удивительный мир подражаний
открыл перед нами
возможность для понимания
закономерностей человеческого поведения.
Сам Мир - это процесс взаимодействия
и подражания,
где индивидуальные
действия, мысли и поступки
не существуют
сами по себе: подражания
глубоко проникают
в самую суть человеческой природы,
раскрывая механизмы, которые и лежат в основе
нашего социального поведения.
Погрузившись в эту тему
мы узнали,
что благодаря подражанию,
общество развивается,
а человек меняется.
как Теория подражания может помочь нам лучше понять окружающий мир и самих себя.
Начнем с того, что Теория подражания Г. Тарда была разработана в конце XIX века и стала одной из ключевых концепций в социологии и криминологии того времени. ; Тард
утверждал,
подражание является
основным двигателем социальных
изменений
и что все социальные явления,
от моды до преступности, можно объяснить с точки зрения этого процесса.
Согласно Тарду,
люди постоянно
копируют друг друга, перенимая образцы поведения,
идеи и ценности.
; Этот механизм подражания лежит в основе всех социальных процессов – от распространения инноваций до возникновения массовых движений. Именно благодаря подражанию общество развивается и меняется.
лежат в основе всех социальных явлений – от модных тенденций до революционных движений. ; Именно поэтому он считал, что социология должна фокусироваться на изучении процессов взаимодействия и подражания между людьми.
связывал теорию подражания с криминологией.
полагал, что преступное поведение во многом
обусловлено механизмами подражания, когда индивиды копируют модели девиантного поведения.
даже самые жестокие преступления могут быть объяснены с точки зрения этой теории.
подражания не ограничивается только социальными и криминологическими аспектами. ; Она также имеет важные философские и психологические измерения.
Стоит одному человеку начать использовать новую технологию или носить модную вещь, как это моментально подхватывается и копируется другими.
Или возьмем такое явление, как
"вирусный контент" в социальных сетях.
Почему одни посты и видео
стремительно
набирают популярность,
другие остаются незамеченными? -
Именно благодаря процессам
подражания
и распространения информации
по социальным сетям.
подражания
помогает
понять,
как
формируются инновации тренды,
как складываются модели
нашего собственные поведения.
Более того, эта теория
открывает перед нами новые возможности для управления социальными процессами. ;
Если мы сможем выявить и проанализировать механизмы подражания, то сможем эффективнее направлять развитие общества в нужное русло.
сбрасывают с корабля современности
устаревшее представление
о том, что жизнь Марселя Пруста
была «разбита надвое», : «юность,
проведенная в салонах
, с бутоньеркой в петлице;
и зрелость, убитая
в страстных трудах над великим произведением».
На самом деле Пруст только делал вид, что бездельничает
в светских гостиных, а сам готовился к «Поискам потерянного времени» — практически, как только взял в руку перо. Процесс его оттачивания наглядно представлен в сборнике «Таинственный корреспондент», создающем эффект погружения, так сказать, в творческую лабораторию писателя. Поскольку черновые рукописи предлагаемых новелл были полны исправлений, книга пестрит примечаниями, открывая которые так и видишь молодого , почесывающего в затылке при выборе синонимов и прикидывающего, как будет лучше: «часто» или «без конца», «лесок» или «поле», «друзья» или «товарищи», «внимательно» или «пристально», «вся манишка на моей рубашке намокла от слез» или «пропиталась слезами»?
Особенно обильные потоки слез источает
чувствительное сердце
в новелле писателя
Пруста
«Сознание
в любви»,
само название которой,
«предуготовляет первостепенную роль,
какую будет играть сознание
в эволюции героя "Поисков",
ельловй не подозревает,
какими внутренними заботами он живет».
Внутренние заботы
как раз и составляют основной прустовский сюжет,
как и в его opus magnum, так и
«Сознание в любви»
Задаваясь вопросом, почему молодой автор в свое время
не включил эти новеллы в «Утехи и дни»,
да и вообще решил их утаить, профессор Фрэсс
сначала замечает
, что «для своего времени новеллы
были слишком слишком скандальными»,
многоговорящими,
больше напоминающими
записи из личного дневника,
чем истории
о выдуманных персонажах.
Но уже через пару строк
но даже в этих интимных записках
«не найти черного хода во внутренний мир писателя;
они дают нам понять особый вид человеческого опыта».
Этот особый опыт связан прежде всего со страданием
от переизбытка чувствительности,
любой «триггер»
во внешнем мире
(звук,пейзаж запах...)\
иожэет мгновенно перенести героя -рассказчика
во времени, как в самый счастливый,
так. и в самый кошмарный период его жизни
увлекательности
перемещений по волнам своей памяти.
можно обнаружить емкие и лаконичные формулировки,
проливающие свет на то, что именно происходит на страницах многотомной эпопеи. привлекает
к своему анализу
еще одного эксперта —
исследователей,
«теорию подражания».
С этой точки зрения всё содержание
«Поисков» сводится к борьбе между старой и новой моделями
социального поведения:
«В обществе идет перманентная дуэль
между постепенно устаревающей
и моделью новаторской,
модельюпобедившей, доминирующей и
полемичной, поначалу
миноритарной, но призванной восторжествовать».
защитивший Пруста от подозрений,
что в молодости тот
был легкомысленным салонным мотыльком,
окончательно реабилитирует его как не просто какого-то сентиментального интроверта, а серьезного социального философа, которого не смог «выдавить» романист:
«Сколь величественной ни выглядела бы сцена,
где в эпизоде с пирожным "мадлен"
демонстрируется работа
непроизвольного
воспоминания,
\она разрабатывалась
в непосредственной близости от того, что писали
современники по сходным вопросам».
Бева» — очень важное произведение, в котором Пруст
доносит до нас свою основную идею:
главное — само произведение,
именно оно
важнее всего,
а не биография автора.
Жизнь писателя
не представляет никакого интереса
по сравнению с тем,
что он написал.
И я с ним более чем согласен. Именно благодаря «Против Сент-Бева» сегодня большинство прустоведов анализируют в первую очередь
книги Пруста, а не его жизнь.
Что до сих пор актуально, так это анкета Пруста.
Если журналисту нечего спросить,
то он всегда сможет использовать анкету Пруста.
Пруст и его уникальность
стиль Пруста уникален.
Не только потому, что у него длинные фразы,
но и потому, что он играет со временем
во всех значениях слова,
в том числе и в плане грамматики.
Ребенок-рассказчик
становится писателем,
и все это происходит благодаря тому,
что он съел печенье-мадленку.
Распробовав ее вкус, он вдруг неожиданно понимает,
как стать писателем,
как быть писателем.
Другое важное
и уникальное свойство Пруста —
его встроенный сканер.
Каждого человека он сканирует и видит насквозь.
Сканер ищет гениальность, хорошие черты и недостатки, от него ничего не укрывается.
И этот человек одинаково
интересуется прислугой и господами.
Есть исследования,
в которых сравнивают методы Пруста и Фрейда.
И такая параллель вполне оправдана.
Еще мне очень нравится,
что у Пруста
пространство и время эластичны.
Размер и длительность
полностью зависят от ощущений рассказчика.
Комната, которая была огромной в детских воспоминаниях,
в другом эпизоде оказывается маленькой.
Дерево, которое казалось гигантским,
описывается затем как крошечное.
Но то же самое и со временем.
Эпизод из детства,
который был лишь моментом,
может превратиться в вечность,
когда ты его вспоминаешь.
Это важно помнить, читая Пруста.
Пруст и вся последующая литература
Уникальность Пруста проявляется и в том, что нам сложно найти его последователей или заявить, что он повлиял
на какие-то более поздние литературные течения.
Я бы не стал относить Пруста к модернистам.
Кроме того, мне кажется неверным считать, что он повлиял на Новый роман. Пруст придумал самого себя, и это уже очень круто. Да, конечно, авторы того же Нового романа читали Пруста, определенные связи между ними и методом Пруста есть, но не более того. Я не считают влияние Пруста на них решающим. Очень сложно найти какой-то «прустовский» роман или писателя, который писал в «прустовском» стиле. Мне кажется, что у Томаса Манна можно найти нечто прустовское. Например, в «Будденброках». И даже в «Смерти в Венеции». Если же расширить сферу поиска, то, тут мы, безусловно, обнаружим как минимум один прустовский фильм. Это «Гражданин Кейн». Он весь пронизан прустовской идеей. Розовый бутон, с которого начинается и которым заканчивается фильм, — это же мадленка! Конечно, можно попытаться сравнить любую сагу с романом «В поисках утраченного времени». Но это будет очень неудачное сравнение. Вот Василий Аксенов написал сагу, но в ней нет ничего от Пруста. Скажем, в современной французской литературе нет никого, кто приблизился к Прусту, кто хоть как-то пытался бы следовать его традиции. Даже среди тех авторов, что мне искренне нравятся. Пруст уникален. Недаром существует пять версий перевода первой фразы «В поисках утраченного времени» на английский и три на русский. картинка Arlett Пруст и память В романе «В поисках утраченного времени» показано сложноустроенное общество, в котором есть аристократы и есть буржуа, которые хотят выглядеть большими аристократами, чем герцоги. Я уверен, что со времен Пруста ничего ровным счетом не изменилось. Всегда есть те, кто уже давно попал в общество, и есть парвеню. Есть те, кто мечтает, чтоб улицу назвали их именем. Есть люди, которые хотят, чтобы их имя высекли в мраморе. А есть и те, кто мечтает не просто о мраморе, но о каком-то другом, особенном мраморе. Но тут важно не только это. Люди мечтают о том, чтобы их запомнили. Люди боятся, что их забудут, что память о них исчезнет. Но если мы хорошо знаем свои корни, то мы уже прицепились к нашей семейной памяти. И вот герой Пруста возвращается назад и вспоминает свою жизнь. Он хочет, чтобы его запомнили, причем он объясняет, каким именно его должны запомнить. В романе «По направлению к Свану» рассказчик описывает не только свои собственные воспоминания — там речь идет о том, что было еще до рождения героя. То есть он формирует память, которая изначально была еще до него. Боялся ли сам Пруст, что его забудут? Да, до определенного момента именно это страх им и двигал. Но когда началась Первая мировая война, он уже не думал ни о чем, кроме как о том, что он должен закончить роман. Пруст и читательские трудности
Современный читатель боится Пруста. Ну то есть те, кто его читал, конечно, любят Пруста, а вот те, кто не читал, боятся. В первую очередь читателей пугает объем. Семь томов, тысячи страниц. Это слишком длинно, да и фразы у него слишком длинные. Более того, даже начав читать, люди пугаются.
Пруст описывает сложный элитистский мир. Да, на мой взгляд, он не поменялся с тех пор, но для неподготовленного читателя мир Пруста может стать проблемой. Там только господа и прислуга, а, скажем, рабочих почти нет.
Это не мой мир, я про него ничего не знаю, зачем мне о нем читать? Более того, у него особый язык, никто не пишет как Пруст.
Кстати, моя бабушка, которая была наполовину русская, наполовину грузинка, говорила:
бедные французы, они в неправильном порядке читают Пруста!
Они начинают с «По направлению к Свану», а надо с «У Германтов». Там ты сразу влюбляешься в персонажей и постоянно смеешься.
Если понравится «У Германтов», то потом, непременно, вернешься и начнешь читать сначала. А если даже «У Германтов» не понравится — тут уже ничего не поделаешь.
Пруст и мадленка
Во французском языке существует выражение «мадленка Пруста».
Да, мадленка существовала и до Пруста.
Но если мы вдруг вспоминаем
необычайно ярктй
о какой-то эпизод из детства —
скажем, запах, который был в у бабушки в загородном доме, —
то про такого человека можно сказать:
он съел мадленку
Пруста.
Пруст и его зайцы Из всех героев «В поисках утраченного времени» мне больше всего нравятся сам рассказчик, Франсуаза, герцогиня Германтская, барон де Шарлю. В первую очередь потому, что они все они одновременно великолепны и полны недостатков. Мне кажется, что я их всех знаю лично. И все они описаны с потрясающим чувством юмора. Да, стоит отметить, что у Пруста было отличное чувство юмора. Известно, что он очень заразительно смеялся. Но вернемся к героям. Сван и Бергот только кажутся важными персонажами.
На самом деле они всего лишь зайцы. \
Собаке нужен заяц, чтобы за ним бежать.
А Сван и Бергот — зайцы для рассказчика. Он их любит, он ими восхищается, он хочет им подражать. Но они просто нужны, чтобы его стимулировать. Сван мечтал написать книгу, но так и не написал.
А Бергот в начале книги мнит себя великим писателем,
но по ходу сюжета теряет свою важность.
Так что они всего лишь зайцы.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
