Имплозия"Ну вот Аня Иделевич, этот Щелкунчик, заколдованный Стихирой. Она объята фантазиями, как далёкой страной, в существование которой никто не верит и, конечно, она была обречена на изгнание. Это древний закон заколдованных фигур: они должны изгоняться, в этом суть, они сами всё сделают для того, чтобы быть изгоями. Кстати, жаль было её текст удалять, хороший текст. Но не в этом мире, не в этих обстоятельствах. Потом настал черёд для Наташи Корнеевой – она мне чем-то неуловимо напоминает врубелевского демона, тем надломленным настроением, которое может светлеть лишь на время. Наташа ведь поначалу загорелась, полемизировала, много и пространно комментировала. И вдруг в одночасье она сорвалась, причём рубила осознанно, грубо и без вариантов. Можно предполагать разное, была разочарована несбыточными ожиданиями, раздосадована отсутствием должного отклика, задета атмосферой непонимания и ещё примерно двадцать мотиваций. Но мне кажется, главное в другом: её темперамент не терпит успеха, даже своего, тем более своего, не готов к успеху, она всегда в оппозиции к успеху. Скажут: ну и зачем эти психологические изыскания? Нет, я про другое: я понимаю в человеке то, что есть во мне самом. Кто бы меня расколдовал. Но каждый день этой жизни кричит: поздно, слишком поздно".
Какой меткий анализ. Не только меня, и о Наташке Корнеевой, согласна на все сто, она мне симпатична именно этой неугасаемой энергетикой; встретив преграду в виде толстокожего непонимания, свернувшаяся в кокон. Имплозия. Как хорошо, что есть люди, любящие стихи или литературный процесс, как бы оно ни называлось, столь же яро как вы. "Просто у них не получилось" - получилось, Алишеркин, у меня всегда получается :-) Это веном. А к нему нужен анти-веном. Судьи мужчины - вот, именно об этом я подумала, какой-то курятник, и крыльями рябыми захлопали: камерный конкурс, камерный конкурс. Попугайник. Я же вас назвала камерным, а это всегда комплимент. Потом допишу, что-то я еще не проснулась... Я согласна с Малыгиной об интонации, но для этого нужно обладать идеальным музыкальным слухом. Алишер, вы знаете, что я читаю стихи как музыкальные призведения, а, если я не слышу музыки, я их просто не читаю. Музыкальные нотки откровения были только в "Ерофеиче". Три маленькие феечки сидели на скамеечке... Собрала в охапку прелестные лилии и гиацинты брошенные к ногам, в ответ кидаю вам заплаканный платок. Немножко слезливая, немножко сопливая удаляюсь... (Но ненадолго). --------- Вот читаю: "Здесь уместно будет сослаться на высказывание одного из лучших русских поэтов, думавшего о специфике стихотворной речи. В известной статье «О собеседнике» Мандельштам сравнивает речь поэта с речью безумного человека на том основании, что она не учитывает слушателя, не обращается к нему. Поэт, как безумец, имея что-то сказать, бежит от людей на берега пустынных волн, в широкошумные дубровы. «Ненормальность очевидна», — говорит Мандельштам. И дальше: «страх перед конкретным собеседником, слушателем из «эпохи» ... преследует поэтов во все времена... Стихотворение ни к кому в частности определенно не адресовано... Поэт связан только с провиденциальным собеседником» (Мандельштам, 1987, 48—52). Знаете, не соглашусь с Мандельштамом. У меня всегда собеседник конкретный. Определенный то есть. Я никогда не говорю в пустоту. Это не свидетельствует о моей нормальности, это не связано. «В минуту жизни трудную, Коснется ль сердца грусть...» Чем отличается поэзия от не поэзии? Ты вдруг вдыхаешь полной грудью и чувствуешь, что тебе не хватает пульмонологических мощей или емкости легких, чтобы справиться. Подделать это невозможно! Ты не можешь отрицать, что у тебя на холоде ворсом встают волосы на руках. И это при том, что я поэзию как таковую не очень люблю... Я больше по части наслаждений. А то прочитаешь, бывает, и ходишь, как будто тебе легкое гвоздем проткнули неприкаянный. Нет, поэзия это слишком сильная штука. Да, я прийду к вам. Но вы меня не торопите, пожалуйста, все даты учла, обещаю принести стих про Щелкунчика. -------- Отправить на конкурс кнопка у меня не работает... я просто стишок написала.
© Copyright: Анна Иделевич, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
