Это было феерично! Ночная тарантелла — зрелищная сцена, способная украсить любой киносценарий. Но манкая не только для зрителей, но и для вдумчивых читателй... Однако что-то не заметно тех, кто может оценить эту находку. Ничего! Впереди — новые интерпретации великого текста.
***
Во то время, когда чернорубашечники исполняли свой бешеный танец, Мастер скрывался в тени, но когда они смущенно покинули площадь, хотел было опять выйти на свет.
— Романтичный Мастер... — вдруг услышал он совсем рядом. Мастер испуганно оглянулся. - ...знаете ли вы, что за вашим романом началась охота?
— Охота? Какая охота?
Луна вышла из-за туч, и на зверской роже собеседника Мастера, взявшегося невесть откуда, блеснул клык, торчащий из безобразного рта. Азазелло!
— Некий Остап Бендер, мошенник, фальшивый кавалер ордена Золотого руна, решивший, что он сзватил Бога за бороду, когда ему удалось бежать от Советов через финскую границу... прослышал о вашем романе и задался целью получить его в свою собственность, — продолжал темный демон. — Но для отвода глаз он взял в помощники известного пройдоху, Павла Ивановича Чичикова, якобы для создания здесь, в Риме, Академии национального возрождения Италии.
— Чичикова? Как... Но он ведь...
— Да. Того самого скупщика мертвых душ, — многозначительно сказал Азазелло.
— Как такое возможно?
— В мире есть много загадок, мой романтичный Мастер, которые вам не по зубам. — Азазелло ткнул пальцем с длинным когтем писателя в грудь. — Но мессир готов покончить с безобразиями этих двух недоумков, если вы... готовы к сотрудничеству.
— Сотрудничество? — переспросил Мастер, чувствуя, как холод пробегает по спине. — С кем? С вами? С Воландом? Но я не имею никакого отношения к вашим играм. Я всего лишь автор, который хотел рассказать свою историю. И, кажется, уже за это поплатился.
Азазелло хрипло рассмеялся. И изменился в лице: оно приобрело угрожающее выражение.
— «Всего лишь автор», — передразнил он. — Ты создал мир, который живет сам по себе. Ты дал имя тем, кто не имел имен... Ты заставил Пилата страдать, а Иешуа — прощать. И теперь, когда твой роман бродит по миру, как живое существо, находятся те, кто хочет его поймать. Запереть в клетку. Продать. Или сжечь. Усёк?
Мастер побледнел. Он вспомнил, как когда-то, в Москве, его рукопись уже пытались уничтожить. Как он сам бросил ее в огонь, спасая от критиков и доносчиков. И теперь, когда он думал, что всё уже позади, появляется новый враг.
— Бендер? — переспросил он, стараясь унять дрожь в голосе. — Что ему нужно от моего романа? Он что, читал его?
— Вряд ли, — усмехнулся Азазелло. — Этот проходимец слышал лишь то, что твой роман обладает некой… некой силой. Что он способен изменить реальность. Представь, как сильно он хочет заполучить такую вещь. Продать ее какому-нибудь миллионеру, или использовать в своих махинациях. Ты думаешь, ему нужна хорошая литература? Нет. Ему нужна власть.
— А Чичиков? — тихо спросил Мастер. — Что делает здесь этот… мертвец?
— Ах, этот, — хмыкнул демон. — Теперь он хочет скупать души живых, чтобы делать из них «элиту». И твой роман, мой дорогой автор, может стать для них священным писанием. Они создадут на его основе доктрину. Некую религию, где ты станешь пророком, а они — апостолами. Как тебе такое, романтичный Мастер?
Мастер закрыл глаза. В его голове кружились образы: Чичиков, читающий его роман с масляными глазами; Бендер, цитирующий его на своих лекциях; толпы молодых людей в черных рубашках, марширующих под лозунгами, взятыми из его книги. Это было чудовищно. Это было кощунственно. И в то же время — абсурдно до смеха.
— Я не хочу, чтобы мой роман стал орудием обалванивания молодежи, — сказал он, открывая глаза. — Я создал его как свидетельство, как память. А не как оружие.
— Вот именно, — кивнул Азазелло, и в его голосе послышалось одобрение. — Именно поэтому мессир готов помочь тебе. Он не любит, когда кто-то использует его методы без его ведома... Бендер и Чичиков — самозванцы! Они играют в темные игры, но не знают правил. Воланд хочет преподать им урок. И для этого ему нужен ты.
— Что я должен сделать? — спросил Мастер, чувствуя, как в его душе закипает странная, давно забытая решимость.
— Ты должен довериться нам, — просто ответил Азазелло. — Прийти на Авентинский холм в назначенное время. Там соберутся те, кто тоже хочет остановить этих жуликов. Твоя Марго будет там. И еще одна женщина — графиня Лаура Черубина де Габриак, у которой эти двое пытались украсть титул. Вы станете проводниками для мессира. Он явится, когда почувствует, что его зовут по-настоящему. И тогда… — демон зловеще улыбнулся, — тогда начнется... ну, ты увидишь!
Мастер молчал. Мысль о том, чтобы снова встретиться с любимой женщиной, согревала его, как забытый огонь. Но мысль о том, чтобы стать частью планов Воланда, пугала до дрожи.
— Почему я? — спросил он. — Почему не кто-то другой? Есть же люди, которые ближе к нему.
— Потому что ты — единственный, кто понимает истинную цену слова, — ответил Азазелло, и его голос вдруг стал серьезным, почти торжественным. — Ты создал свой мир из букв. Ты знаешь, как слова могут быть опасны. И ты знаешь, как их защитить. Мессир не нуждается в исполнителях. Ему нужен союзник, который не предаст. Ты — тот самый. Твоя история уже стала частью мира. Теперь ты должен стать частью Великого замысла.
Мастер поднял голову. Луна освещала его бледное лицо, и в его глазах отражалась борьба — между страхом и надеждой, между желанием скрыться и желанием наконец-то что-то изменить.
— Я согласен, — сказал он, и голос его прозвучал тверже, чем он ожидал. — Но я хочу видеть Марго. Прежде чем идти на этот холм.
Азазелло довольно усмехнулся, и его клык вновь блеснул в лунном свете.
— Это можно устроить, — сказал он. — Она ждет тебя на вилле Боргезе. У старого пруда. Иди. Но помни: когда часы пробьют полночь, ты должен быть на Авентинском холме. Иначе всё будет напрасно.
Он исчез так же внезапно, как и появился — словно растворился в воздухе, оставив лишь легкий запах серы. Мастер стоял один на площади у фонтана Треви, и в его груди билось сердце, которое, казалось, уже забыло, как нужно биться.
«С тех пор, как мы с Марго поселились в домике у ручья, — подумал Мастер, — я ни разу не заглядывал в свой роман. Я даже не знаю, мой ли текст отдал ей Воланд».
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
