Мама теперь работала инженером на железной дороге. По выходным мы с ней ходили в театры, в зоопарк и клуб имени 10-летия Октября на индийские фильмы.
В зоопарке мне не нравились белые медведи, потому что они всегда выглядели измученными высокими для них температурами и, особенно летом, были очень грязные. Я их жалела. А вот бурые медведи – любимцы публики. Когда-то в нашем Ленинградском зоопарке жил очень старый, толстый и смешной бурый медведь, который просовывал нос через прутья решетки и разевал пасть, чтобы ему бросили в рот конфетку.
Основными театрами, в которых шли детские постановки, в Ленинграде были театр Ленинского Комсомола (ныне «Балтийский дом»), Театр юных зрителей имени Брянцева (ТЮЗ) и Театр сказки на Московских воротах. Больше всего мне запомнились постановки ТЮЗа, причем особенно полюбился «Карлсон», которого сейчас, к сожалению, нет в репертуаре.
Индийские фильмы мне очень нравились, но я всегда на них плакала. И мама тоже плакала. И вообще плакал весь зал, так что после сеанса зрители выходили с опухшими лицами.
Зачастую наши с мамой выходные дни портили «дежурства», то есть когда мама выходила на работу в субботу или воскресенье. Мне было интересно, что же она там делает, и один раз мама взяла меня с собой на работу.
Работала мама рядом с домом. Через пятнадцать минут ходьбы пешком мы остановились у здания с вывеской «Ленинград – Витебское отделение Октябрьской железной дороги» совсем рядом с Витебским вокзалом. Дальше прошли по длинному, светлому и совсем не такому, как у нас в коммуналке, коридору, и мама своим ключом открыла дверь с надписью «Пассажирский отдел». Целый день мы сидели в этом кабинете и ничего не делали: мама стучала на печатной машинке, а я читала про Муми-троллей. Наконец, не выдержав, я сказала:
– Мам, пошли домой. Нам нечего здесь делать, и я есть хочу.
Мама показала мне на телефонный аппарат, стоявший на столе:
– Видишь этот телефон? Если он не зазвонит еще два часа, мы с тобой пойдем домой, а пока я принесу тебе с вокзала пирожок. Сиди смирно. Телефонную трубку без меня не брать.
Мама отправилась за пирожком, а я забралась на стол и попыталась дотянуться до люстры. И в это время телефон начал звонить таким громким, противным и тревожным звоном, что я незамедлительно схватила трубку. Грубый мужской голос крикнул издалека: «Дежурный! Поезд № XX Брест – Ленинград опаздывает на полтора часа, и мы уже не можем нагнаться!». И повесил трубку. Когда появилась мама, я растерянно пролепетала ей: «Брест опаздывает. Не догнаться». Мама бросила мне на ходу пирожок и убежала «на диспетчерские круги». Через некоторое время она вернулась, а с ней – несколько человек с баулами и чемоданами. Они трясли билетами и кричали на маму не по-русски, потом сели что-то писать, а мама заказывала им такси по телефону… Когда все, наконец, ушли, я подумала, что Штирлицем быть гораздо лучше, чем железнодорожником. Как-то спокойнее.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
