Венедикт«Ханаанский бальзам» — вымышленный алкогольный коктейль, описание которого приводится в постмодернистском квазибиографическом романе (поэме) русского писателя Венедикта Ерофеева «Москва — Петушки». Действие ведётся от лица Вени (Венички) Ерофеева, которому и принадлежит авторство алкогольных смесей. Рецепты, способы употребления, характеристики причудливых суррогатных напитков («Ханаанский бальзам», «Сучий потрох», «Поцелуй тёти Клавы», «Слеза комсомолки», «Первый поцелуй», «Поцелуй, насильно данный») содержатся в главах «Электроугли — 43-й километр» и «43-й километр — Храпуново». Практически все они токсичны и не предназначены для реального употребления. В описании коктейля совмещены библейские и литературные аллюзии, в целом присущие поэме, а также содержится пародия на советские идеологические клише. В состав «Ханаанского бальзама», описанного первым из коктейлей («Электроугли — 43-й километр» и «43-й километр — Храпуново»), входит 100 грамм денатурированного спирта, 200 грамм бархатного (тёмноеЛейт) пива и 100 грамм очищенной политуры. «Не буду вам напоминать, как очищается политура. Это всякий младенец знает. Почему-то никто в России не знает, отчего умер Пушкин, а как очищается политура — это всякий знает». По словам Венички, пить водку в чистом виде, «даже из горлышка, — в этом нет ничего, кроме томления духа и суеты». Если смешать водку и одеколон, то в этом случае «есть известный каприз, но нет никакого пафоса». В «Бальзаме» же заключается «и каприз, и идея, и пафос, и сверх того ещё метафизический намёк». Далее напиток описывается таким образом: «Итак, перед вами „Ханаанский бальзам“ (его в просторечье называют „чернобуркой“) — жидкость в самом деле чёрно-бурого цвета, с умеренной крепостью и стойким ароматом. Это даже не аромат, а гимн. Гимн демократической молодёжи. Именно так, потому что в выпившем этот коктейль вызревают вульгарность и тёмные силы. Я сколько раз наблюдал!» В упоминаемом «Гимне» (композитор Анатолий Новиков, поэт Лев Ошанин) представлены «чёрные силы», выступающие против мираМальвина. Предотвратить появление «тёмных сил» можно двумя способами: не употреблять «Ханаанский бальзам», или же пить вместо него «Дух Женевы». Название представляет собой часть общего библейского из Египта в обетованную Выражение «кроме томления духа и суеты» где эти слова неоднократно например «Видел я все дела, какие делаются под солнцем, До этого в тексте уже упоминались напитки, Кроме того в Ветхом Завете содержится история Иосифа где фигурирует бальзам. «И сказал им отец их, Исраэль: Если уж так, то вот что сделайте: немного пряностей, бальзама, Этот библейский эпизод олицетворяет\ «Она очень удивилась бы, если бы узнала, Алексей Плуцер-Сарно назвал «Бальзам» «трагически опьяняющим напитком». Кроме библейского слоя в описании коктейля значительное место занимает пародирование советских идеологических штамповНэт. По внешнему виду (чернобурка — серебристо-чёрный лисий мех) коктейль напоминает «Рижский чёрный бальзам», настоянный на лекарственных травах. Видимо этим объясняется выбор названия напитка — «бальзам»Мальвина. Чернобуркой в народе называли смесь денатурата (или очищенной политуры) с пивом. Это единственный из коктейлей в главах «Электроугли — 43-й километр» и «43-й километр — Храпуново», который не придуман авторомЛиса. Филолог Тамара Красильникова писала, что о «денатурате герой рассуждает, используя категорию вдохновения, а очищение политуры он сравнивает по степени значимости для человечества со смертью Пушкина. Понятно, что и эта аналогия иронична, но важен сам факт помещения ингредиента в литературное поле». Кроме того, состав «обладает мощным потенциалом религиозного и идеологического дискурсов, стойкостью аромата, но лишён метафоричности в силу простоты и малого количества компонентов, один из которых создает лишь голое вкусовое ощущение (денатурат), а другой очищен от примесей (политура очищенная). Явна и подчёркнутая материальность ингредиентов: денатурат предназначается для технических нужд или для разрушения материи — взрывов, политура используется для обработки мебели, а корень прилагательного, характеризующего сорт пива, — бархат»Фотина. создание намеренно ядовитых коктейлей автораВещий Протей. Это прослеживается метафизических символов: «Ханаан — Господь — смерть». В таком случае слова «и идея, и пафос» намекают на самоубийство, а «каприз» — на способ его совершения. По мнению Шнитман-МакМиллин, такая иронической отсылкой к цитате «Как закалялась сталь»: «Жизнь даётся человеку один раз, чтобы не ошибиться в рецептах…». По предположению Эдуарда Власова, в словах «метафизический намёк» присутствует алкогольная отсылка к стихотворению Михаила Кузмина «Для Августа» (сборник «Форель разбивает лёд»): «Ведь не был я нисколько пьян, Твердили: ты смертельно пьян!.. / Разделся просто, детски лёг... В подтверждение такой точки зрения приводят заметку Ерофеева: «...у Кузмина: „Метафизический намёк / Двусмысленно на сердце лёг“»Гоблин. «Ханаанский бальзам» и «Слеза комсомолки» Евгения Евтушенко, которая была написана В ней идёт речь о поэте Михаиле Светлове, и в ней содержится намёк на оба коктейля: «И, мягкостью ранящ, // слезу свою стёр // Семен Ханааныч — мудрец и актёр». В этом фрагменте упоминается актёр Семён Ханаанович Гушанский, друг Светлова. Согласно выводам Кобринского, в том случае, если «этот претекст в поэме Вен. Ерофеева действительно присутствует, то „Ханаанский бальзам“ и „Слеза комсомолки“ оказываются не только в едином контексте „семиотических коктейлей“, но и объединёнными во внутреннюю малую парадигму внутри более широкой»Клио. Всеволод Багно увидел в описании коктейлей одну из многочисленных отсылок к роману Сервантеса «Дон Кихот». Их рецепты созданы по тем же принципам, что и чудодейственный бальзам Фьерабраса, неоднократно упоминаемый Дон КихотомНаталья Мамченко. Багно В. Е. «Дон Кихот» в России и русское донкихотство. — СПб.: Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН, 2009. — 228 с. — ISBN 978-5-02-027020-6. Впервые опубликована в парижском журнале «Континент» (№ 45, 1985). В том же году в Югославии вышел сербский перевод Александра Бадняревича. Первая публикация на родине осуществлена журналом «Театр» (№ 4, 1989). Первая книжная публикация в СССР — в сборнике «Восемь нехороших пьес» (1990). Первая постановка в СССР — на сцене Студенческого театра МГУ (ныне Театр МОСТ, где постановка идёт и по сей день), 1989 г., режиссёр — Евгений Славутин. «Вальпургиева ночь, или Шаги Командора» — единственное завершённое драматическое произведение Венедикта Ерофеева. Его замысел возник у автора после очередной госпитализации в больницу имени Кащенко. Работа над пьесой продолжалась с 31 декабря 1984 по 18 апреля 1985 года. В письме своему другу Владимиру Муравьёву Ерофеев сообщал о том, что задумал трилогию, в которую должна войти только что законченная пьеса: Досточтимый Мур! Отдаю на твой суд, с посвящением тебе, первый свой драматический опыт: «Вальпургиева ночь» (или, если угодно, «Шаги Командора»). Трагедия в пяти актах. Она должна составить вторую часть триптиха «Драй Нэхте». Первая ночь, «Ночь на Ивана Купала» (или проще «Диссиденты»), сделана пока только на одну четверть и обещает быть самой весёлой и самой гибельной для всех персонажей. Тоже трагедия, и тоже в пяти актах. Третью — «Ночь перед Рождеством» — намерен кончить к началу этой зимы. Все буаловские каноны во всех трёх «Ночах» будут неукоснительно соблюдены: Эрсте Нахт — приёмный пункт винной посуды; Цвайте Нахт — 31-е отделение психбольницы; Дритте Нахт — православный храм, от паперти до трапезной. И время: вечер — ночь — рассвет. Если «Вальпургиева ночь» придётся тебе не по вкусу — я отбрасываю к свиньям собачьим все остальные ночи и сажусь переводить кого-нибудь из нынешних немцев. А ты подскажешь мне, кто из них этого заслуживает. Венедикт Ер. Весна 85 г. Действующие лица Врач приемного покоя психбольницы Сюжет Только что доставленный в психиатрическую лечебницу Лев Гуревич отвечает на вопросы врача. По обе стороны от него – Валентина и Зинаида Николаевна, за спиной больного прохаживается санитар Боренька. Гуревич – алкоголик, состоит «в хозмагазине, в должности татарина», речь его наполнена цитатами из русской классики, Декарта, Монтеня и др., часто сбивается на стихи, напоминающие речь персонажей Шекспира. Появляется медсестра Натали, знакомая и возлюбленная Гуревича. Г у р е в и ч (одушевленный присутствием Натали, продолжает): Мы говорили об Отчизне и катастрофе. Итак, я люблю Россию, она занимает шестую часть моей души. Теперь, наверно, уже немножко побольше... (Смех в зале.) Каждый нормальный гражданин должен быть отважным воином, точно так же, как всякая нормальная моча должна быть светло-янтарного цвета.<…> Но только вот какое соображение сдерживает меня: за такую Родину, такую Родину, я, нравственно плюгавый хмырь, просто недостоин сражаться. Поскольку Гуревич не выказывает суицидальных наклонностей, его направляют в 3-ю палату. Витя, поглаживая огромный живот, облизывается «с улыбкой ужасающей и застенчивой». Мечется Стасик «иногда декламирует что-то, иногда застывает в неожиданной позе — с рукой, например, отдающей пионерский салют». На койке сидит юный Сережа Клейнмихель и «постоянно держится за сердце». «Коля и кроткий старичок Вова держат друг друга за руку <…> Коля то и дело пускает слюну, Вова ему ее утирает». Комсорг палаты Пашка Еремин лежит под простыней, Хохуля, «не подымающий век», на своей койке справа. В центре палаты - староста Прохоров и его оруженосец Алеха, по прозвищу Диссидент, — вершат (вернее, уже завершают) судебный процесс по делу «контр-адмирала» Михалыча. П р о х о р о в : <…> Такие вот антикремлевские мечтатели рассчитывают на наше с вами снисхождение. Но мы живем в такие суровые времена, когда слова типа «снисхождение» разумнее употреблять пореже. Это только в военное время можно шутить со смертью, а в мирное время со смертью не шутют. Трибунал. Именем народа боцман Михалыч, ядерный маньяк в буденовке и сторожевой пес Пентагона, приговаривается к пожизненному повешению. И к условному заточению во все крепости России — разом! (Почти всеобщие аплодисменты.) А пока — за неимением инвентаря — потуже прикрутите его к кровати. Пусть обдумает свое последнее слово. Медсестра Люси приводит Гуревича, тот прогоняет ее и ложится на свою койку. Прохоров рассказывает о проступках пациентов. Витя съел шашки и шахматы, кроме белого ферзя. Пашка убил мать Сережи Клейнмихеля. Алеха Диссидент сморкался на галстуки граждан в выглаженных костюмах. Приходят Тамарочки и Боря, издеваются над запуганными больными, Гуревич бьет Борю в челюсть, санитар избивает его. Затем врач Ранинсон приходит и ставит Гуревичу укол, а Боря приглашает его на праздничный ужин – завтра Первое мая, и Гуревич обещает прийти. Алеха сморкается на его парадный галстук. От укола поможет только водка, которую Гуревич идет доставать. За ширмой в процедурном кабинете слышна брань Тамарочки, которая ставит уколы. На сцене медсестра Натали вкалывает Гуревичу глюкозу и подносит стакан водки. Гуревич шекспировским стихом говорит о своей любви к Натали, рассказывает, в каких больницах побывал и что намерен сделать в эту ночь на Первое мая – Вальпургиеву ночь. Несмотря на издевки Тамары, они целуются, Гуревич крадет ключи у медсестры. Старичок Вова вспоминает деревенские цветы, Стасик описывает свою оранжерею с экземплярами вроде «Пузанчик-самовздутыш-дармоед» или «Лахудра пригожая вдумчивая». Врывается Прохоров, Алеха и Гуревич с ведром, где под тряпкой – бутыль со спиртом. Сережа показывает архитектурные «планы всего будущего»; комсоргу Пашке решают не давать выпить. Витя идет в туалет и приносит второго ферзя. «Многие теряют и остатки своих убогих рассудков». Услышав шаги, все прячутся по койкам. Натали поздравляет всех с праздником и шепчет Гуревичу, что все будет хорошо. Мы выделили три аспекта, по которым сопоставили произведения Пильха и Ерофеева: структурные особенности произведений, тема алкоголя, образ героя. К сожалению, в связи с нехваткой времени мы не сможем рассмотреть все аспекты, поэтому обратим внимание лишь на некоторые из них, а именно на структурные особенности, тему алкоголя и образ героев. Для начала рассмотрим структуру произведений. Веничка («Москва-Петушки») и Ежик («Песни пьющих») исповедуются перед читателем добровольно, с пониманием, что их слушают: «Вы, конечно, спросите: а дальше, Веничка, а дальше - что ты пил? Да я и сам путем не знаю, что я пил» , «...до того, как развернулись бурные события, о которых я собираюсь рассказать, был канун событий, было утро и был вечер предыдущего дня.» . Жизнь героя Пильха показана в двух пространствах: клиника (или, как она названа в книге, отделение для делирантов) и квартира, где герой проживает. Но установить четкую последовательность того, где находился герой первоначально и куда последовал далее - сложно. Такая же особенность отмечается и в «Записках психопата» Мальвина Ерофеева. В какой последовательности повествователь представляет пребывание в отделении клиники и в своей квартире не известно. Если в «Записках психопата» указаны даты, когда сделана запись, благодаря чему можно установить, что отнести к зафиксированным воспоминаниям из прошлого, а что - к минувшему дню героя, то в «Песнях пьющих» каждая глава обособленна и не имеет датировки. Иногда и сам герой признается, что запутался во времени: «- Не знаю, может, сорок, может, сто сорок, а может быть, пару дней назад. Во всяком случае, был чудесный июльский день» . Герой периодически выпадает из настоящего временного отрезка, не помнит, как его прожил, так как находился в состоянии опьянения. «Песни пьющих» - пример прозы с ослабленной фабулой, как и «Москва-Петушки» и «Записки психопата» Ерофеева. Сюжетный ход составляют монологи и размышления авторов. Автор просто представляет некоторые фрагменты из жизни пана Е., Ежи, или, как его ласково называет на страницах книги ординаторша Кася, Ежика. В «Песнях пьющих» герой практически не совершает никаких действий, он выполняет роль художника: описывает обстановку вокруг себя, окружающих людей, составляет их портреты. Веничка также - сидит в электричке и повествует. То есть динамика и в польском, и в русском произведениях ослаблена. И в том и другом тексте герои выполняют роль наблюдателей. В «Песнях пьющих» 13 глава, названная просто - «Цитаты» , состоит из цитат разных авторов, которые связаны между собой общими темами - темами выпивки, алкоголя и пьянства. Здесь Федор Достоевский, Антон Чехов, Джон Стейнбек, Владимир Набоков и Венедикт Ерофеев. Эта идея прослеживается и в «Москве-Петушках»: «Все ценные люди России, все нужные ей люди - все пили, как свиньи» . Также по своей структурной отвлеченности глава «Цитаты» выделятся на фоне всех остальных глав «Песен пьющих», как и глава «Серп и молот - Карачарово» в «Москве-Петушках», состоящая лишь из одного предложения. Рассмотрим следующую тему: тему алкоголя. 138 Е. Иноземцева, исследуя тему пьянства в творчестве Ерофеева, пишет: «...мотив алкоголя в сочетании с другими мотивами служит «общему делу» раскрытия основной темы и идеи произведения» Алиса. Н.В. Кононова отмечает, что алкоголю отводится знаменательная роль, так как именно через него автор создает «.мир без просвета, без надежды на лучшее будущее и без надежды на спасение» . Повествования и в «Москве-Петушках», и в «Вальпургиевой ночи», и в «Записках психопата», и в «Песнях пьющих» начинаются с алкоголя. То есть авторы сразу вводят безликого персонажа, который незаметно влияет на все, что будет происходить с героями дальше. Во второй же записи в своих «Записках психопата» Ерофеев: «Алкоголь - спасение!» . Гуревич в беседе с врачом: \ на поверхности мучения, Если сопоставить некоторые высказывания Пильха и Ерофеева, то, создается ощущение, что они - составляющие одного монолога. Так, пан Е. дает определение пьянству очень схожее с Веничкиной идеей: Только если у Ерофеева герои после употребления алкоголя не теряют своего достоинства, не совершают чего-то противоправного, не теряют своего лица, у Пильха герой в состоянии опьянения представляется жалким, никому не нужным существом. Д.Л. Быков в своей лекции, посвященной «Москве-Петушкам», В «Вальпургиевой ночи» алкоголь - это форма бунта. Гуревичу необходимо украсть спирт, чтобы поджечь клинику. Сделать это он может только с помощью медсестры Натали. То есть спирт в данном произведении -это запрет, который хотят преступить. Н.В. Кононова также отмечает, что «для персонажей трагедии спирт - страсть, панацея» . Он подталкивает героя совершитькражу, противоправное действие - «Спирт как знаменатель имеет С одной стороны, в этом перевернутом, пансоциальном, В «Записках психопата» алкоголь выполняет фоновую роль, служит дополнением. Здесь присутствуют упоминания вскользь пьянства, пьяных людей, но на сюжет или композиционные особенности текста данная тема влияния не оказывает. Она, скорее, представлена здесь в качестве неотъемлемой части образа жизни героя: «А денег ему не давай - это ведь такой пропойца!» . исследует алкоголь как социальную проблему, Он ищет причины, почему люди пьют. что их вынуждают внешние факторы: Папой Римским, и пили, потому что поляк получил Нобелевскую премию <...> Пили, когда Польша побеждала, и пили, когда Польша проигрывала» . в уста своего героя размышления, касающиеся вечного вопроса: «Отчего люди пьют?» «.с отчаяния пили! пили оттого, что честны, оттого, что не в силах были облегчить участь народа!» Герои В.В. Ерофеева никогда не пьют в одиночестве, Веничка достает из портфельчика кто подсаживается к нему. Важное различие составляет и то, как пьют герои Ерофеева придумывает им названия,
«Я пью, потому что пью. что мне нравится пить. Пью, потому что мне страшно. . Он признается, что алкоголизм - это страдание, что вина его болезни обусловлена слабостью характера. Ежик не скрывает того, что он алкоголик со стажем, И еще один аспект для сопоставления произведений: образ героя. Герои Ерофеева Сложно определить даже возрастную категорию героев. Известно только, что пан Е. имеет за плечами богатое прошлое: работу в нескольких изданиях, он восемнадцать раз лежал в клинике для делирантов, он имел личную жизнь. Известно, что Веничка из «Москвы-Петушков» уже отец, он едет к сыну, который, вроде бы, по словам героя знает только одну букву «Ю», но при этом уже ведет диалог с отцом. Схожесть в именах: употребление их в уменьшительно-ласкательной форме - Веничка и Ежик. Э. Власов считает, что именно с момента первого упоминания в тексте имени Венички, «Москва-Петушки» «.может рассматриваться как автобиографическая проза» . Эту же точку зрения можно отнести и к «Песням пьющих». Называть героев Ерофеева алкоголиками - сложно, так как автор сам никогда не приписывает им таковой статус. Но в рамках общечеловеческих представлений герои обоих авторов - алкоголики. Отличие состоит в том только, как они представлены. Например, герои Ерофеева никогда не предстают перед читателем в неопрятном виде, в отличие от героя Пильха, который не раз описывается в собственных испражнениях. Герои Ерофеева автобиографичны.
в комнате, говорит: « Здесь у тебя будет свое кресло, Автор наделяет героя своей собственной биографией, как и Ерофеев помещает своих героев в ремонтно-ка-бельные бригады, где работал, как известно, сам, в электрички и также в клиники. Отсюда следует, что приемы создания биографий своих героев у обоих авторов идентичны - погружение их в свою собственную биографию. В одной из завершающих книгу главе Пильх объясняется с читателем через своего героя, заставляет его произнести ответ на тот вопрос, которым задается читатель на протяжении всей книги: «Если я создаю персонажа, и даже если этот персонаж сконструирован по моему образцу, даже если он, подобно мне, пьет, и даже если его зовут Ежик, видит Бог, все равно этот персонаж - не я!» Герой Пильха, как и герой Ерофеева - Веничка, человек литературный. Помимо того, что он много читает (в том числе несколько раз упоминаются газеты и журналы), известно, что он работает над каким-то произведением, которое тайно передает своей возлюбленной, когда та навещает его в клинике. Из диалога с ордина-торшей Касей в одной из последних глав книги проясняется лишь то, что Ежик писал о пьянстве, но теперь стал писать о любви. Предположительно он составлял книгу из записей своего дневника, который их заставляли вести врачи клиники с целью самотерапии. В них пациенты должны были подробно излагать свои истории, связанные с алкоголем. Помимо своего дневника, Ежик писал и для пациентов своеобразные сочинения-отчеты о том, с чего они начали свой путь алкоголика. За такую помощь, а точнее за талант к писательству, пана Е. причисляли в клинике к редкой категории пациентов - «трудных пациентов» . Ежик здесь такой же особый пациент, как и Лев Исаакович Гуревич в «Вальпургиевой ночи» Ерофеева. Ежик своей незаурядностью привлекает особое внимание ординаторши Каси, почти как Гуревич заинтересовывает Натали. И первый и второй герой на момент появления названных женских образов в тексте уже знакомы с ними. Разница взаимоотношений героев с сотрудницами клиник лишь в том, что Ежик представляет интерес для Каси исключительно как пациент, в то время, как Гуревич интересен Натали как мужчина. Балтийский гуманитарный журнал. 2018. Т. 7. № 2(23) 139 Oleshkevich Valeria Vladimirovna THE HERITAGE OF V.V. EROFEEV .. philological sciences -literary criticism «Цивилизация пытается вылечить больное сознание людей, избавляя их от разрушения разума насильным окультуриванием, подавляя собственное чувственное восприятие мира и навязывая ментальные стандарты, принятые в социуме» . Т.Л. Рыбальченко говорит в своей статье о том, что пациентов клиники в «Вальпургиевой ночи» лечат по тому, что их поведение отклоняется от норм, принятых в обществе, не пытаясь найти объяснения тому, от чего возникают данные отклонения. То же читаем и в «Песнях пьющих»: их лечат от физических страданий, но не от душевных. Ко всем пациентам врачи применяют одинаковые методики лечения от алкоголизма, границы индивидуального подхода к каждому пациенту стираются - все равны: «Доктор Гранада произносил разумные, гладкие и на первый взгляд убедительные речи, достойные заведующего отделением для делирантов» . 1. Наличие христианского подтекста 2. Интертекстуальность. 3. Главный герой - герой-одиночка. 4. Идея творчества культуре, ). 5. Женский образ возлюбленные абстрактны, они не имеют имен. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ: 1. Пильх Е. Песни пьющих: Роман / Пер. с польск. К. Старосельской. М.: Иностранка, 2004. 191 с. 2. Ерофеев В.В. Записки психопата. Москва -Петушки / Венедикт Ерофеев. М.: Вагриус, 2008. 240 с. 3. Иноземцева Е. ПЬЯНЕНЬКИЕ. 4. Кононова Н. В. Алкоголь как знаменатель Вальпургиевой ночи трагедии Венедикта Ерофеева «Вальпургиева Ночь, Или Шаги Командора» // Вестник Псковского государственного университета. Серия: Социально-гуманитарные науки. 2015. №1. С. 100-107. 5. КОНТИНЕНТ. Литературный общественно-политический и религиозный журнал / Под ред. В. Максимова. М.: «Континент», 1985. Вып. №45. С. 96185. 6. Дмитрий Быков. Русская Одиссея. Москва-Петушки . - Режим доступа: https://www.youtube.com/watch?v=frLdRCci_qo 7. Ерофеев В.В. Москва-Петушки / Венедикт Ерофеев; коммент. Э. Власов; предисл. Е. Попова. М.: Вагриус, 2007. 576 с. © Copyright: Тома Мин, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
