Леонидов В начале ХХ века в музыке произошла смена власти. Лирическую мелодию - царицу романтизма - довольно бесцеремонно потеснил ритм. Мелодия, конечно, не сдалась без боя, Недаром человечество Равеля.
Эта пьеса не просто музыка, а настоящий манифест новых фортепианных звучаний. Долой мистику фортепианного туше, педальных наплывов и поэтических грёз! Даёшь конструктивизм, энергию механической силы и эйфорию скорости! В конце концов, фортепиано - ударный инструмент. "Чертовски остроумно, колко, энергично и характерно. ... Не могу удержаться от вопля восторга!" - написал Николай Мясковский (композитор и друг Прокофьева) по поводу этой пьесы. Действительно остроумно, если учесть, что эта футуристическая музыка полностью, до мелочей, соответствует духу и форме баховской токкаты. Прокофьев чтил традиционные структуры. Юджа Ванг в своём типичном концертном наряде и с пуленепробиваемой техникой: ; Мини, блёстки и другое из репертуара Юджи Ванг После шумного парижского скандала с балетом Стравинского "Весна священная" Сергей Дягилев, отлично понимавший, что такое пиар, решил двигаться в том же направлении. Он заказал балет на похожую (языческую) тему молодому Прокофьеву. Но результат (балет "Ала и Лоллий") его не устроил, и композитору пришлось переработать музыку в симфоническую сюиту. Она получила называние "Скифской". Во второй части, где страшный Чужбог (этого "иностранного" бога придумал автор балетного либретто Сергей Городецкий) со своей армией нечисти идёт в наступление на скифов, Прокофьев не пожалел литавр и барабанов. ;Что такое литавры Уже на репетициях были пострадавшие. "Я заставил Cass'y и литавры начинать елико возможно сильнее, те разъярились и закатили такой грохот, что их сосед, второй тромбонист, бледный, вскочил и закричал: "Я уйду!... Я уйду!... Я не могу выносить такого треску!" (из дневника Прокофьева). На премьере ударник "разъярился" ещё пуще, и вошёл в такой раж, что порвал кожу на литаврах. А шокированный Глазунов демонстративно покинул зал. Впоследствии "Чужбог и пляска нечисти" была в большом почёте у просвещённых рокеров. Её обработку сделали Emerson, Lake & Palmer, а Metallica только что выпустила новый альбом (S&M2), где они играют эту часть с симфоническим оркестром Сан-Франциско, да ещё с предварительной лекцией о Прокофьеве. Здесь эта музыка звучит в исполнении оркестра Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева. Прокофьев - его любимый композитор. У Пушкина есть незаконченная повесть под таким названием. Александр Таиров - режиссёр Московского камерного театра - поставил спектакль по мотивам этого сочинения, присоединив к нему "Цезаря и Клеопарту" Бернарда Шоу и "Антония и Клеопатру" Шекспира. Клеопатру играла Алиса Коонен. Музыку к нему написал Прокофьев. ;Пять произведений классической музыки , которые объяснят вам, что такое Время "Тревога" - это не самый известный фрагмент из его музыки, но он интересен тем, что кроме ударных инструментов в нём ничего нет. Только ритм. Кантата "Александр Невский" - это великолепный продукт вторичной переработки музыки Прокофьева к одноимённому фильму Сергея Эйзенштейна. В пятой части Прокофьев разворачивает батальное полотно - картину битвы крестоносцев и войска Александра Невского на Чудском озере. ; Дети и внуки Прокофьева Эту музыку нужно обязательно слушать живьём и видеть своими глазами, никакая запись не передаст её грандиозного акустического эффекта. А ударная группа в оркестре - это отдельное шоу. Когда после напряжённого ожидания с карканьем воронов начинает мерно сотрясаться лёд под копытами конницы тевтонцев (это с отметки 1.40), а потом раздаётся басовое завывание тубы и хор начинает чеканить латинские псалмы, начинаешь понимать настоящее значение затёртого до дыр комментария на Ютубе: "аж муражки по коже!" Здесь фрагмент этой части в исполнении оркестра Мариинского театра, дирижёр Валерий Гергиев. В первой части этой сонаты звучит бетховенский мотив судьбы. А её финал - знаменитое Precipitato ("стремительно") - это почти ритуальное торжество ритма, движение мощной позитивной силы против Зла и Хаоса. Соната была написана в военные годы, когда Зло и Хаос имели совершенно конкретный облик. Алексей Султанов потряс публику исполнением этой сонаты на XI конкурсе имени Чайковского. Номер один из всех хитов Прокофьева, известный во всём мире так же, как и "Танец с саблями" Хачатуряна, тоже основан на магии монотонного чеканного ритма. Кто только не использовал музыку рыцарей в своих целях: футбольные фанаты, авторы компьютерных игр, телевизионных программ и рекламы, не говоря уже о рок группах (The Smiths, Deep Purple, Emerson, Lake & Palmer, Muse) и рэперах. Этот танец звучит на балу в доме Капулетти, но он гораздо больше, чем танец. Это воплощение непримиримости, на другом конце которой - смерть. А в тихой середине, где Джульетта танцует с Парисом, Прокофьев создаёт по контрасту совершенно магическое ощущение хрупкой мечты и смутной тревоги. Поскольку Кировский театр, а вслед за ним и Большой отказались ставить этот балет, Прокофьев сделал из этой музыки три симфонических сюиты. Они исполнялись задолго до советской премьеры балета в 1940 году. Во второй сюите "Танец рыцарей" получил название "Монтекки и Капулетти". О других популярных и любимых сочинениях классиков моя книга (издательство АСТ) ;"50 музыкальных шедевров. Популярная история классической музыки" Мой ТГ-канал - https://t.me/kultspargalka_music Не пропустите новые публикации Я закончил рассказывать про сказки братьев Гримм, и вдруг понял, что о самих авторах почти ничего не сказал. Попробую финальным аккордом хотя бы немного исправить эту недоработку. Вообще-то братья, как почти все ученые и писатели, прожили достаточно скучную жизнь, хотя в современной массовой культуре из них почему-то упорно делают едва ли не охотников за демонами, успешно превозмогающих нечистую силу. Тем не менее и в их жизни было кое-что интересное. Всю биографию рассказывать не буду, но пять неочевидных фактов о братьях, входящих в тройку знаменитейших сказочников мира - расскажу. Факт первый. Братьев Гримм было вовсе не двое. Их было гораздо больше. Погодки Якоб и Вильгельм Гримм являлись представителями весьма многолюдной семьи, в которой родилось девять детей, восемь из которых были мальчиками - Фридрих, Якоб, Вильгельм, Карл, Фердинанд, Людвиг, еще один Фридрих и Георг. Единственная дочь Шарлотта Амалия Гримм (в замужестве - Хассенпфлуг), разумеется, была всеобщей любимицей. Отец - известный юрист Филипп Вильгельм Гримм - умер, когда старшему из шести выживших детей, Якобу, было всего 11 лет. Старшие сыновья уже собирались устраиваться на работу, но мать - Доротея Гримм - отправила их учиться в Кассель, где жила ее родная сестра Генриетта. Разумеется, одной ей обеспечивать такую ораву детей было почти невозможно, поэтому семья Гримм долго не могла выбиться из нищеты. Во время учебы старшие сыновья очень увлеклись немецкой историей и культурой, при этом, как многие гуманитарии, постоянно нуждались в деньгах. Когда умерла мать и главой семьи стал 23-летний безработный Якоб, он записал в своем дневнике: «Умерла дорогая наша матушка, которую мы все горячо и нежно любили и которая в свой смертный час не могла утешить себя тем, что хотя бы один из шестерых детей, печально стоявших у смертного одра, теперь материально обеспечен». Но Якобу повезло - ему предложили место директора в библиотеке курфюрста Касселя, где ему активно помогал безработный брат Вильгельм. Кроме этих двоих, определенной известности добился разве что пятый сын Людвиг Гримм, художник и гравер, который стал одним из первых иллюстраторов сказок братьев. Факт второй. Всем известно, что братья Гримм не сочиняли, а собирали сказки. Но если вы думаете, что они ходили по деревням и общались со старыми бабками - вы ошибаетесь. Принципы научной записи фольклора были разработаны гораздо позже, а братья считали, что сказки детям рассказывают во всех семьях - и в деревнях, и в городах, и даже в замках. Поэтому респондентами братьев были самые разные люди, но в большинстве своем - из образованных слоев населения. Из простонародья отметилась разве что дочь трактирщика и жена портного Катарина Доротея Фиманн, большая любительница сказок. А остальные... Дочери президента городского совета в Касселе Амалия, Жанетта и Мария Хассенпфлюг, представители баронского семейства фон Гакстгаузен, популярный художник Филипп Отто Рунге, о котором я уже упоминал... А с одной из своих респонденток, дочерью богатого аптекаря и землевладельца Генриеттой Доротей Вильд (рассказавшей братьям ставшие знаменитыми сказки «Гензель и Гретель», «Госпожа Метелица», «Столик-накройся», «Три маленьких лесовика» и др.), Вильгельм Гримм настолько "сработался", что она вскоре стала его женой. Якоб, кстати, так никогда и не женился, и всю жизнь прожил в доме младшего брата. Доротея часто шутила, что живет "с двумя мужчинами". Факт третий. Несмотря на распространенное мнение "все сказки сочинялись для взрослых, поэтому в неадаптированном виде там сплошной секс, драгс и рок-н-ролл", свою книгу сказок братья Гримм с самого начала адресовали именно детям. Напомню, что оригинальное название сборника, известного всему миру под именем "Сказки братьев Гримм" было «Kinder- und Hausmarchen», то есть «Детские и семейные сказки». Вот только содержание некоторых сказок действительно было... как бы это сказать... не совсем детским. Но братья по духу своему являлись прежде всего учеными-лингвистами, и были свято убеждены - что естественно, то не безобразно. Если сказку записали в таком виде, значит, ее в таком виде и надо читать. Вильгельм именно так и оправдывался в предисловии ко второму изданию. Мол, некоторые родители боятся читать этот сборник маленьким детям, полагая, что он "не подходит или является неприличным для детей — например, когда речь идет о некоторых обстоятельствах или отношениях, а то и о чёрте — и поэтому родители не хотели давать им эту книгу в руки. Может быть, в отдельных случаях такая озабоченность обоснована, но ведь очень легко выбрать для чтения другую сказку; в целом же эта озабоченность излишняя. Но родителей тоже можно понять - не всем детям нравится читать про девушку-безручку с привязанными за спиной отрубленными отцом руками, пляски мачехи до смерти в раскаленных железных башмаках в финале "Белоснежки" или выклеванные птицами глаза сестер Золушки. К тому же во втором издании Вильгельму (Якоб категорически отказался этим заниматься) все равно пришлось убрать из сказок мотивы соперничества «мама-дочка», инцест, аборты и откровенные сексуальные намеки - как в «Короле-Лягушонке», где после превращения того в принца они сразу же «счастливо спят вместе». Но все читавшие сборник подтвердят - "жести" там все равно осталось преизрядно. Взять ту же "Сказку про можжевельник", рассказанную вышеупомянутым художником Рунге: «…только маленький мальчик нагнулся к сундуку, как злой дух подтолкнул мачеху: бац! — и захлопнула она крышку, и отлетела голова и упала между красными яблоками. Испугалась мачеха и подумала: «Что же мне теперь делать? » Она поднялась в свою комнату, подошла к шкафу, достала из нижнего ящика свой белый платок, потом приставила голову мальчика к шее и так обвязала ее платком, что ничего не было видно; посадила затем мальчика у двери на стуле и сунула ему в руку яблоко. Слушай сыночка, слушай, доченька... Все лучшее - детям! Факт четвертый. Братья Гримм обессмертили свое имя не только в литературе, но и в медицине. В психиатрии, например, существует «синдром Умной Эльзы» - это когда человека преследуют навязчивые и необоснованные страхи о своем будущем. Назван в честь сказки "Умная Эльза", известной любому немцу, да и не только немцу: «И вот начала Умная Эльза плакать и причитать: «Коли выйду я замуж за Ганса, и родится у нас ребенок, и вырастет он, и пошлём мы его в погреб пива нацедить, вдруг упадет ему на голову кирка и убьёт его насмерть». Факт пятый: Якоб Гримм считается одним из отцов-основателей лингвистики как научной дисциплины (Вильгельм все-таки был больше писателем, чем ученым, а вот старший брат - наоборот). Его книга "Германская мифология" до сих пор производит сильное впечатление, особенно впечатляют поиски происхождения тех или иных имен собственных на основе их написания и произношения в разные периоды развития германского языка. Это, в общем-то, и есть так называемый "Закон Гримма", открывший закономерность в изменении индоевропейских смычных согласных, который до сих пор изучают и применяют все языковеды. И главным дело своей жизни Якоб и Вильгельм Гриммы считали "Немецкий словарь", где в алфавитном порядке должны были быть перечислены и объяснены все немецкие слова. Именно над ним братья работали все последние годы своей жизни. Вильгельм умер на букве D. Якоб, переживший младшего брата на четыре года, скончался прямо за рабочим столом, описывая слово «Frucht» - фрукт. Но в историю человечества они вписали себя своими сказками, ставшими самой известной немецкой книгой на Земле. Эта штука действительно оказалась посильнее "Фауста" Гете. "Сказки братьев Гримм" давно обошли "Фауста" и по тиражам, и по количеству переизданий, и по количеству переводов - сегодня их можно прочесть более чем на 160 языках планеты. Не пропустите новые публикации с тончайшее чувство пропорций, К. Афанасьев так объяснял леонидовскую логику формообразования: Маленькое пространство, лифт, а не то, что по коридору, здесь перегрузка вниз и так дальше. (...) Слишком высоко здание, металл, он погнется как-то, он делает шпренгель, зигзаг такой. Усиливает очень тянутую вертикаль против деформации изгиба открытым шпренгелем. (...) Дальше корпус, эти залы там, лаборатории какие-то, — Причем ферма — он как бы частично повисает в воздухе. то есть, чаша-аудитория покрыта куполом,
Обложка журнала «Современная архитектура» Известна леонидовская концепция административного здания Центросоюза (он не успел доделать свой проект с детальными планами). По мнению Хан-Магомедова, идея Леонидова (максимально простой по форме, полностью остекленный объем со свободными планами нерасчлененных внутренних пространств) повлияла на окончательный вариант проекта Ле Корбюзье. В проекте Дома промышленности Леонидов предвосхитил стилистику послевоенного интернационального стиля 1950–1960-х годов, то есть характерную брутальную форму офисных зданий в виде вертикально поставленных параллелепипедов, как у Л. Миса ван дер Роэ. Конкурсный проект планировки Серпуховской заставы в Москве был для Леонидова (и его соавторов из бригады ОСА И. Ермилова, И. Кузьмина, Н. Павлова) лишь поводом для вольной трактовки концепции крупного общественного центра. Лаконичные формы (параллелепипед, пирамида, куб, цилиндр, усеченная пирамида) стали предвосхищением будущих шедевров послевоенного интернационального стиля (творений Кендзо Танге, например). Здание Центросоюза (конкурс), Москва, 1929 Свою концепцию «Клуба нового социального типа» (1928) Леонидов разъяснял как функционально новаторскую, но именно стилистика самих его чертежей стала символом советской бумажной архитектуры. Два варианта клуба вместимостью 2500 человек архитектор описал в своем докладе на Первом съезде ОСА (1929), противопоставив их массовому строительству небольших клубов. Речь шла об огромном зимнем саде (2500 кв. м) с бассейном, спортивными и пионерскими площадками, «киногазетой», отделами краеведения, зоологии и пр., а также со зрительным залом на 700 мест, вписанным в сооружение в виде большого купола параболической формы. Как считал Хан-Магомедов, это решение повлияло на окончательный вариант московского Планетария (М. Барщ, М. Синявский). Значительную часть проекта Леонидова занимает гигантское круглое поле для автомобильных состязаний, военных игр и даже для летательных аппаратов. Спортивный зал расположен в небольшом здании, также перекрытом параболическим куполом. Эти формы сочетаются с квадратным в плане («А») или прямоугольным («Б») одноэтажным основанием и с кубическими кружковыми помещениями-лабораториями, детским павильоном и пр. Далее архитектор принял участие в закрытом конкурсе (где также участвовали бригады ведущих вузов и архитектурных группировок — ОСА, АСНОВА, ВОПРА, АРУ, ЛОА, ЛОАХ) на Дворец культуры Пролетарского района в Москве (1930). На первом туре Леонидов выдвинул крупномасштабную композицию со зрительным залом на 1000 мест, развитой клубной частью для кружковой работы — с библиотекой, столовой, детским сектором. Большой прямоугольный, сильно вытянутый участок разделен автором на четыре квадрата, каждый из которых имеет свою планировку. Самым примечательным, вошедшим во все книги, посвященным архитектуре русского авангарда, стал изображенный здесь в виде планов и фасадной проекции физкультурный сектор: огромная пирамида, около которой в ночном небе парит дирижабль. На втором туре этого конкурса Леонидов ориентировался на конкретный участок (на месте разрушенного Симонова монастыря) и предложил большой зрительный зал под куполом полусферической формы разместить на берегу Москвы-реки, а детский сектор (в виде двух шестигранников) расположить ближе к Восточной улице. В задуманный им архитектурный ансамбль входили также 10-этажный корпус для научных кружков, низкое здание с камерным залом и протяженный клубный корпус. Помимо общей выразительности этой композиции, состоящей из очень простых форм, современники отмечали развитие Леонидовым новаторской идеи театрального зала без традиционной рампы, к реализации которой призывали в Германии театральный режиссер Э. Пискатор, а в СССР В. Мейерхольд. В том же году знаменитые леонидовские чертежи появились в журнале «Современная архитектура» как предложения молодежной бригады ОСА для Магнитогорья. Это была абстрактно осмысленная линейная система из квадратных в плане функциональных зон, составленных в широкую ленту, — композиция, характерная для планировочного подхода к градостроительству в рамках послевоенного интернационального стиля. Здесь также появилась пирамида спорткомплекса из леонидовского проекта Дворца культуры Пролетарского района (физкультурный сектор) и отдельностоящие пластины жилых корпусов. Фрагменты этих чертежей были незамедлительно перепечатаны Н. Милютиным в книге «Соцгород» (1930) как безусловный образец воплощения его собственной идеи линейного города. Первая конференция ОСА. В среднем ряду (сидят): второй справа — И. Леонидов, третий — В. Веснин, пятый — А. Веснин, шестой — М. Гинзбург, седьмой — А. Ган. Фото 1928 года Признание Леонидова лидером конструктивистов, входивших в группировку «Объединение современных архитекторов» (ОСА), стало поводом для его травли. Термин «леонидовщина» трактовался как «принципиальное витание в облаках», а его творческой фантазии один из вульгарных идеологов дословно призывал «отрубить крылья». Но Гинзбург, фактически выдвинувший на эту роль Леонидова-студента, опять сыграл в его судьбе важнейшую роль, сделав своим ближайшим сотрудником в персональной архитектурно-планировочной мастерской № 3 при Моссовете, а затем — при Наркомтяжпроме. Теперь в его проектах был разработан ряд конкретных форм зданий (круглых и многогранных), возникших ранее в его проектах Дворца культуры. После трех лет публичного осмеяния, не позволившего Леонидову участвовать в самых престижных конкурсах, таких как Дворец Советов, театры в Харькове, Ростове-на-Дону, Иваново-Вознесенске, Свердловске, Москве, он нашел в себе силы сделать проект для конкурса на административное здание Наркомтяжпрома (1934). Декоративность и увеличение размеров построек до гипермасштаба, типичные для тех лет, приняли в проекте Леонидова совершенно оригинальный характер. Он предложил композицию из трех разных по форме и высоте многоэтажных башен, вырастающих из низкого стилобата, имеющего ступенчатую форму со стороны Красной площади. Леонидов представил свое произведение как часть исторического ансамбля, тогда как многие участники конкурса игнорировали или визуально разрушали градостроительный контекст вокруг Красной площади. Леонидов писал: «Архитектура Кремля и Василия Блаженного — это тонкая и величественная музыка. Введение в эту симфонию нового громадного по масштабу и сильного по звучанию инструмента допустимо только при условии, что этот инструмент будет ведущим и по своему архитектурному качеству будет превосходить все остальные здания ансамбля». Его проект сегодня выглядит как прозорливое предвидение — Реконструкция сада «Эрмитаж» (проект), Москва, 1932 Леонидов нарисовал развертку всего Южного берега Крыма (от Феодосии до Севастополя). Это была графика и живопись на досках по левкасу. Он искал параллели между крымскими и античными ландшафтами, включив в свои картины амфитеатры, подпорные стенки, лестницы, многогранные и круглые сооружения, беседки и фонтаны. Наиболее подробны его изображения окрестностей Ялты и «Большой Артек» (с пятью функциональными зонами и Дворцом пионеров). Лестница в Кисловодске — заслуженно самая известная из его немногих реализованных произведений. Она вписана в природный ландшафт Ребровой балки не меньше, чем памятники Древней Греции в Дельфах. В структуру этого произведения входят не только прямоугольные марши и амфитеатр, но и полукруглая форма — амфитеатр, «вывернутый наизнанку», и два боковых портика с расширяющимися кверху колоннами-дудочками. Все элементы здесь нанизаны на одну центральную ось. Далее подобную осевую композицию с амфитеатром Леонидов развивал в эскизах для киевского Труханова острова («Остров цветов»). Леонидов работал в Крыму как представитель мастерской Гинзбурга при Наркомтяжпроме, тогда как сам Гинзбург был в Кисловодске, где проектировал «Домик наркома» и наблюдал за постройкой санатория Наркомтяжпрома. В Кисловодск он вызвал для завершения строительства всего ансамбля Леонидова с бригадой, несмотря на самый разгар их работы по «Артеку». Ряд черт позднего интернационального стиля можно видеть в конкурсных проектах Леонидова — комбинат газеты «Известия» (1939–1940), цирк в Москве (1955). Лестница санатория Наркомтяжпрома, Кисловодск, 1936 В годы войны, будучи на фронте, Леонидов был ранен «Город солнца» Т. Кампанеллы стал поводом для многочисленных архитектурных фантазий, явно утешавших его, компенсировав конкретику ряда эскизов монументально-декоративных работ, заказы на которые Леонидову удавалось получить (фасады Дворца пионеров, магазин в Москве, интерьеры Дворца пионеров и школьников в Калинине — Твери). © Copyright: Тома Мин, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
