Погода стояла хорошая. Июль в Питере – единственный жаркий месяц в году.
Послеродовая палата у нас подобралась не самая удачная. Всего нас лежало трое: одна – немолодая женщина, «старородящая», как любят говорить акушеры-гинекологи, сварливая и скандальная, вторая – совсем молодая, но с больным по неврологии младенцем.
Как и в любом социуме, послеродовая палата разделилась на лагеря. Обе соседки придерживались консервативных взглядов: туго пеленали младенцев, прикладывали к груди по часам. У меня же был целый рюкзак крошечных распашонок и ползунков. Плюс – здоровенная пачка подгузников. Прикладывала я Димку к груди по требованию.
Советская система себя не оправдала. Уже на третий день детишки соседок покрылись сыпью и начали терять в весе. Моё же чадо день ото дня все больше лоснилось.
Соответственно, женщины начали еще больше против меня кучковаться-пучковаться: мол, не наш человек, буржуйское воспитание! И это портило мне настроение.
Алика пустили посмотреть на сына. Я предъявила ему крошечного инопланетянина с яйцевидной головой и кривыми ручками-ножками, похожего как две капли воды на меня. До такой степени, что участие отца в его рождении вызывало сомнение, как будто Димка от меня отпочковался. Алик не подал вида, что расстроен.
На пятый день нас благополучно выписали.
Люди думают, что девочки рождаются матерями. Потом еще вдобавок в куклы играют и учатся своему основному предназначению. И с братишками-сестренками возятся. Есть даже интернет-мем: «Женщина – ребёнок, пока сама не родит дитя».
Это все, абсолютно все – неправда в моем случае.
Первая проблема, с которой я столкнулась: боязнь что-нибудь младенцу отломать. Димка при рождении был абсолютной курицей и весил три килограмма двести грамм.
Вторая проблема: все новорожденные выглядят как инопланетяне. Только к трем месяцам, когда наберется вес, маленькие дети становятся хорошенькими.
Это очень старые наблюдения. Ими я делюсь второй раз в жизни.
Впервые я сообщила это сестре Алика, притащившей из роддома нечто маленькое и рыжее.
Нужно быть не знаю каким эстетом, чтобы в новорожденном рассмотреть какую-то красоту.
Далее: младенец плачет.
Его вытащили насильно из теплого, уютного маленького мира в мир большой и непонятный. Говорить дитя не может. При любом неудобстве плачет. А в чем заключается его неудобство – догадайтесь сами. Тест на смекалку.
Недавно я специально искала статистику насчет младенческого плача. Большинство женщин может выдержать этот звук только двадцать минут.
В остальном все было как у всех. Начиная от младенческих поносов, когда мама скушала что-то не то, а младенец через молоко это «не то» выпил, и заканчивая недосыпами.
Я очень обижалась, что мама мне не помогает ни делом, ни советом. И даже вообще практически не заглядывает. Но у мамы были другие дела: бабку Нину разбил инсульт, она готовилась к нейрохирургической операции.
Мне этого не сказали, боялись, что у меня пропадет молоко.
Когда бабка Нина заболела, Димке было три дня. Мы еще лежали в роддоме.
27 ноября 2015 года
Две недели назад (с первого аванса) мы с Димкой ходили в пиццерию.
У него бакенбарды!
– Ты под Пушкина косишь?
Смеется.
У сына новый скачок в социальном развитии. Еще в двенадцать лет его страница в Контакте насчитывала около пятисот друзей. Особенно меня удивляло наличие друзей из Туркмении. Пятьсот друзей – это с ума сойти! Если каждый напишет в день одно сообщение, то сутки уйдут только на прочтение.
С той странички я была торжественно удалена, равно как и моя мама и тетки-дядьки (Паша и Маша), чтобы мы его секретов не рассекретили.
Теперь Димка понимает, что такое «своя стая». Та страница удалена. Создана новая, в которой всего двадцать друзей, в том числе члены семьи.
Скоро Димка начнет понимать, что на самом деле в жизни, кроме семьи, имеют значение только два-три человека.
Итак, сын в четырнадцать лет:
– в школе учат одной ерунде (согласна);
– мама, курить это отстой (согласна);
– «Король и шут» – это хорошая рок-группа, только соседи недовольны;
– чем занимаются филологи?
– а культурологи?
– а чем филологи отличаются от лингвистов?
– чаевые оставляешь, а родному сыну сто рублей жалко!
– по телевизору показывают ерунду (согласна);
– а бабушка эту ерунду целый день смотрит.
Или даже вот так:
– Мама, что ты слушаешь?
– Луи Армстронга.
– Хочу быть похожим на тебя.
Вот уж не нужно быть похожим на меня. Не дай Бог!
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
