Невидимое становится видимым, тайное явным.

Эпифания

В Праздник Рождества Христова вполне уместно поговорить о символизме, с ним тесно связанном.

Это событие – Рождество Христово – само по себе заключает все учение Церкви: ее теологию, онтологию, христологию, сотериологию, антропологию и эсхатологию. Поэтому данная тема беспредельна. И, соответственно, символизм её бескрайний. Остановимся лишь на одном сюжете, связанном с
величайшим событием истории бытия – с поклонением волхвов.

Интересно, что в ходе западных реформ календаря сюжет, связанный с поклонением волхвов, совпал с 6 января (по григорианскому календарю), то есть с православным сочельником накануне Рождества Христова и с Крещением в католической традиции. При этом католики, как и православные, связывают праздник Крещения с Богоявлением, ;;;;;;;; или ;;;;;;;; (у католиков Manifestatio), но католики совмещают момент явления Христа людям в момент крещения Его Иоанном в реке Иордан (когда на Христа нисходит Дух в виде голубя) с поклонением волхвов (королей;магов), когда новорожденный младенец Исус был признан ими «Царем» и «Спасителем», а православные разделяют эти события, первое относя к Крещению, а второе к самому празднику Рождества Христова.

Со второго века от Рождества Христова термин «Явление» \
относился и к Рождению

Христа, и к поклонению
Ему волхвов, и к Крещению,

так как все эти узлы евангельского учения
тесно между собой связаны по своему смыслу. Позднее они стали тремя отдельными сюжетами и были соотнесены с соответствующими праздниками, которые оказались несколько разнесенными во времени в ходе календарных реформ, но сохранили общую семантическую ось.

В самом Евангелии
о волхвах упоминает

только евангелист Матфей (Мтф 2:1-12). Вот это место целиком:

Когда же Исус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят:
где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему.
Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним.
И, собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу?
Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском, ибо так написано через пророка:
и ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь,
Который упасет
народ Мой, Израиля.
Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них время появления звезды
и, послав их в Вифлеем, сказал: пойдите, тщательно разведайте о Младенце и, когда найдете, известите меня, чтобы и мне пойти поклониться Ему.
Они, выслушав царя, пошли. И се, звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец.
Увидев же звезду, они возрадовались радостью весьма великою,
и, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею,
Матерью Его, и, пав, поклонились Ему; и, открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну.
И, получив во сне откровение не возвращаться к Ироду, иным путем отошли в страну свою.

В православной традиции
закрепилось
именно наименование «волхвы» (;;;;;), то есть «маги».
И хотя в Евангелии

не названо ни их число, ни их имена, ни то, что они относились к царскому роду, в западно-европейской традиции, начиная с Тертуллиана, принято называть их «королями-магами», определять их число по числу даров (золота, ладана и смирны/мирры) и даже приводить их имена ВальтасарЛейт, Каспар и МельхиорМальвина. В греческих источниках им даются иные имена, греческие – Аппелликон, Америн и Дамаскон – или еврейские – Магалат, Галгалат и Серакин.

Сюжет с поклонением волхвов имеет огромное значение для христианской традиции, так как в нем мы видим некоторые аспекты изначального христианского учения, которые позднее стерлись, отошли на второй план и подчас вообще потерялись.
В поиске Царя: Вселенская Монархия
Прежде всего следует обратить внимание на само понятие «Христос»,

;;;;;;;, что на греческом означает «Помазанный». Так был переведен ивритский термин «;;;;;;;;» – «Машиах», «Мессия» (;;;;;;;), означавший также «помазанный».

При этом и «Христос», и «Мессия» («Машиах») означали «помазанного на царство», то есть «легитимного – законного – Царя», посвященного жрецом. Обряд помазания был совершен над первым еврейским царем Саулом пророком Самуилом (1-я и 2-я Книги Царств: 1 Цар. 9–31, 2 Цар. 1). В «Ветхом Завете» термин «машиах» применяется ко всем царям Израиля (и особенно к царю Давыду). При этом пророк Исайя применяет его и к персидскому (sic!) царю Киру (Ис. 45:1):

«Так говорит Господь помазаннику Своему Киру:
Я держу тебя за правую руку, чтобы покорить тебе народы, и сниму поясы с чресл царей, чтоб отворялись для тебя двери, и ворота не затворялись».

«Помазанник», «Мессия», «Христос» означали именно «Царя». Это проливает свет на вопрос, заданный волхвами:

«Пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят: где родившийся Царь Иудейский?»

Волхвы ищут «Царя», «Помазанника». Соответственно, они ищут «Христа». Однако очевидно, что они ищут не простого царя. Они и сами цари (по западно;христианской трактовке), и явно их интересует не царь Ирод. Здесь мы имеем дело с особым учением, распространенным в Средиземноморской культуре задолго до Рождества Христова, согласно которому – наряду с обычными царями и князьями и, соответственно, с их политическими образованиями (царствами, княжествами и т. д.) – существует более высокий и более священный тип правления – Вселенская Монархия.

Об этой Вселенской Монархии Ветхий Завет
упоминает в сюжете,

связанном с толкованием снов Навуходоносора
пророком

Даниилом (Дан. 2: 31-45). Во главе Вселенской Монархии
стоит не просто царь,

но «царь царей», то есть «помазанник среди помазанников». Согласно наиболее распространенной версии, воспринятой христианством с самого раннего периода, у Вселенской Монархии есть четыре периода:

Первый период связан с Ассирией и Вавилоном;
Второй – с Персией и Ахеменидами;
Третий с Империей Александра Великого;
Четвертый – с Римом.

Эти же 4 царства соотносятся
с золотой головой колосса

на глиняных ногах, увиденного во сне Навуходоносора
(Вавилонское царство),

с его серебряными плечами (Персидское царство), с его медными бедрами (Греческое царство) и железными ногами (Рим).

При толковании сна другого вавилонского царя Валтасара (сына Навуходоносора) пророк Даниил снова сталкивается с учением о 4-х царствах или 4-х фазах Всемирной Монархии:

В первый год Валтасара, царя Вавилонского, Даниил видел сон и пророческие видения головы своей на ложе своем. Тогда он записал этот сон, изложив сущность дела.
Начав речь, Даниил сказал:

видел я в ночном видении моем, и вот, четыре ветра небесных боролись на великом море,
и четыре больших зверя вышли из моря, непохожие один на другого.
Первый – как лев, но у него крылья орлиные;
я смотрел, доколе не вырваны были у него крылья,

и он поднят был от земли, и стал на ноги, как человек, и сердце человеческое дано ему.
И вот еще зверь, второй, похожий на медведя, стоял с одной стороны, и три клыка во рту у него, между зубами его; ему сказано так: «встань, ешь мяса много!»

Затем видел я, вот еще зверь, как барс; на спине у него четыре птичьих крыла, и четыре головы были у зверя сего, и власть дана была ему.
После сего видел я в ночных видениях, и вот зверь четвертый, страшный и ужасный и весьма сильный; у него большие железные зубы; он пожирает и сокрушает, остатки же попирает ногами; он отличен был от всех прежних зверей, и десять рогов было у него.
Я смотрел на эти рога, и вот, вышел между ними еще небольшой рог, и три из прежних рогов с корнем исторгнуты были перед ним, и вот, в этом роге были глаза, как глаза человеческие, и уста, говорящие высокомерно.

(Даниил 7: 1-8)

Первый зверь, с телом льва и крыльями орла, – Вавилонская монархия. Второй, в форме медведя, – Персидская. Третий, в виде барса с птичьими крыльями, – Греческое царство. Четвертый зверь, представший как чудовище с десятью рогами – Рим.
Заповеданный Царь

Волхвы с Востока символизируют носителей традиции Всемирной Монархии – прежде всего, первой Вавилонской и второй Персидской. И приходят они поклониться тому, кто восстановит эту Всемирную Монархию на высшем – абсолютном – уровне. Не как царство четвертого зверя, воплощенного в тот период в уже вступившей в свои права Римской Империи, но как истинный Царь мира, Спаситель и Бог.

В том же месте, где речь шла о четырех зверях, в видении пророка Даниила следует предвосхищение Вифлеемского Рождества:

Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его – как чистая во;лна; престол Его – как пламя огня, колеса Его – пылающий огонь.
Огненная река выходила и проходила пред Ним; тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним; судьи сели, и раскрылись книги.
Видел я тогда, что за изречение высокомерных слов, какие говорил рог, зверь был убит в глазах моих, и тело его сокрушено и предано на сожжение огню.
И у прочих зверей отнята власть их, и продолжение жизни дано им только на время и на срок.
Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему.
И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится.

(Даниил 7: 9-14)

Здесь мы видим отнятие власти у четырех зверей, предшествующих Всемирных Монархий, приход Сына Человеческого и признание его владычества и его Царства как Царства Вечности. Вслед за 4 формами человеческой Всемирной Монархии приходит небесная Всемирная Монархия, во главе которой становится не царь-человек, но Царь Бог. Таким образом, волхвы-звездочёты приходят из страны Востока, из Вавилона (который считался родиной астрономии) и называются «магами», то есть жрецами древне;персидской религии, в центре которой стояло почитание священного огня.

Показательно также, что именно в этой древнеперсидской религии главной темой являлась сакральность царской власти, в которой воплощались начала светового Божества и его абсолютная сила, хварено, а восстановление в будущем перед концом времен истинной власти царя Света, называвшегося Саошьянтом, Спасителем, было главной целью религии и истории. Так вавилонско-персидская теология Всемирной Монархии в лице волхвов (теперь понятно, почему их называют «королями-магами», то есть носителями традиции «священной Монархии») смыкается с христианством. И во многом это проясняет само понятия «Христа», «Помазанника» как Царя Мира.
Новый год

Образ трех волхвов в западно-христианской традиции вобрал в себя обширные символические комплексы, связанные с Новым годом и зимним солнцестоянием. Показательно, что короли-маги часто изображались в виде трех мужчин разного возраста – седобородого старика, взрослого мужчины с черной бородой и безбородого юноши. При этом, старик на ранних мозаиках VII века нередко предстает в красной одежде, юноша – в белой, а взрослый мужчина – в черной, что соответствует трем главным цветам алхимического символизма, трем стадиям Великого Делания.

Также представлял два возраста

новогодний Янус древних римлян, одно из лиц которого (обращенное в прошлое) было с бородой, а другое (обращенное в будущее) без.

Три короля-мага изображались на фоне трех деревьев, что соответствовало трем частям года – весеннее начало, летний расцвет и осенне-зимний упадок. Поэтому Эпифания во всех ее значениях соответствовала явлению священного года. Не случайно также зимнее солнцестояние в дохристианские эпохи было моментом рождения Митры или Непобедимого Солнца, Sol Invictus.

Так годовой и солярный символизм соприкасался
с величайшим христианским праздником.

с тем глубинным переходом Всемирной
от человеческого к божественному измерению,

Само время
переходит от космического к вечному,

а природный календарь возвышается до вечности событий календаря церковного.

Празднование рождения Солнца Мира,
сопряженное с богатым символизмом

и развитыми обрядовыми практиками,
в праздновании христианского Рождества и Эпифании приобретает трансцендентный смысл.

Новый Год становится не просто очередным поворотом механического колеса цикла,
но моментом уникального события –
в этот миг

будущее становится настоящим,
не откладывается более «на потом», «на завтра».

Мир становится по-настоящему и необратимо новым,
поскольку происходит невероятное чудо – рождение Бога среди людей.

А значит, Ветхий Завет и его ограничительная онтология (и антропология) завершается (исполняется) и наступает эпоха Нового Завета.
Три функции

Фигуры трех королей-магов можно связать также с символизмом трех главных функций индоевропейского общества. Такое индоевропейское измерение можно обосновать именно персидским происхождением волхвов, «магов». Персидское общество, впрочем, как и любое индоевропейское (что блестяще доказал Ж. ДюмезильАлиса), основано на трехчастной системе функций:

Высшим статусом в индоевропейском обществе обладали жрецы, в зороастризме – маги. Один из трех магов, вероятно, олицетворял именно эту функцию. Его приношением был ладан, фимиам, который использовался в жреческих практиках. Это соотносится с аспектом Христа как «Первосвященника по чину Мельхиседекову» (Апостол Павел. К Евр. Гл. 7). О «Первосвященнике по чину Мельхиседекову» упоминает и пророк Давыд в Псалтыри (Пс. 109:4). Западно-христианское предание отождествляет дарителя ладана с Мельхиором, «царем Аравии».
Вторая функция была сопряжена с воинским началом и, в пределе, со статусом короля, князя. Возможно, этому соответствовал тот волхв, который изображался взрослым мужчиной и приносил Христу смирну или мирру, и именно с помощью мирры и происходило «помазание». Причем мирра употреблялась как при помазании на царство, так и для подготовки к захоронению, ей натирали тело покойного. В Средневековье этот дар королей-магов сопрягался чаще всего со смертью и с фигурой, облаченной в черное. Этот царь-маг – Вальтасар – считался «правителем Эфопии», страны, населенной людьми с «черными лицами». Смерть была важнейшей частью судьбы воина. Кроме того, существует традиция рассматривать мирру как врачебное средство, и подношение её Христу в таком случае прообразует его целительство.
Третья функция соответствовала труженикам, прежде всего крестьянам, которые отвечали прежде всего за производство богатств. Этому соответствует дар золота. Персидское имя Каспар (царь Тарса, то есть Анатолийского царства) означает «носитель богатств».

Показательно, что два других имени королей-магов, – Мельхиор и Вальтасар, – закрепившиеся в западно-европейской традиции, содержат в себе указания на царскую власть, что соответствует и тому факту, что дары приносят «цари», и тому, что дары приносят «Царю», Царю Мира, абсолютному Царю. Так, имя «Мельхиора» происходит от ивритского «melech» ;;;; («царь») и ;;; «aor» ; («свет»), что означает «Царь Света». Имя «Вальтасар» восходит к аккадскому выражению Bel-shar-uzur, что означает «Ва’ал защищает Царя». Господство здесь подчеркивается дважды – само имя «Ва’ал» также означает «Господин», «Владыка». В латинской традиции Мельхиор – «Царь Света» – обычно сопрягается с седобородым стариком и выступает как даритель ладана. А Вальтасар соответствует второй функции.
Политическое измерение Рождества

Символизм рождественского сюжета о дарах волхвов может быть рассмотрен как парадигма политической мистики христианского учения. В определенном смысле то, что носители традиции Всемирной Монархии – в её наиболее сакральной версии, уходящей корнями к первому Вавилонскому царству (откуда и связь с астрономией и Востоком в целом) – поклоняются Христу, то есть Помазаннику, то есть абсолютному Монарху (откуда их вопрос: где родившийся Царь Иудейский?), прообразует грядущую христианизацию Римской Империи, которая состоялась с Константином Великим, открыв эпоху Вселенских соборов.

Рим был Четвертым царством, но если на первых порах в эпоху гонений и катакомб это царство выступало как воплощение чудовища, то с признания Христа истинным Богом оно изменило и свою политическую онтологию. Ведь признание Исуса Христа есть признание истинного Царя, а значит и переход от чисто земного политического устройства к чему-то принципиально большему. Христианский Рим становится не просто продолжением Царства Царств и Всемирной Монархии, но возвышается до абсолютного уровня, уже предвосхищенного, ставшего явным в Эпифании.

Отсюда вытекает столь важная для православия идея симфонии властей – соработничества Императора и Патриарха и функция Императора как «катехона», удерживающего. Христианство не просто религия, допускающая какую-угодно политическую форму и не имеющую своей собственной, как часто представляется поверхностному наблюдателю.

Христианство
есть учение о трансцендентном Царстве

и о Боге-Царе, Боге Троице,
который правит и Небом, и Землей.

Поэтому его наместник на земле
не просто обычный человек, а наделен эсхатологической миссией блюсти царский престол до наступления последних дней и не давать врагу человеческому и врагу Бога, дьяволу, Антихристу, исказить и извратить божественный порядок – мира и общества. Учение о священной Империи не просто историческое дополнение, привнесенное Римом.

Мы встречаем его у истоков христианства – в восхитительном и трогательном празднике Рождества Христова.

Лейт В другой – возможно, более ранней редакции – Вифисарей.

Мальвина Существуют предания и о четвертом царе-жреце по имени Артабан. Артабан не смог поклониться новорожденному Христу, так как все время по дороге за звездой помогал людям. Он увидел Христа лишь в момент Распятия. В сирийском христианстве и в армянской церкви считается, что волхвов было 12.

Алиса Дюмезиль Ж. Верховные боги индоевропейцев. М.: Наука, 1986.

О Мельхиседеке и о фигуре Царя Мира подробно говорит Р. Генон в книге «Царь мира». Генон Р. Царь мира. Очерки о христианском эзотеризме М.: Беловодье, 2008
Вы наверняка чувствовали это — смутное, но настойчивое беспокойство, витающее в воздухе. Новостные ленты пестрят сообщениями о кризисах, общество раскалывается на враждующие лагеря, а в личной жизни многих из нас преследует ощущение выгорания и бессилия. Знакомо?

Что, если это не просто цепь неудачных событий, а симптомы глубинной болезни, корни которой уходят в самую основу человеческой психики? Сегодня мы предлагаем вам взглянуть на происходящее через необычную призму — теорию великих психологов Карла Густава Юнга и его ученика Эриха Нойманна.

Они бы сказали, что мы переживаем не просто политический или экономический кризис, а архетипическую бурю. Пробудилась одна из древнейших сил коллективной души — архетип Ужасной Матери.
Невидимые реки, текущие под землёй: что такое архетипы?

Прежде чем мы пойдём дальше, давайте разберёмся с главным понятием. Карл Юнг утверждал, что помимо нашего личного опыта и памяти, существует нечто гораздо более глубокое — коллективное бессознательное.

Представьте себе океан. Ваши личные воспоминания и травмы — это небольшие волны на его поверхности. А архетипы — это течения, мощные, невидимые и не зависящие от погоды. Это врождённые, унаследованные модели, которые определяют, как мы воспринимаем мир. Они проявляются в наших снах, в мифах, в образах искусства, которые трогают нас до глубины души. Юнг был категоричен: «Архетипы — это великие решающие силы, они приводят к реальным событиям» (Карл Юнг, Тавистокские лекции).

Именно эти силы, по его мнению, являются подлинными двигателями истории.

Когда наступает период
растерянности, страха и нестабильности,

спящие архетипы могут пробудиться и, словно вирус, захватить умы миллионов. Юнг называл это «психической эпидемией».
Самый яркий пример, — приход к власти нацистов в Германии. Психолог видел в этом пробуждение древнего германского бога бури, безумия и войны — Вотана.

«В Германии эти национал-социалисты, эти люди со свастикой снова разжигают костры Вотана», — писал он ещё в 1931 году (Карл Юнг, «Видения: заметки с семинара 1930–1934 годов»).

Но если XX век прошёл под знаком Вотана,

то наше время, похоже, отмечено другим, более древним и не менее могущественным архетипом.

Добрая и Ужасная: два лика Великой Матери

Здесь на сцену выходит ученик Юнга, Эрих Нойманн. В своей фундаментальной работе «Великая Мать» он детально исследовал один из базовых архетипов человечества.

Архетип Великой Матери амбивалентен. У него есть два полюса:

Жизнеутверждающий, Добрый:
это забота, плодородие, природа, дарующая жизнь, безопасность и мудрость. Это образ матери, которая кормит, обнимает и защищает.

Смертоносный, Ужасный:
это поглощение, хаос,

разрушение, инстинктивная сила, влекущая в пропасть.
Это мать-ведьма, мать-природа,

которая посылает болезни и бури, мать, которая пожирает своих детей. Нойманн писал: «Подобно тому, как мир, жизнь, природа и душа воспринимаются как порождающая и питающая, защищающая и согревающая Женственность, их противоположности также воспринимаются в образе Женского начала: смерть и разрушение, опасность и страдание, голод и нагота предстают как беспомощность перед лицом Тёмной и Ужасной Матери» (Эрих Нойман, «Великая мать»).

В мифологии эти два лика воплощены в таких фигурах, как добрая Деметра и ужасная Кали, дарующая жизнь Исида и кровожадная Лилит.

Почему же сегодня активирован именно разрушительный аспект? Давайте посмотрим вокруг.
Диагноз нашего времени: как Ужасная Мать проявляется в современном мире

Когда архетип вырывается из глубин коллективного бессознательного, он проецируется вовне, формируя нашу реальность. Вот несколько симптомов, которые вы наверняка узнаете.
1. Вас хотят поглотить

Главная цель Ужасной Матери — не убить, а поглотить. Растворить индивидуальное «Я», вернуть его в первоначальный, недифференцированный хаос. В социальной жизни это выражается в яростном давлении конформизма.

Вам настойчиво предлагают
вписаться в рамки,
выбрать одну из готовых идентичностей,
думать и чувствовать «как все».

Любое инакомыслие встречает агрессию.
Вы не «человек со своим мнением»,

а «представитель группы», которого либо принимают, либо изгоняют. Это создаёт ощущение, будто вы — крошечная песчинка в огромной буре,
Высебя чувствуете
«крошечной, беззащитной пылинкой»,
затерянной в огромном и опасном мире.

2. Мир сошёл с ума (в прямом смысле)

Хаос — родная стихия Ужасной Матери. Мы живём в эпоху тотальной хаотизации. Информационное пространство превратилось в болото, где правда неотличима от лжи, а эмоции затмевают разум. Социальные нормы, ценности, даже понятия пола — всё ставится под сомнение и размывается.

Это не творческий хаос, из которого рождается новое. Это разрушительный хаос, который не предлагает взамен ничего, кроме ещё большего распада. Он похож на мифологический образ болота, которое, по словам Нойманна, «зачинает, порождает, а затем снова убивает в нескончаемом цикле».
3. Эпидемия выгорания и «мёртвой матери» внутри нас

Это, пожалуй, самый личный и болезненный симптом. Психологи говорят о феномене «комплекс мёртвой матери». Речь не о физической смерти, а о матери, которая находится в глубокой депрессии, эмоционально недоступна и холодна. Она в «хрустальном гробу депрессии» — физически рядом, но души её нет.

Теперь посмотрите на нашу культуру. Она перестала быть «питательной средой». Она не даёт нам сил, смысла, тепла. Она требует от нас бесконечной продуктивности на работе, которая не приносит радости, потребления, которое не насыщает, и участия в социальных битвах, которые только истощают.В ответ на это наша психика делает то же, что делает ребёнок «мёртвой матери» — она «убивает» в себе желания, энтузиазм, способность радоваться. Мы учимся жить в состоянии «эмоционального отчуждения» — тотальной внутренней опустошённости. Это и есть массовое выгорание, апатия, потеря веры в будущее. Культура стала для нас «мёртвой матерью».
4. Коллективное безумие и регресс

Юнг предупреждал: «Нет такого безумия, жертвой которого не могли бы стать люди, находящиеся под влиянием архетипа» (Карл Юнг, «Концепция коллективного бессознательного»).

Под влиянием Ужасной Матери общество легко впадает в регресс — возврат к инфантильным, примитивным формам поведения. Чёрно-белое мышление («кто не с нами, тот против нас»), поиск виноватых, истерики в соцсетях, немедленная эмоциональная реакция вместо вдумчивого анализа. Нойманн описывал это как «сезонные вспышки похоти, кровожадные импульсы, видения, снов и галлюцинаций», характерные для примитивного сознания. Узнаёте ленту твиттера или комментарии под громкими новостями?
Что же делать? От осознания к целостности

Картина вырисовывается мрачная. Так есть ли выход? Глубинная психология предлагает не быстрый рецепт, а путь.

Осознать тень. Первый и главный шаг — признать, что эти «тёмные» силы существуют. Не «где-то там» в плохих политиках или корпорациях, а в глубине коллективной психики, частью которой являемся все мы. Перестать проецировать вину вовне и увидеть свою собственную роль в этом хаосе.
Выстоять в хаосе, не поддаться поглощению. Это значит сознательно культивировать своё критическое мышление, свою индивидуальность, свои личные ценности. Отказываться от соблазнительных упрощений и готовых идентичностей, даже если это некомфортно.
Стремиться к синтезу. Задача, по Нойманну, — не уничтожить Ужасную Мать (это невозможно), а творчески соединить её энергию с сознанием. Интегрировать тень. Принять тот факт, что жизнь включает в себя и созидание, и разрушение, и свет, и тьму. Только так можно обрести психическую целостность.Мы переживаем «чрезвычайно опасное время», как говорил Юнг. Но пробуждение «сил тьмы» — это ещё и колоссальный вызов. Вызов каждому из нас — пробудить в ответ силы сознания, мужества и личной ответственности. Возможно, именно в этом и состоит наш следующий эволюционный шаг.

Следуйте своему счастью

Внук Эзопа

P.S. Одна история из Упанишад, которая всё ставит на свои места

Вы знаете, после всего этого разговора о тёмных архетипах и коллективном безумии, на ум приходит одна древняя история из Упанишад. Она одновременно и провокационная, и утешительная.

Как-то раз юный брахман пришёл к великому мудрецу Яджнявалкье и с подобающим почтением спросил:

— Учитель, скажи, сколько же всего богов?

Яджнявалкья, не моргнув глазом, ответил:
— Три тысячи тридцать три.
— Да, — не сдавался ученик, — но сколько же их на самом деле?
— Тридцать три.
— Поистине, но сколько их в действительности?
— Шесть.
— Учитель, будь добр, скажи окончательно, сколько же богов?
— Три.
— Дай мне узнать истину! Сколько?
— Два. Полтора. И, наконец... один.

Эта история всегда вызывала у меня улыбку. Она ведь не о богословии. Она — точная картина нашего с вами состояния.

Мы, как тот ученик, в периоды кризиса мечемся в поисках ответа. Сначала нам кажется, что проблем «три тысячи тридцать три» — начиная от политиков и заканчивая погодой. Потом мы пытаемся свести их к «тридцати трём» или даже «шести» главным заговорщикам. Мы яростно спорим, сводя всё к «двум» полярным силам — добру и злу, левым и правым, «мы» и «они».

А потом наступает момент, когда мы остаёмся наедине с собой. И понимаем, что всё это время битва между Доброй и Ужасной Матерью, между светом и тьмой, порядком и хаосом, идёт не на просторах мировой арены, а в тишине нашего собственного сердца. Этот «один» бог — та самая точка сознания и выбора, которая есть в каждом из нас.

Так что, возможно, всё не так безнадёжно. Пока мы способны с иронией и мужеством заглянуть внутрь и признать, что и Добрая, и Ужасная Мать живут не «где-то там», а в нас самих — у нас есть шанс. Шанс не быть поглощёнными бурей, а, познав её природу, научиться строить свой ковчег.

И помните: даже в самых тёмных Упанишадах всегда остаётся место для лёгкости. Ведь тот, кто слишком серьёзно относится к тьме, рискует стать её заложником. А тот, кто умеет улыбнуться в её лицо, сохраняя бдительность, — уже наполовину победил.

Крепко жму вашу руку на этой нелёгкой, но такой увлекательной дороге. Не давайте «матерям» — ни добрым, ни ужасным — сбить вас с пути. Ваш путь — только ваш.
P.P.S. (Сугубо личное, о кнопке и пользе)

И раз уж мы заговорили о поддержании жизни и света против сил хаоса и выгорания, позвольте сказать вам несколько слов напрямую — о той самой кнопке «Поддержать», что скромно стоит справа под статьёй.

Вы когда-нибудь задумывались, что движет автором, который тратит дни на то, чтобы откопать в старых трудах Юнга и Нойманна крупицы смысла, а потом неделями собирает их в понятный и живой текст для вас?

Это не альтруизм. И уж точно не желание «сделать контент». Всё гораздо проще и человечнее.

Интерес. Обыкновенное, жадное, человеческое любопытство. Жажда самому докопаться до сути и поделиться находкой.

И вот в чём секрет: каждый ваш донат — это не просто перевод денег. Это — со-творчество.

Это сигнал: «Эй, это ценно! Продолжай искать!».
Это луч внимания, который не даёт интересу автора угаснуть под грузом рутины.
Это, если угодно, магия превращения электричества в чашке кофе — в новое путешествие вглубь идей, которое закончится очередной статьёй, приносящей вам настоящую пользу.

Вы буквально спонсируете чьё-то любопытство, которое затем возвращается к вам в виде знаний, озарений и того самого ощущения: «Ага, теперь я понимаю, что происходит!».

Так что, если этот материал хоть немного пролил для вас свет на окружающий хаос, просто знайте: ваша поддержка — это самый прямой способ помочь этому свету гореть дальше. И сделать так, чтобы тьма не оставалась безответной.Около двух с половиной тысяч лет назад на севере Индии родился Сиддхартха Гаутама – человек, который соприкоснулся с трагической стороной жизни, но не отвел глаз в сторону и не счел страдание неизбежным. Напротив, он преисполнился решимости освободить свой ум от въевшихся в него дурных привычек, которые мучат нас, ослепляют и толкают на разрушительные поступки. После многих лет упорных духовных исканий Сиддхартха Гаутама провозгласил, что разорвал путы невежества, пережил глубокую внутреннюю трансформацию и достиг совершенного равновесия. Он стал Буддой и всю последующую жизнь посвятил обучению других людей тому, чему научился сам, чтобы и они могли обрести ясность, гармонию и покой.

Разумеется, и до Будды, и после него существовало множество учителей, дававших не менее громкие обещания. Все они на свой собственный лад божились привести людей к счастью и свету, а подчас сулили вечную жизнь и безграничное могущество, но заканчивалось это лишь в очередном тупике. Их слова оставались легковесными и не выдерживали проверки экспериментом. В этой разношерстной компании учителей человечества Будда стоит особняком, поскольку многие сделанные им открытия достоверны, значимы и проверяемы даже сегодня, в эпоху научного знания, после многих столетий критического анализа. Мы можем испытать их здесь и сейчас и получить немедленный результат, а уже затем делать свои выводы. В первую очередь, это заслуга пяти особенностей подхода Будды к проблемам человеческого бытия.

Принцип проверяемости здесь и сейчас и антидогматизм

Будда никогда не требовал принятия своих идей и техник на веру. Ценность любого учения, утверждал он, познается по тем плодам, которые оно приносит, и эти плоды должны быть хороши не только в обещаниях и в отдаленном будущем, а «хороши прямо сейчас, хороши в середине и хороши в конце». По этой причине Будда призывал учеников не полагаться только на авторитет и не принимать рассказываемое кем бы то ни было за чистую монету, а проверять на своем опыте – paccatta;. Палийское слово paccatta;, которое означает «лично», «индивидуально», «самостоятельно», регулярно повторяется в его наставлениях.

Только учение, которое способно выдержать критику и пройти экспериментальную проверку здесь и сейчас, достойно того, чтобы стать для нас опорой. Наиболее известная иллюстрация этого подхода содержится в словах Будды к каламам – представителям небольшого народа, жившего в отдаленной части Индии. Различные учителя приходили к ним и превозносили достоинства своих доктрин, одновременно обесценивая и ругая все остальные. Разумеется, каламы были в большом замешательстве и не знали, кто прав и за кем им последовать. Когда Будда в сопровождении монахов посетил город, в котором жили каламы, они рассказали ему о своей проблеме.

Первым делом Будда сказал, что каламы правильно сомневаются, ибо у них есть на то все причины, и сомневаться в их ситуации – совершенно естественно. Затем он перечислил ряд ложных и ряд истинных критериев, которые следует применить, прежде чем принять решение. Будда обратился к каламам с такими:

«Не руководствуйтесь ни тем, что было сказано многократно, ни традициями, ни слухами, ни писаниями, ни предположениями, ни догмами, ни умственными построениями. Не руководствуйтесь также откровениями, чьими-то кажущимися способностями или словами учителя. Но когда вы сами знаете, что какие-то качества являются благими, непредосудительны и чтимы мудрыми, а будучи усвоены и практикуемы, ведут ко благу и счастью, то развивайте и поддерживайте их в себе» (АН 3.65).

Из хода дальнейшего разговора можно сделать вывод, что больше всего каламы сомневались в разных учениях о карме и в нюансах этих учений. То, как Будда разрешает их сомнения, весьма показательно. Вместо того, чтобы доказывать им те аспекты собственной доктрины о карме, которые не могут быть с легкостью проверены здесь и сейчас (например, о перерождении после смерти тела сообразно характеру совершенных поступков), Будда начинает с той ее части, которая наиболее очевидна. Он излагает каламам принцип мгновенного созревания кармы – мгновенных последствий от совершаемых ими поступков.

В риторическом стиле, который применял и Сократ, Будда задает каламам такие вопросы:

«– Как вы полагаете, каламы, когда в человеке возникает жажда, агрессия и невежество, идет ли это ему во вред или ведет его к благоденствию?

– Идет во вред, Благословенный.

– А если, каламы, человек, который исполнен жажды, исполнен агрессии и пребывает в невежестве, который побежден жаждой, агрессией и невежеством, чьи мысли находятся под их властью, отнимет жизнь, возьмет то, что ему не дано, совершит прелюбодеяние и станет обманывать, а также будет призывать других к этому – будет ли это ему во вред и приведет ли его к длительному страданию?

– Да, Благословенный».

После этого Будда задает аналогичные вопросы и положительного характера, и каламы дают на них ответы на основании личного и непосредственного опыта, так что выводы Будды становятся для них вполне очевидны. Должно быть, они вспомнили многочисленные случаи мгновенного созревания той кармы, которую порождает омраченный ум. Жажда заставляет нас страдать прямо сейчас, разрушает прямо сейчас, оглупляет прямо сейчас, а затем делает это еще много раз в будущем. И точно так же действуют агрессия и невежество. Когда каламы увидели мгновенные кармические плоды от дурных привычек ума, им стало проще проследить и более отдаленные.

В отличие от религиозных учителей, Будда не призывал тотчас же поверить в то, о чем он говорил, независимо от того, способны ли мы сами и своим умом это подтвердить. Он предлагает ученикам проявить «пристальное внимание» (yoniso manasika;ra) и начать с тех фундаментальных истин, которые можно увидеть прямо сейчас и без специальной подготовки. Используемый Буддой термин yoniso manasika;ra имеет большое значение для понимания духовной практики.

Слово yoniso произошло от существительного yoni – «лоно», «исток», «место происхождения». Часто yonisoпереводят как «мудро», «мудрый», но буквально оно значит «движущийся к истоку». Таким образом, Будда имел в виду, что духовный путь начинается с такого внимания, которое уходит глубоко под поверхность и проницает природу ума до самого его истока. Это внимание не просто пристальное, но также глубинное и сущностное.

Если мы применим пристальное внимание к своему уму и личной истории, то с легкостью и прямо сейчас сможем увидеть там страдание, причину страдания, а через них возможность освобождения от страдания и путь, ведущий к освобождению. Мы увидим там конфликт, невежество и разрушение, но также гармонию, ясность и созидание, как и способствующие им условия.

После того, как ученики постигали ближайшую и непосредственную часть учения Будды, им предлагалось проследить его более отдаленные перспективы и траектории. Вера в учение должна прибывать поступательно вместе со знанием, а не даваться в кредит. Будда поощрял здоровое сомнение своих учеников и однажды похвалил своего старшего ученика Сарипутту, когда тот сказал, что еще не видит сказанного Буддой сам и, следовательно, еще не верит в его истинность.

В одной из сутр, посвященных усвоению учения, Будда специально подчеркивает, что новое воззрение должно быть принято учеником только после вдумчивого осмысления этого воззрения (МН 95). У Будды спрашивают о том, что более всего способствует принятию нового воззрения вследствие вдумчивого осмысления. Он отвечает, что этому способствует исследование его смысла.

В действительности, в сутре излагается вся последовательность этапов от принятия нового знания до его полной и окончательной реализации: 1) первичный импульс веры в учителя, когда нас что-то заинтересовало в нем и мы решаем потратить свое время на обучение у него; 2) посещение учителя; 3) уважительное внимание к учителю; 4) выслушивание; 5) запоминание; 6) исследование смысла; 7) принятие нового воззрения после вдумчивого осмысления. Лишь после этого, согласно Будде, идут ступени, непосредственно связанные с практикой, то есть начинается своего рода научный эксперимент по претворению этих истин.

Метод Будды по добыче и распространению знания можно назвать научным методом без всяких кавычек, но с поправкой на реалии той далекой эпохи. Он чужд догматизму, основан на прямом наблюдении и эксперименте, открыт к критике и пластичен. Учение Будды не требует от кого-либо слепой веры в незыблемые догмы, божественные откровения или некое священное писание.

Будда распространяет эту установку на пристальное внимание, личную проверку и антидогматизм даже на отношение ученика к учителю. Так, в одной из сутр он говорит, что монах должен внимательно изучить человека, который утверждает, что является просветленным, и удостовериться во всем (МН 47). Будда признает, что ученик не может постичь чужой ум напрямую, однако состояния ума другого человека могут быть познаны по их проявлениям в речи, теле и поступках. Тогда Будда формулирует ряд критериев, с помощью которых можно узнать пробужденный ум.

Важнейшим из этих критериев является чистота речи и поступков учителя от всяких проявлений трех главных омрачений, и в первую очередь чистота от жажды и агрессии. Учитель должен быть свободен в своем поведении от зависимости от чувственных наслаждений, от жажды обладать и от яда злобы.

Разумеется, Будда не отрицал важность веры в учителя и ценность авторитетов, однако показывал, что эта вера в авторитеты должна быть не слепой, а зрячей и стоять на прочном фундаменте прямого знания. Вера только тогда крепка, когда она напитана знанием и помогает этому знанию приумножаться.

Говоря о том, как именно ученик должен окончательно удостовериться в знании и тем самым полностью усвоить его, Будда утверждает, что это может произойти лишь путем прямого постижения в ходе медитации. Нам нужно проявить пристальное внимание, посмотреть вокруг и вглубь себя, попробовать ряд предложенных им методов, а затем оценить результаты и сделать выводы paccatta;, то есть самостоятельно.

Для того, чтобы встать на путь овладения своим умом, от нас не требуется ни предоставления веры в кредит, ни вечной преданности, а лишь первичный импульс интереса и внутреннее усилие, чтобы последовать этому интересу. Наши вложения минимальны, а получаемые нами блага могут оказаться неисчислимыми.

Приоритет внутренней опоры и свобода от ритуалов

Будда провозгласил, что судьба каждого из нас вверена не сверхъестественным силам, не богам и не общественным элитам, а в первую очередь нам самим. Тщетно пытаться изменить жизнь ритуалами и молитвами, делать подношения, выслуживаться и выпрашивать что-то у духов, у богов или сильных мира сего. Если они вдруг и окажутся к нам милостивы, то дать нам то, чего мы хотим, просто не в их власти. Счастье, ясность и освобождение или идут изнутри, или не возникают вовсе: только поступки индивида и постепенное усилие по изменению самого способа проживания всякой ситуации жизни, в которой мы находимся, могут помочь их обрести.

Будда говорил так:

«Мы сами совершаем зло; мы сами себя оскверняем. Мы сами воздерживаемся от совершения зла; мы сами себя очищаем. Чистота или скверна зависят от нас. Никто не может быть очищен другим» (Дхп 165).

Будда отстранился от всех религиозных систем своего времени, в том числе индуизма и его ведической традиции. Он отрицал возможность достижения освобождения через произнесение молитв и совершение жертвоприношений, как и само представление, будто путем исполнения некоего ритуала по заранее заготовленному сценарию можно очистить себя или каким-то иным образом изменить свою жизнь к лучшему.

Когда заходила речь о наивной вере в молитвы и ритуалы, это настраивало Будду на крайне шутливый лад. Кажется, ни одна другая тема не ставила его в такую непосредственную близость к откровенному юмору и иронии. В одной из сутр Будда говорит так:

«Предположим, человек бросил бы большой камень в глубокое озеро и там собралась бы огромная толпа людей и начала молиться, восхвалять и ходить вокруг озера. Они бы возложили себе ладони на сердце и говорили так: “Поднимись, о камень! Поднимись к поверхности, о камень! Плыви к берегу, о камень!” Как вы думаете, поднялся бы камень из воды и поплыл бы к берегу из-за этой огромной толпы людей, их молитв, восхвалений и обходов?» (СН 42.6).

Далее Будда продолжает свою мысль в том духе, что точно так же дела обстоят с любым человеком, который совершает дурные поступки. Даже если соберется огромная толпа людей и будет за него молиться, ходить кругами и совершать всевозможные обряды, он все равно пожнет горькие плоды собственных деяний. Чужие благие поступки не спасут нас от наших собственных дурных деяний, и никакие увещевания внешних сил этого не изменят. Если же ум человека чист и его деяния чисты, то никакие дары ему уже не потребуются. Он будет вознагражден за свои благие дела, даже если соберется толпа людей и будет молиться за то, чтобы он был низвергнут в ад.

Практика, которую рекомендовал Будда, основана на применении врожденных способностей нашего ума. Только преодолев свою зависимость от внешних опор, от обрядов и ритуалов, мы можем достичь первой стадии пробуждения и начать подлинную работу над собой и миром.

Фундаментальное богатство каждого

Хотя впоследствии из фигуры Будды был сделан объект религиозного поклонения, сам он нередко отводил восторженное внимание от собственной персоны. Будда говорил, что если кто хочет доставить ему удовольствие, то пусть сосредоточится не на его фигуре, а на постижении учения. Он не считал себя чем-то неизмеримо большим, чем смертный человек – такой же по своей глубинной природе, как и мы все.

Да, Сиддхартха Гаутама утверждал, что выполняет великую космическую миссию и наделен уникальными способностями, однако эта миссия не была его личной собственностью. Само слово «Будда» – это не имя собственное, а временная космическая роль, которая исполняется разными людьми в разные периоды времени. Сиддхартха Гаутама утверждал, что по мере хода временных циклов уже рождалось бесчисленное множество Будд. Более того, многие люди еще станут Буддами в будущем, то есть переоткроют и воссоздадут истинное учение об освобождении в тот период космической эпохи, когда это знание в очередной раз будет позабыто.

Учение Будды есть учение о внутренней опоре, а не о внешней, а потому является скорее духовным, нежели религиозным. В нем описывается, как каждый из нас с помощью своих врожденных способностей может очистить, усовершенствовать и освободить свой ум. Это высвободит заключенную в уме чистую творческую энергию и приведет к благополучию мира вокруг.

Буддистом человека делает не принадлежность к церкви или сообществу, не совершение ритуалов и даже не особый набор устоявшихся убеждений, а лишь практика совершенствования ума путем очищения его от невежества, жажды и агрессии. Чем более ум очищается от этих трех главных препятствий, тем более мы оказываемся способны проводить различие между полезным и вредным и приносить благо себе и окружающим.

Так как глубинная природа всех людей одинакова, то совпадают и фундаментальные механизмы работы нашей психики, потому предложенные Буддой методы были и остаются доступными каждому. Из этого напрямую вытекает универсализм буддизма и его приверженность принципу равенства в том смысле, что все классические маркеры иерархии утрачивают для его последователей значение.

Какая разница, насколько человек богат или беден, вверху он социальной лестницы или внизу, принадлежит ли он к одному народу или другому, родился он в уважаемой семье или безвестной, если этот человек страдает, пребывает в суете и терзаниях, полон алчности, злобы и невежества? И какое это все имеет значение, если внутри него царят чистота, свет и покой, если он счастлив и полон энергии чистого созидательного стремления?

В ходе циклов перерождений в сансаре все наши роли подвержены великому закону непостоянства и непрестанно сменяются, так что сегодняшние цари становятся рабами, а рабы – царями, богачи становятся бедняками, а бедняки – богачами. Всякое положение в мирских иерархиях временно и мимолетно, и это, помимо общей природы наших умов, есть второй великий уравнитель.

В одной из сутр Сарипутта задает вопрос:

«“Великий человек”, “великий человек” – так говорят люди. В каком смысле, Благословенный, человек является великим?»

Будда отвечает:

«С освобожденным умом, Сарипутта, человек является великим. Без освобожденного ума человек не является великим» (СН 47.11).

Если между людьми и существует подлинная иерархия, то это иерархия компетенции на пути к полному пробуждению. Чем выше мы в ней и чем мы свободнее от невежества, жажды и агрессии, тем больше мы в состоянии помочь другим и дать им. И тем меньше мы хотим помыкать другими, угнетать их и что-то у них забирать. Нами движут три благие мотивации: щедрости, любви и сострадания.

Будда отвергал всякий элитизм, кроме иерархии компетенции в деле освобождения ума, и провозгласил необходимость всеобщего доступа к знанию. В его учении не было никакой тайной и скрываемой «эзотерической» части. Цитируя его слова, «ничто не было удержано в кулаке учителя» (ДН 16).

Ценность человека и всю его жизнь определяют его поступки, а не коллективная идентичность в виде принадлежности к тому или другому народу, касте, классу, профессии и семье. Будда говорил так (Сн 1.7):

«Не по рождению человек является изгоем, не по рождению он брахман. По делам своим человек становится изгоем, по делам своим он брахман».

Отрицание важности коллективных идентичностей в сравнении с важностью структуры ума в полной мере касалось и вопроса биологического пола. В буддистском сообществе существовал огромный орден монахинь, которые практиковали наряду с мужчинами. Да, поначалу некоторые относились к монахиням с подозрением и несколько свысока, ибо давление исторической традиции и предубеждений в Индии было огромным.

И тем не менее уже в древнейших буддистских сутрах было провозглашено главное и фундаментальное основание для равенства полов. Оно состояло в убеждении, что как мужчины, так и женщины обладают единым набором способностей ума и потому могут в ходе практики достичь полного освобождения от омрачений. В Палийском каноне содержится множество историй о полностью пробужденных женщинах и их пути.

Очевидно, что все эти постулаты шли вразрез с устоями кастового общества Индии, где жребий человеческий считался определенным с момента рождения, а первейшую роль в умах и сердцах играла установка на обладание и мышление с помощью коллективных идентичностей. Люди стремились к чувственным наслаждениям, богатству и славе, уважению и любви других. Они гордились своим этническим происхождением, биологическим полом и кастовой принадлежностью или же стыдились их, но при этом напрочь забывали о самом главном – о реальных причинах счастья и несчастья, знания и невежества, силы и слабости.

Отрицание чисто внешних и невежественных иерархий с перенесением акцента на иерархию развития личности, движущейся к просветлению, было поистине новаторским подходом для того времени. Для большинства людей он остается таковым и сейчас.

В одной из сутр в беседе с молодым брахманом Ассаляной Будда подвергает значимость мирских иерархий особенно убедительной критике (МН 93). Предположим, говорит Будда…

Другие статьи в литературном дневнике:

• 31.12.2025. Невидимое становится видимым, тайное явным.
• 28.12.2025. ***
• 23.12.2025. ***
• 21.12.2025. ***
• 20.12.2025. обреченность
• 16.12.2025. подражания
• 08.12.2025. ***
• 04.12.2025. ***
• 01.12.2025. Улипо