подражания

Тома Мин: литературный дневник

удивительный мир подражаний
открыл перед нами
возможность для понимания


закономерностей человеческого поведения.
Сам Мир - это процесс взаимодействия


и подражания,
где индивидуальные


действия, мысли и поступки
не существуют


сами по себе: подражания
глубоко проникают


в самую суть человеческой природы,
раскрывая механизмы, которые и лежат в основе


нашего социального поведения.
Погрузившись в эту тему


мы узнали,
что благодаря подражанию,

общество развивается,
а человек меняется.



как Теория подражания может помочь нам лучше понять окружающий мир и самих себя.



Начнем с того, что Теория подражания Г. Тарда была разработана в конце XIX века и стала одной из ключевых концепций в социологии и криминологии того времени. ; Тард



утверждал,
подражание является
основным двигателем социальных


изменений
и что все социальные явления,


от моды до преступности, можно объяснить с точки зрения этого процесса.



Согласно Тарду,


люди постоянно


копируют друг друга, перенимая образцы поведения,
идеи и ценности.


; Этот механизм подражания лежит в основе всех социальных процессов – от распространения инноваций до возникновения массовых движений. Именно благодаря подражанию общество развивается и меняется.


лежат в основе всех социальных явлений – от модных тенденций до революционных движений. ; Именно поэтому он считал, что социология должна фокусироваться на изучении процессов взаимодействия и подражания между людьми.



связывал теорию подражания с криминологией.
полагал, что преступное поведение во многом


обусловлено механизмами подражания, когда индивиды копируют модели девиантного поведения.
даже самые жестокие преступления могут быть объяснены с точки зрения этой теории.

подражания не ограничивается только социальными и криминологическими аспектами. ; Она также имеет важные философские и психологические измерения.


Стоит одному человеку начать использовать новую технологию или носить модную вещь, как это моментально подхватывается и копируется другими.



Или возьмем такое явление, как "вирусный контент" в социальных сетях.
Почему одни посты и видео стремительно набирают популярность, в то время как другие остаются незамеченными?
Именно благодаря процессам


подражания
и распространения информации


по социальным сетям.



подражания
помогает


нам лучше понять,
как


формируются социальные инновации тренды,
как складываются наши собственные модели поведения.


Более того, эта теория открывает перед нами новые возможности для управления социальными процессами. ; Если мы сможем выявить и проанализировать механизмы подражания, то сможем эффективнее направлять развитие общества в нужное русло.


сбрасывают с корабля современности
устаревшее представление


о том, что жизнь Марселя Пруста была «разбита надвое», как выражается Люк Фрэсс: «юность, проведенная в салонах, с бутоньеркой в петлице; и зрелость, убитая в страстных трудах над великим произведением». На самом деле Пруст только делал вид, что бездельничает в светских гостиных, а сам готовился к «Поискам потерянного времени» — практически, как только взял в руку перо. Процесс его оттачивания наглядно представлен в сборнике «Таинственный корреспондент», создающем эффект погружения, так сказать, в творческую лабораторию писателя. Поскольку черновые рукописи предлагаемых новелл были полны исправлений, книга пестрит примечаниями, открывая которые так и видишь молодого Пруста, почесывающего в затылке при выборе синонимов и прикидывающего, как будет лучше: «часто» или «без конца», «лесок» или «поле», «друзья» или «товарищи», «внимательно» или «пристально», «вся манишка на моей рубашке намокла от слез» или «пропиталась слезами»?


Особенно обильные потоки слез чувствительное сердце писателя источает в новелле «Сознание в любви», само название которой, по мнению Люка Фрэсса, «предуготовляет ту первостепенную роль, какую будет играть сознание
в эволюции героя "Поисков", а также его вращение в свете, где никто не подозревает, какими внутренними заботами он живет».


Внутренние заботы как раз и составляют основной прустовский сюжет, как и в его opus magnum, так и в крошечном этюдике «Сознание в любви» о дружбе с мифически-аллегорическим беленьким пушистым зверьком, которого Пруст, видимо, так и не решившись сделать окончательный выбор, определяет как «полубелочку-полукошечку». Эта гибридная зверушка, хоть и существует лишь в воображении автора, но гораздо более существенна для него, чем все человеческие персонажи, проходящие на полях новеллы:


«Безразличие и скука,
сразу рассеялись,

когда над ней взвиласьбелая
полукошечка,полубелочка


с величественностью царь-птицы и печалью пророка
-которая не отступала от меня ни на шаг»Женская долька:



Задаваясь вопросом, почему молодой автор в свое время не включил эти новеллы в «Утехи и дни», да и вообще решил их утаить, профессор Фрэсс сначала замечает, что «для своего времени новеллы были слишком


слишком скандальными», многоговорящими,
больше напоминающими


записи из личного дневника, чем истории
о выдуманных персонажах. Но уже через пару строк


литературовед приходит к выводу,
что даже в этих интимных записках


«не найти черного хода во внутренний мир писателя; они дают нам понять особый вид человеческого опыта». Этот особый опыт связан прежде всего со страданием


от переизбытка чувствительности,
любой «триггер»
во внешнем мире
(звук,пейзаж запах...)способен
мгновенно перенести героя -


рассказчика во времени,


и в самый кошмарный период его жизни
как в самый счастливый, так.



увлекательности
перемещений по волнам своей памяти.




можно обнаружить емкие и лаконичные формулировки,
проливающие свет на то, что именно происходит на страницах многотомной эпопеи. Тут Фрэсс привлекает к своему анализу еще одного эксперта — классика французской социологии Габриэля Тарда, с которым был знаком Пруст и у которого, по мнению исследователей,



позаимствовал «теорию подражания».


С этой точки зрения всё содержание «Поисков» сводится к борьбе между старой и новой моделями социального поведения:


«В обществе идет перманентная


дуэль
между победившей, доминирующей и постепенно устаревающей моделью


и моделью новаторской,
полемичной, поначалу


миноритарной, но призванной восторжествовать».


Тем самым Люк Фрэсс, уже защитивший Пруста от подозрений, что в молодости тот был легкомысленным салонным мотыльком, окончательно реабилитирует его как не просто какого-то сентиментального интроверта, а серьезного социального философа, которого не смог «выдавить» романист:


«Сколь величественной ни выглядела бы сцена,
где в эпизоде с пирожным "мадлен"


демонстрируется работа
непроизвольного


воспоминания, \она разрабатывалась в непосредственной близости от того, что писали


современники по сходным вопросам».



Другие статьи в литературном дневнике: