить какое-нибудь
вызывающее неглиже,
которое называешь платьем.
Будут развлечения,танцы,
мужчины, охи-вздохи на лавочке,
гуляния под луной
потом.…
— И кусты, кусты Ты к этому ведешь?
— Тьфу, на тебя! Все как всегда испортишь своей прозой.
Ее хохот
всполошил парочку за соседним столиком.
И вот она — свобода!
совсем замылилась на своей работе.
Я видела в его глазах нетерпение.
Теперь, пережив эти дни, понимаю, была права,
что не поддалась
желанию все бросить
и остаться дома.
вначале мне совсем не понравилось мое путешествие,
. Все новое, неизвестное,
Корила себя и стонала,
мысленно правда,
что такая дура.
враждебное, чужие люди.
И сосед по купе громко чавкает или храпит,
проводница хамоватая,
напоминала огромного дикобраза,
вся нервная и состоящая
из одного только недовольства.
Выбравшись на перрон из жаркого вагона,
я поплелась на автобусную остановку.
в котором провела два дня, хотела только одного. Перенестись через пространство и оказаться на своей кухне, рядом со свистящим чайником и плюшками в корзиночке. Но потом прервала свое нытье: «Ленивая курица! Так и пролежишь всю жизнь на диване!».
Место мне обещали достаточно приличное в турфирме.
Не очень дорогое,
недалеко от моря.
комфортабельное, завтрак, обед, ужин,
Что еще нужно.
Комната не очень большая, но уютная.
Окно, маленький балкончик. В своих мечтах
я стояла на таком балконе и смотрела на закат.
А вдалеке
на вороном коне
скачет красавец...
надо меньше читать женских романов.
Но, на, то она и фантазия.
Чтобы моя всегда размеренная, привычная
до тошноты жизнь
стала напоминать фейерверк или...
один из прочитанных мною романов, главное, чтобы не триллер.
Односпальная кровать, тумбочка,
рядом торшер с бумажным абажуром, шкаф, трюмо.
Светлые обои, маленькая акварелька на стене и жалюзи.
Их я не очень люблю, но все в целом воодушевляло.
Красота!
Надо ра\зобрать вещи
и обследовать местность,
может, здесь
бужет что посмотреть.
Что бы еще мне хотелось какой-нибудь встряски.\\
Администратор
оказалась очень общительной женщиной,
Я осведомилась
о возможных развлечениях.
Помимо этой информации узнала,
список потенциальных претендентов на курортный роман
в моей возрастной категории.
Перегнувшись через стойку,
она все шептала и шептала.
С одной стороны жаль ее,
с другой очень хотелось залепить рот скотчем.
Но и пришлось покорно
слушать. . Решительно кашлянув,
я прервала поток излияний.
— Извините, но все-таки,
где здесь можно
отдохнуть? Она моргнула, обиделась,
= Список экскурсий на доске объявлений -
— взмах рукой влево, —
Расписаниеужинов. завтраков, обедов
на этой же доске висит план нашего пансионата,
Изучайте!
И отвернувшись, зашуршала бумажками.
Чем же занять себя? На пляже
самый солнцепек...
Может погулять на территории?
Ладно, пройдемся.
Территория была обширная,
как личность упертая
обошла почти все закоулки.
Три корпуса,
Так же имелись отдельные домики.
Все чин по чину.
Тропинки выложены
плиточками, есть и «народные тропы».
р, чтобы сократить путь к морю
отелю, любители развлечений сделали дыру в заборе.
Наверное, я бы ее не заметила,
но оттуда как раз вылезла Женщина
Для романтических свиданий
имелись две деревянные
беседки поросшие вьюнком.
в некоторых закоулках -бурелом...
вернулась в корпус. и пощда обежать
За моим столом никого не было,
так что ужинала в одиночестве.
«Как прекрасен этот мир посмотри. Как прекрасен этот мир».
Два дня потратились на экскурсии и изучение окрестностей,
не принадлежавших пансионату.
Отель поражал своим великолепием.
В форме буквы «п»,
сплошь состоящий
из стекла и металла,
отливал на солнце.
Бассейн, и ухоженная территория...
Еще больше мое внимание
привлекло кафе,
утопало в зелени и смотрелось
очень эффектно,
На открытой террасе видны столики
с зонтиками
и люди, сидящие за ними,
представлялись богами на олимпе.
Из других развлечений,
мне больше всего понравилось смотреть на золотистую
форель,
прыгающую в своем искусственном водоеме
очень бойко.
Видимо понимала, что свобода
скоро закончиться
на чьей-нибудь тарелке.
две дамы
Первая напоминала
старый баркас отшвартованный
в дальний порт,
но все еще годный к плаванию.
Монументальная фигура была всегда запакована в цветастые
платья. А также был тюрбан на голове,
из-под которого смешно выставлялись перманентные кудряшки.
— В нашем возрасте
надо быть осторожнее
и опасаться южного солнца. Правда, Виточка?
другря
согласно кивала
своей маленькой головкой
на тоненькой
шейке.
казалось бы, в чем жизнь держится?
Было ощущение,
что платье висит на вешалке,
а из-под него торчат две веточки с сандалиями.
Она все время боязливо посматривала
в сторону своей патронессы,э
э
теребила ремешок сумочки и внимая каждому из ее слов.
Трусила за ней везде как верный пес.
И подавала голос только с разрешения.
«Господь милосердный!
Что ты делаешь с одинокими женщинами,
боящимися остаться одни и терпящими даже такую дружбу?
Хотя о чем говорить, возможно, лет через двадцать
мы с Лилей будем подобной же парой.
Под ручку ходить и вспоминать дни молодости…
Нет!!! Уж лучше одиночество
кая старость!».
— Ниночка, считаю своим долгом предупредить вас быть осторожнее со знакомствами на курортах.
Знаете, сколько проходимцев тут встречается?
Однажды, в семидесятые годы,
не помню точно, мы со вторым мужем отдыхали в Геленджике…
«Теперь уж точно Господи спаси и помилуй!!!».
Еще сорок минут я внимала речам
о совершенно банальном происшествии,
преподнесенном чуть ли не в жанре боевика, смешанного с триллером. «Какая, однако, бурная фантазия.
С такими способностями надо писать романы».
Последняя фраза
от инфантильному очкарику,
в духе «Ералаша»,
вчера за ужином сделала страшное лицо и сообщила, что у нее в тарелке плавает лягушачья лапка.
Но паузу не смогла держать долго, увидев плюющуюся Римму Борисовну, и расхохоталась. Олег и Ирина, ее родители, потом как минимум час успокаивали даму, пытались призвать шутницу к ответу и извиниться, но ничего не добились. Может это не педагогично, но я подмигнула нахалке,
за что получила довольную улыбку.
Последним за столом устроился
Георгий.
Отдыхал один,
работает в каком-то НИИ,
неизвестно чем занимающимся, разведен.
Вся информация о его тяжелой и нелегкой судьбе
мне была поведана во время прогулки после вчерашнего ужина.
В некотором расслаблении
от проделки Леночки, я пропустила момент,
когда можно было вежливо отказаться. Но зато поняла,
что ловить тут нечего.
Время от времени касаясь рукой уже начинающей проглядывать лысины, Гера — так он просил себя называть —
рассказывал о том: как окончил школу,
где познакомился с женой, какая теща у него «язва», про развод и раздел без того небольшой квартиры. Пытаясь зевать, не разжимая челюстей, чуть их не сломала. Кончилось все тем, что этот неудовлетворенный жизнью инженер пытался лапать меня, когда мы присели на одну из лавочек в темном углу, за что получил хорошую затрещину.
Все бы нечего,
но как назло
в этот момент
по той же аллейке
прохаживались баркас со своей собачонкой,
и наша возня была замечена. От этих острых глаз ничего не ускользнет.
Наконец места за столом были распределены,
и напротив меня
оказалась опять она.
«Нет, не будет покоя сегодня»
Публика замерла в ожидании.
— Помните, я вас предупреждала
со знакомствами
на юге надо быть более осторожной? —
в сторону икнувшего инженера
был пушен презрительный взгляд.
— Конечно, помню.
— Ну, так вот думаю, стоит сказать, что такой милой и умной женщине не стоит тратить время и на бесполезные знакомства тоже.
— Абсолютно с вами согласна, — и сладко улыбнулась ей.
Ирина, решив предотвратить взрыв,
завела беседу о водных лыжах, опасно это или нет, стоит ли подпускать к ним ребенка или просто обойтись прогулкой на катере.
Леночка тут же заканючила, что ей не пять лет и водные лыжи ей совсем не противопоказаны. Римма Борисовна тоже переключилась на эту тему и выступила с назидательной речью. Все как всегда.
А я тихонько улизнула еще до конца дебатов.
В номере была тишина и духота,
раскрыв окна и дверцу на балкон, пошла в душ.
Пока прохладные струи
били по плечам и лицу,
думала о том, что неужели в мире для меня
больше нет человека. Годы, прошедшие с развода, удачными в плане нахождения спутника вряд ли можно назвать. Пара встреч ничего не обещающих, каких-то несуразных, скомканных и серых, как те простыни в отелях на час, либо у друзей на квартирах.
Выйдя из ванной, поежилась от сквозняка
и быстро натянула халат.
совершила ритуал,
балкончик ждал меня.
У нас дома тоже он был, то есть даже не балкон,
а закрытая веранда.
Но, что и говорить, все мы знаем,
что обычно такие места используются вместо кладовки.
И туда отправляются вещи, которые уже вроде отжили свое,
но выбрасывать жалко. Просто постоять и посмотреть на округу проблематично. Да и на что смотреть-то? На замусоренный двор, детскую площадку, выглядевшую без детей очень жалко, только два алкаша распивали на ней поздними вечерами очередную бутылку и такая же девятиэтажка напротив.
А здесь раздолье, только несколько растений в горшках
разделяли вместе со мной пространство.
Вспомнилась фраза
из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»:
«красота то какая, лепота».
Впереди из-за листвы, краснеющей в закатном солнце,
проступала полоска моря.
на очередную вечеринку в отель,
кто-то прогуляться по берегу моря.
Я посмотрела на этоиз стекла чудо
. Там сейчас весело. В баре играет музыка,
разодетые дамочки флиртуют с мужчинами,
льется вино.
Ну и что,
разве за мимолетными связями нужно было проделывать такой длинный путь? Нет, конечно, нет.
Дело в другом, хочется мужского внимания,
но не такого.
Покачала головой. «На тебя не угодишь, романтику подавай, высоту отношений и так далее. Проснись милая.
Ты в другом мире живешь, пора привыкнуть.
И если уж не приемлешь, то не стоит и браться.
Займись лучше пляжем,
экскурсиями и Риммой Борисовной. Ой, не надо было поминать перед сном, а то еще присниться!»
Закат был красив.
Все же не отпускало ощущение надвигающихся перемен,
На следующее утро валялась под зонтиком в шезлонге
и читала у.
Но вскоре меня больше начали интересовать мужчина
отдыхающие, чем сюжеткнигу.
Медленно проводя взглядом поверх книги
немногочисленную
толпу, поняла, что ничего занимательного.
Молодая пара
с ребенком.
Компания из трех девчонок,
изучающая просторы
на предмет противоположного пола,
ловить было нечего. умчалась купаться,
Пока они плескались,
подошла компания из семи человек.
и начали расстилать одеяла.
«Скукота…».Сюжет в книге, тоже ничем не радовал.
Герой сомневался, героиня сомневалась,
ревность на ровном месте, непонятные подозрения.
«Бред... Отбросив книгу, я пошла к морю
и ненадолго забылась в теплых волнах.
в дорогой купальник, прическа, маникюр, педикюр и т.д.
«Конфетка», одно слово, тело лосниться от загара.
Молодой человек крутился вокруг нее
точно змей в райском саду, а она добродушно улыбалась.
«Вот дура! Это же обычный альфонс. Но кто знает,
может ее это вполне устраивает».
Они лежали на одеяле немного поодаль от других.
Немного еще понаблюдав,
я вздохнула и опять взялась за книгу.
И тут только заметила на соседнем шезлонге мужчину.
Вроде обычный, но что то все таки в нем настораживало.
то ли натянута на лоб Нелепая панама ,
в темных очках, он напряженно смотрел в одну сторону,
пытаясь выглядеть при этом естественно.
Проследив направление взгляда,
поняла, что смотрит он на «конфетку» с ловеласом.
«А вот это уже интересно».
На правой руке обручальное кольцо у девчушки тоже имеется.
И красавец обвивает со всех сторон,
но без золотого ободка естественно.
Паренек начал проявлять интерес к нашей стороне.
«Черт! Спалится даже не начав!».
Потянувшись, я встала и закрыла «панаме» обзор.
Постояла, вытянув руки ладонями вверх,
потом повернулась
и натолкнулась
на очень неприятный взгляд.
Очки он сдвинул вверх. «Ничего такой…Перестань курица,
от него за версту большими деньгами тянет».
— Вы закрываете мне обзор.
— И не только вам.
Покидать укрытие было ему не с руки.
А выглядывать из-за моей спины,
раскачиваясь как неваляшка,
только привлекать к себе внимание еще больше.
Волны недовольства
исходили от соседнего шезлонга еще долго.
Особенно они усилились, когда «конфетка» со своим кавалером направились в сторону отеля.
Мужчина снял панаму, очки и сидел, глядя на волны, неподвижно. Развитие действия в моей книге опять пошло по крутой спирали.
Героиню как раз гонял по дому маньяк. «Господи, что за идиотизм, кричать человеку: «Не надо, не бейте меня» или «Не убивайте»,
если за этим только он и пришел». Не удержавшись, я хихикнула.
— Что смешного вы видите в ситуации? Или я смешон?
Старый идиот
женился на молодой и следит за ней.
Ожидать, что ей интересна ваша бессмертная душа,
было глупо.
— Каждый выбирает, что считает нужным.
И, кстати, мой смешок относился к роману, который я читаю, а не к вам.
Обстановка меня очень угнетала
и разговор этот тоже.
Бессмысленный и глупый.
Все-таки отпуск развлечений
а не вести философские беседы.
Натянув шорты, побрела в сторону своего пансионата.
Через пару метров до меня дошло, что «панамка»
понуро тянется за мной.
— Если и дальше будете идти за мной,
я решу, что это домогательство.
Он остановился и растерянно заморгал.
— Извините. Ни о чем подобном и не дкмал
— Не сомневаюсь, это была шутка.
— Эта территория не ваша собственность,
так что если захочу, то буду идти за вами.
— Это верно и в номер за мной пойдете?
Расчет был верным.
Из надутого обиженного ребенка, он превратился в кота-ловеласа.
— Если вы не против такого развития событий,
то я не буду возражать.
Не удержавшись, я расхохоталась в голос.
— Что опять роман?
— Нет…, — поперхнулась, перевела дух. — Просто вы так предсказуемы, что просто смешно.
— Смешно!?
Подняв руки, показала, что сдаюсь.
— Успокойтесь, не хотела ничего обидного сказать.
Привести вас немного в чувство, только и всего.
Теперь и он смеялся вместе со мной.
— Ох! Давно я так не веселился.
И не чувствовал себя таким идиотом.
— Да ладно. У всех бывают неудачи.
— Не хотите посидеть в кафе?
— Опоздаю на обед, так что извините.
— Вежливо послали, спасибо.
— Не за что. Мы всегда рады, обращайтесь.
— А все-таки подумайте.
Ничего интересного вы не пропустите.
Я пожала плечами. Ничего не теряю, в самом деле.
Следующие полтора часа
. Мы сидели на террасе в плетеных креслах,
вино с тихим плеском
то и дело
наполняло бокал.Мужчина напротив
был до неприличия хорош.
Отбросив свой важный вид и обиды, расслабившись,
стал просто отдыхающим с приличными деньгами.
Короткий ежик темно-русых волос,
кое-где с сединой, голубые глаза, сеточка морщин,
небольшой, но аккуратный животик и красивые руки.
Но я рассматривала его до сих пор как мимолетное видение.
Сегодня есть, завтра нет.
И таким порой нужно человеческое общение.
Разговор лился так же безмятежно,до тех пор
как и вино, пока у него не зазвонил телефон.
По лицу было видно: ничего хорошего,
похоже,
жена. Крышка телефона резко отлетела.
«Какие у него все-таки гибкие пальцы. Эх!». Тихонько вздохнув, поднялась и отошла к перилам.
— Да. Слушаю тебя, Жанна…
«Зазвонил телефон. Кто говорит? Слон».
Диалог был недолгим,
всего на несколько глотков из моего бокала.
Отсюда открывался
замечательный вид, кафе располагалось на возвышенности.
Зеленое море листвы,
потом песчаная полоска
и волны
с солнечными бликами.
— Извините.
— За что? За то, что вам позвонила жена? Какие глупости.
— Как вы поняли?
— По выражению вашего лица. Это было не трудно.
Он немного постоял, отбивая марш о перила.корпусом телефона
— Считаете меня старым идиотом?
— Ну, не старым — это раз. Не идиотом — это два.
— А три?
— Не торопи.
Просто в жизни много и стереотипов, штампов
в которых мы живем, ничего не замечая.
Один из них, что такие как вы
обязательно должны
жениться на молоденьких мисс Тверь
или что-то из этой серии.
Поднял бокал и чокнулся со мной.
— За нарушение штампов!
— Я, за.Непродолжительное молчание
прервалось опять же его вопросом.
— А вы когда-нибудь нарушали штампы?
— Да.
— И как же?
— Слушайте, я знаю вас всего несколько часов, почему то должна выкладывать всю свою подноготную.
Тоже отличается железным характером.
Его глаза долго смотрели вдаль,
но потом переместились на меня,
в них промелькнуло что-то хитрое и озорное.
— я, уже боюсь, мыслей, которые пришли вам в голову.
И что же?
— Небольшой розыгрыш
с вашей помощью.
— С моей? О, Боже!
— Представляете лицо моей дорогой ,
когда заявлюсь в тот же отель, только с другой.
Я поперхнулась вином.
— Стесняюсь спросить, какая роль мне отводиться…
Да ладно! Детский сад.
— Почему? По-моему выйдет очень даже интересно.
— У меня несколько не та весовая категория, чтобы вызвать ревность у вашей милой Жанны.
— Считаете?
— Да.
— Штампы.
, хотелось пораньше уйти, чтобы обдумать все то, что так скоро и порывисто мне выложил Петр. Его идея мне льстила, очень.
Но сомнения имелись и веские. Не та штучка «конфетка», чтобы клюнуть.
Задумчиво ковыряясь в салате, я не сразу заметила напряженную обстановку за столом. Римма Борисовна вдумчиво намазывала на хлеб масло и время от времени смотрела в мою сторону. «Дело пахнет керосином
или как минимум выяснением всего, что я делала в обед поминутно».
Пришлось промычать что-то невразумительное.
Никакой легенды придумано не было, а рассказывать,
где на самом деле было проведено обеденное время,
не очень-то хотелось.
«Почему я вообще должна отчитываться перед этой старой ведьмой!»
— Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее…
Зеркало показывало, что не такая уж я и посредственность,
как считала всю жизнь.
— Хватит любоваться на себя, нам пора в ресторан.
— Немного терпения нужно войти в роль.
— Господи, помоги мне!
Петр покачал головой и вышел из ванной.
«Прошло чуть больше суток с того времени как познакомились, а ведет себя уже как чертов муж!».
Повздыхав, опять обратилась к отражению.
Платье, из шелковистой ткани нежно-зеленого цвета, ладно облегало фигуру, на одном плече сборка, другое оголено. Сначала это смущало, но теперь добавляло пикантности. Длина выше колена. Сопротивление мое было сломлено продавщицей уверявшей и божившейся, что ноги у меня прекрасны и фигура тоже прекрасна. В чем-то я с ней согласна. При росте метр семьдесят пять все достаточно пропорционально. Бедра после родов не сильно раздались, маленький животик, очень аккуратный, длинные ноги, в общем, немного сухощава. Вот лицо мне никогда не нравилось.
Хотя, по-моему, в мире мало женщин,
которые всем в себе довольны.
Нос длинноват, скулы
слишком выдаются, похожа на породистую борзую.
Спасают
большие красивой формы глаза и не слишком узкие губы.
Ну, хоть в этом повезло. Макияж, сделанный профессионалом, сделал из него почти конфетку.
Эксперименты с волосами
тоже редко удавались.
Была и блондинкой и рыжей и темно-русой.
Но все не то.
Так, что последние пять лет махнула рукой и не издевалась
над ними, лишь изредка подравнивала.
Цвет стал чуть светлее моего непонятного
серо-русого оттенка,
концы прядок высветлены, будто последнее время
я только и делаю,
что провожу на солнечных курортах.
— Ты супер, детка!
Прищурила глаза, изображая роковую женщину,
понадувала губы. Расхаживала по ванне, покачивая бедрами,
пока чуть не свалилась с каблуков, поскользнувшись на кафеле.
— Черт!
Еще раз кинула взгляд в зеркало, ладно вдох-выдох.
Ресторан мне понравился. Неброская роскошь,
ничего вычурного, комфортно.
Темное дерево, приглушенные тона, намек на старину.
Столик, за который нас усадили, находился у стены.
Здесь они были разъединены деревянными перегородками, образовывая что-то вроде ниши. Овальный невысокий столик, вместо стульев диванчик, в виде подковы опоясывающий столешницу с трех сторон. Так что парочки могли вполне уютно обосноваться в таком месте.
«Что нам не грозит», подумала я, глядя в хмурое и озабоченное лицо Петра. «Будто не на отдыхе с любовницей, а у тещи в гостях, с женой». Официант несуетливо принес меню, налил воды в стакан, осведомился, не закажем ли что-нибудь прямо сейчас и удалился.
Полистав глянцевые, ламинированные листочки с написанными красивыми завитками названиями блюд, определилась,
что хочу и подняла глаза.
— Прекрасная погода, не правда ли?
— Что?
— Я говорю. Прекрасная погода, не правда ли.
— Что за бред?
— Ну, раз у нас тут светская встреча, то нужно завести разговор хоть о чем то. Вот о погоде, например. А то нас с Жанной перепутает публика, подумают, что жена это я.
Он засмеялся, протянул руку через стол,
взял мою ладонь
и поднес к губам, поцеловал пальчики,
да таку себя и оставил .
«Съесть он их хочет что ли».
— Извините, глупо получается.
Вроде бы затеял всю кашу. А веду себя как дурак.
— Это точно.
Мне все же хочется насладиться ситуацией
ихоть раз почувствовать себя
разлучницей, роковой женщиной. А не женой.
— Неосвоенная доселе роль?
— Асвоим выражением лица. вы все портите
Мужчина хмыкнул и поднял брови.
И немного переместился, подсаживаясь ближе.
«Если с одним не повезло, то хотя бы надо поесть от души».
Мелочиться не стала, гулять так, гулять.
Но тут подошел опять официант,
сцена была нарушена, зато сделан заказ.
— У вас хороший аппетит.
— Никогда не жаловалась. Раз уж пропускаю ужин в пансионате, то хочу получить что-то более интересное взамен.
— Идея, устроить весь этот спектакль,
уже не кажется столь удачной, как вчера.
— Что я так плохо выгляжу?
— Нет. Вы прекрасны.
Сознаюсь, мне было приятно,
что почти все мужчины оглянулись, пока мы шли к столику.
— Рада, что ваше бедное эго залечивается.
— Смешно. Ладно, получим максимум удовольствия от вечера.
— Вот это дело.
— Потанцуем?
— Ох, даже не знаю. У меня не то чтобы две левых ноги,
иногда такое ощущение, что их четыре.
— Ничего страшного увернемся как-нибудь
от ваших четырех ног.
Пришлось-
таки тащиться на танцевальную площадку.
Позорище«Может упасть в обморок? ».
Но, все вышло неплохо,
Петр оказался отличным танцором.
Медленная музыка, его теплая рука на талии,
направляющая в нужные моменты.
Слава Богу, ноги его остались в порядке.
На каблуках
я былас ним. почти одного роста
Приятный запах одеколона
щекотал ноздри, дыхание согревало щеку.
Хотелось просто раствориться
в этом чувстве умиротворенности.
Даже поднять глаза не хотелось,
чтобы не портить себе вечер.
Но за секунду все изменилось,
как будто ледяным ветром подуло.
Мужские пальцы крепче сжали мои.
Когда в танце, наконец, развернулась к двери,
поняла почему.
«Конфетка» ни о чем не подозревая,
плыла по залу
в сопровождении своего кавалера.
Смоляные кудри собраны в замысловатую прическу,
платье с умопомрачительным разрезом с боку.
боевой раскрас
и темно-бордовое Как оказалось потом, платье и состояло в основном из одних разрезов.
— Обратно к столику вернемся?
Желваки заходили на его щеках.
— Нет, танцуем дальше.
Музыка сменилась,
стала более ритмичной,
похожей на интерпретацию танго.
— Петр, я не умею…
— Не бойся, просто слушай музыку, я буду вести.
Повернул мой подбородок, чтобы я смотрела не под ноги, а ему в глаза. Магнетизм, исходящий от него укутал со всех сторон, через минуту окружающий мир исчез, был только он, я и музыка, ритм и движения. Удивительно, но тело как будто действовало само по себе, всего пару раз сбилась с ритма.
— Ты совсем неплохо держишься.
— Спасибо.
Поцеловав руку, усадил за столик. Заказ наш уже принесли, так что ненадолго воцарилось молчание. Блюда были прекрасны и поначалу увлекли, новый вкус, яркие ароматы. Но моя щека, обращенная к залу, неумолимо краснела и начала пульсировать.
— За нами наблюдают?
— О, да. И, похоже, Жанна готовиться устроить скандал.
— С таким раскладом я бы на ее месте не стала.
— Вы не она. Моя женушка уверена, что центр вселенной это она.
Все-таки решившись, повернула голову. «Картина неутешительная. Главное сохранить волосы и зубы в целости». «Конфетка» исходя паром, кинула салфетку на стол и, не смотря на настойчивые уговоры спутника, не терявшего чувства реальности, решительно зашагала в нашу сторону.
Положив свою ладонь хозяйским жестом на плечо мужа,
поцеловала его.
— Здравствуй, дорогой!
— Привет, милая! Как твои дела? —
вопрос был задан скорее для проформы.
— А вчера мне по телефону
говорил, что в Москве.
— Да и ты вовсю развлекаешься. Мальчик неплох.
Наверное, единственный недостаток — стоит дорого.
Она фыркнула, но руку сняла,
теперь уперев кулачки в бока.
Вспомнив, что лучшая защита — это нападение,
пронзила меня взглядом. Я ответила тем же.
— Что за старая кошелка рядом с тобой?
— Встречный вопрос, а что за молодчик за твоим столиком скучает?
— Он только сегодня ко мне прицепился, ничего серьезного. Неужели ты думаешь, что на курорте я останусь без внимания? Как то надо развлекаться?
— Не свисти, дорогая. Он околачивается в твоем номере
уже около трех дней.
Лицо ее приобрело немного сероватый оттенок, но позиции сдавать не спешила. Наклонилась к нему и, положив руки на плечи, начала увещевать.
— Следил за мной? Как мило…
— Я слежу за всеми своими вложениями.
Тем более что в последнее время
ты превысила лимит.
— Какая глупость ограничивать женщину на отдыхе, — немного пододвинув его села на диванчик и обратила свой взор на меня. — Мог бы выбрать кого-нибудь посимпатичнее, чтобы позлить меня.
Ты вправду хотел вызвать ревность, помучить?
Ее пальчики заскользили по его губам.
«Девушка, похоже, слишком часто смотрела
«Основной инстинкт» с Шерон Стоун, и переигрывает».
— Зачем же? Я преследовал совсем другие цели, с тобой не связанные. И думаю, ты больше расстроишься, когда получишь бумаги на развод, моя радость.
И отвернувшись, пригубил из бокала, показывая, что разговор окончен.
— Петр, ты это серьезно?
— Абсолютно.
— Вот из-за этой старой кошки?!!!
— Да не напирайте вы на возраст.
Сами-то тоже уже не девочка, —
впервые подала я голос. Этот концерт уже порядком надоел.
— Жанна! Успокойся, ты сама понимаешь, что перешла всякие границы. Нечего разыгрывать скандал. Получишь хорошие отходные.
— Петя, это все бред. Послушай…
— Хватит! Я устал. Займись лучше поиском
хорошего адвоката, поможет тебе урвать побольше.
— Черт!
Резко развернувшись, она умчалась вон из зала.
Принесли десерт, но, ни мне, ни ему, не было до него никакого дела.
— Вы серьезно, по поводу развода?
— Конечно. Я же уже не мальчик, чтобы играть в игры.
Спасибо, что согласились участвовать в дурацком фарсе.
— Я пообедала в шикарном ресторане. Это уже хорошая компенсация. Тем более, польстило, что меня приняли за серьезную соперницу. Мое самолюбие на седьмом небе от счастья.
— Никак не могу понять, почему вы все время себя принижаете…
Но тут осекся на середине.
Повернув голову, заметила, как за столик в другом конце усаживается маленький, юркий, лысоватый мужичок. Хоть и в дорогом костюме, отглаженных брюках, с печаткой на руке, но все равно было впечатление, что он средний бухгалтер с какого-нибудь завода. Пытаясь выглядеть серьезно, подозвал официанта и долго пытал, о чем слышно не было.
Десерт был интереснее мужичка, поэтому несколько минут потратила на него. Мой спутник все не сводил с того столика взгляд.
— Как интересно. Что же здесь Кирюша делает?
— Кто простите?
— Кирилл Семенович Разуванов. Мой партнер по бизнесу.
Точнее совладелец фирмы. Вроде ничего не говорил о том, что тоже в эти края собирается… Странно.
Петр пожал плечами.
— Так и есть. Но выбирать не приходилось. Или нечистый на руку бухгалтер или вообще ничего.
— И вправду профессия накладывает отпечаток. Как только посмотрела на него, сразу подумала бухгалтер.
— А вы кто по профессии. Простите, так и не сподобился узнать.
— Учитель географии.
— На вас похоже это правило не распространяется.
— Редко кто может угадать мою профессию.
Но десерт и вроде задушевная беседа
не могли оторвать его от созерцания своего партнера по бизнесу.
— Может вам стоит подойти, поговорить с ним?
— Возможно.
— Тогда пойду, попудрю носик.
— Идеальная женщина.
— Вопрос спорный.
— Мне лучше знать. Дайте мне минут десять-пятнадцать.
— Хорошо.
«Что и говорить, вечер был очень насыщенный».
Выйдя из кабинки,
поняла, что мои приключения еще не закончились.
Опершись о раковину бедром,
стояла Жанна и разглядывала свои ногти.
Лицо не предвещало ничего хорошего.
«Все-таки придется расстаться,
если не с парой зубов,
то с некоторой частью волос
точно. И почему женщины видят в банальной склоке
решение своих проблем?».
Не хотелось доставлять ей удовольствие,
поэтому вполне спокойно
подошла к раковине и начала мыть руки.
— Ну, рассказывай?
— Сказку на ночь? Извини, ты спутала меня с Шахерезадой?
Она придвинулась ближе, по дыханию
можно было понять, что время,
которое мы потратили на десерт, девушка провела в баре
наедине с алкоголем.
— Расскажи, как ты подкатила к моему мужу. Что такое ты делаешь, чего я не умею? Кто ты такая вообще? И откуда взялась?
— Я учительница географии, если тебе от этого стало легче.
Дикий смех эхом прокатился по небольшому помещению.
— Черт! Правда что ли? Офигеть можно. Теперь Петенька занимается еще и такой благотворительностью?
— В данном случае, это я сейчас занимаюсь благотворительностью, слушая вас.
Я не успела уловить момент,
когда ее настроение резко изменилось,
поэтому оказалась
прижатой к раковине.
Липкие пальцы
обхватили мое горло,
Попыталась оторвать их от себя, но алкоголь
возымел действие. Налитые кровью и дикой злобой глаза могли бы, наверное, прожечь на коже дыры.
«Она что чистый спирт пила? Так нарезаться за двадцать минут».
— Я угробила на этого жлоба
три года!
Он за все ответит, —
она приостановилась и еще посильнее поднажала. — А тут ты. Хлоп-хлоп и все парень готов развестись. А ведь с руки ел…
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
