·
Отче, почему в народе нет покаяния?
+
Братья мои, сердце мое скорбит, и душа моя болит - не телесною болью, но той скорбью, что приходит от видения немоты духовной, от молчания, где должны быть вопли покаяния, от пустоты, где должна звучать молитва. Я говорю это не как судья, но как один из многих, как согрешивший прежде других, может больше, как человек, познавший цену слез и цену гордости, вкусивший тьму забвения Божия и свет возвращения. И вот я спрашиваю - не мир, не политиков, не даже пастырей - а саму душу народную, ту самую, что помнит и Сергия, и Серафима, и святых юродивых, и пепел сожженных храмов: где твой плач? Где твоя память о Вечном?
Нам, как народу, дана была сила духа, но мы заменили ее силою оружия. Нам дарована была глубина сердца, но мы утопили ее в страхе и равнодушии. Мы знаем, как умирать в бою, но забыли, как умирать от стыда. Мы построили памятники героям, но разрушили алтарь внутреннего человека. Мы величаем страдания свои, но забываем, что даже страдание без покаяния не освящает. Не всякая боль - крест, не всякая беда - путь к спасению. Есть боль, что ожесточает, а есть - что сокрушает. И вот я вижу, как мы носим в себе первую, и теряем вторую.
Апостол говорит: «Скорбь по Богу производит неизменное покаяние ко спасению» (2 Кор. 7:10). А мы сделали из скорби политическую идею, национальную мифологию, но не молитву. Мы больше любим говорить: «Мы правы!», чем говорить: «Прости, Господи!». Мы ищем виновных вовне, забывая, что суд начинается с дома Божия, и дом Божий - это мое собственное сердце. Не спасет нас величие, если в нас нет смирения. Не защитят нас границы, если разрушены границы совести. Не восстанет народ, пока не упадет на колени.
Никто не хочет быть виноватым. Быть виноватым - это как быть проклятым, быть слабым. Но в Царстве Божием все наоборот: там виновный, если плачет, - праведен, а правый, если гордится, - осужден. Там блудный сын оказывается ближе к Отцу, чем оставшийся дома, но жестокосердный. Там мы живем не своей правотой, но Его милостью. А милость не дается без покаяния. Все, что нужно для возвращения - это сказать: «Согрешил я, Отче».
Я не верю в гибель народа. Я верю в воскресение. Я верю, что когда-нибудь этот народ - исстрадавшийся, ожесточенный, измученный ложью и страхом - вдруг станет молчаливым и страшным в своей тишине. Не от злобы, а от боли. И из глубины этой боли поднимется голос, не громкий, не торжественный, но живой: «Прости нас, Господи, ибо мы забыли Тебя. Мы строили Вавилоны, и забыли Сион. Мы говорили о славе, и забыли о любви. Мы называли себя верующими, но не вернулись к Тебе сердцем». И тогда - поверь мне, брат мой - земля задышит. Иконы вновь станут окнами в вечность, а не музейными экспонатами. Литургия снова станет плачем и радостью одновременно. И каждый из нас почувствует, как его личное покаяние вплетается в великое покаяние народа.
Но чтобы это случилось - начни с себя. Начни сегодня, начни в тишине. Не ищи виновных, не проси у Бога мира прежде, чем попросишь милости. Скажи просто: «Я согрешил». И тогда ты станешь зерном, из которого родится весна. Народ начинается с одного сердца. И если в тебе начнется покаяние - оно уже есть в народе.
И пусть будет благословен тот день, когда народ не только заплачет, но и возродится - не в гордости, но в слезах, не в силе, но в любви. И Христос, Который ждал у закрытой двери, войдет. И останется. И все снова станет живым. Аминь.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
