Мне 12 лет.
Я мчусь по Невскому на занятия в театральную студию, куда недавно поступила. Школьный ранец бьет по влажной спине, под юбкой голубые штаны с начёсом, которые велела надеть мама, чтобы не застудить то, чем потом рожать. Мама - акушер-гинеколог, ей приходится доверять.
В театральной студии - новый педагог. Студент-первокурсник театрального института Олег М. Делится секретами актерского искусства. А перед сценой - болтает ногами моя первая и мучительная любовь.
Олег вызывает на сцену по одному, хлопает в ладоши, и каждый, не готовясь, должен сделать резкое движение: согнуться, задрать ногу, упасть - у кого что пойдёт.
Настает моя очередь. Я на прямых ногах выхожу на сцену, чтобы не наклониться и не сверкнуть голубизной своих с начёсом штанов. Студент- первокурсник хлопает в ладоши - а я стою, примерзшая к месту. Он хлопает ещё раз - я, кажется, чуть сгибаю коленку - и все. И тут студент начинает на меня орать. Не помню подробностей, отчетливо помню слово «бездарность». Я - бездарность, потому что только бездарности могут стоять замороженными на сцене. Я плавлюсь от стыда...
С 12 лет я зализывала эту рану. Долгие, долгие годы...
Но зато. Зато у меня, у педагога актерского мастерства, очень «теплые» руки. Я никогда не повышаю голоса на учеников. Я их люблю. И я хорошо знаю, что если девочка стоит примороженная к площадке, то, возможно, у нее под юбкой - голубые штаны с начесом, а прямо перед нею - болтает ногами ее первая мучительная любовь...
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
