Шри АуробиндоРазуму доступно прямое восприятие объективного мира без посредства органов чувств; такое восприятие было бы совершенно естественным для разума, если бы он пожелал освободиться от зависимости со стороны материи. Тогда он обретает способность проявлять свою подлинную природу самодостаточного и единственного органа восприятия, которому доступно непосредственное, чистое познание объектов окружающего мира без участия органов чувств. Все, кто сталкивался с неординарными психологическими переживаниями, знают, что чистое и независимое действие разума возможно, хотя трудно достижимо, также и в бодрствующем состоянии сознания. Вступив в физическое соприкосновение с внешним объектом с помощью любого из органов чувств, Манас может получать знание о внутреннем содержании этого объекта; например, вы можете воспринимать мысли или чувства других людей, даже если их мысли и чувства не получают никакого внешнего проявления и выражения с помощью слов, жестов, действий или мимики лица, а если и получают, то вопреки этим внешним признакам внутреннего состояния, которые зачастую бывают обманчивы. В конечном счете, с помощью внутренних органов чувств, то есть опираясь лишь на деятельность чувственного разума, Манаса, взятого в чистом виде без участия физической составляющей чувственного восприятия, которое является частным проявлением функции Манаса на уровне внешней жизни, мы можем получать чувственно воспринимаемую информацию о внешнем облике и образах объектов, не принадлежащих к окружающему материальному миру. Мы должны признать возможность расширения наших познавательных способностей, к которой с недоверием относится поверхностный разум человека, как, впрочем, и ко всему, что не укладывается в его обыденном сознании и не поддается простому утилитарному использованию в повседневной жизни, поскольку сверхчувственное восприятие является неизбежным результатом любых усилий и экспериментов – научно обоснованных и систематизированных или случайных и бессистемных, – направленных на расширение границ поверхностного сознания. Этим средством расширения нашей познавательной ментальной способности является получение знания через самоотождествление, которое дает возможность осознания своего собственного бытия. И действительно, наше внутреннее самопознание основано на более или менее сознательном восприятии и осмыслении своего внутреннего состояния. Или, в более общей формулировке, знание содержимого содержится в знании содержащего. А если вслед за этим мы сможем применить свою способность ментального самоосознания через отождествление для восприятия запредельного Духа, Атмана, или Брахмана Упанишад, то нам станет доступен опыт переживания истин, воплощающих существо содержания Атмана, или Брахмана во вселенной. Именно такого рода познание лежит в основе Веданты: постижение вселенной через познание своего высшего «Я». даже самому высокому ментальному опыту и умозрительному представлению доступно не настоящее самоотождествление высшего порядка, а лишь состояние тождества сознания на уровне ментальной рефлексии. Человек должен выйти за пределы разума и мысли. Мыслительный аппарат обычного бодрствующего состояния сознания является лишь связующим звеном между Всеобщностью подсознательного, из которой мы вышли в процессе эволюции, и Всеобщностью сверхсознательного, которую нам предстоит достичь в силу непреложности эволюционных законов. Подсознание и сверхсознание суть две формы представления одной и той же Всеобщности. Как Жизнь есть главный признак подсознания, так Свет – это главный признак сверхсознания. Знание, или сознание на уровне подсознания, инволюционно присутствует – «скрыто-свернуто» – в действии, поскольку действие есть сама сущность Жизни. В области сверхсознания действие вновь приобщается к свету и становится составной частью высшего сознания, переставая быть убежищем скрытого знания. Общим для той и другой сферы является интуитивное знание, основу которого составляет сознательное действенное тождество между субъектом и объектом знания. Интуитивное знание представляет собой состояние единого в-себе-бытия, где познающий и познаваемое сливаются в одно целое посредством знания. На уровне подсознания интуиция проявляется в действии и его результате, а знание, или сознательное тождество, присутствует в действии в скрытой форме либо полностью, либо частично. В области сверхсознания, где Свет является главным законом и определяющим принципом, интуиция, напротив, проявляется в своей истинной природе как знание, возникающее вследствие сознательного отождествления, а результат действия есть скорее сопутствующее или необходимое последствие, не скрывающее изначального тождества. Разум и мышление действуют как связующее звено между этими двумя состояниями бытия и позволяют человеку освободить знание от уз действия и вернуть ему его истинное значение доминанты бытия. Когда самосознающий разум обращает свою познавательную способность как вовне, так и на себя и достигает состояния озаренного самоотождествления, наша мысль также приобретает форму светоносного интуитивногоГ-Н Гусеницын знания. Интуиция – это наивысшая доступная нам ступень знания, на которой разум приобщается к супраментальному уровню сознания. Ни органы чувств, ни чувственный разум никак не знакомы и не соприкасаются со сферой чистого, или абсолютного, бытия. Все, что доступно чувственному восприятию, – это форма и движение. В то же время существование любой формы не относится к области чистого бытия и всегда носит смешанный, комбинированный и относительный характер. Погружаясь в глубины своего собственного сознания, можно избавиться от категории формы, но нельзя преодолеть движения и изменения. Движение Материи в Пространстве и изменение Материи во Времени есть непременное условие существования на физическом уровне. Мы, конечно, можем при желании утверждать, что это-то и есть бытие и что сама идея в-себе-бытия никакой реальности не соответствует и открывать, собственно, нечего. В результате процесса самоосознания мы в лучшем случае можем уловить отдаленные проблески чего-то неподвижного и неизменяемого, что на уровне воображения дает нам возможность смутно догадываться, что мы – по ту сторону жизни и смерти, вне всякой изменчивости, формы, действия. В глубине нашего существа порой на мгновение распахивается дверь, через которую мы видим запредельную истину во всем ее великолепии; и прежде чем эта дверь успевает захлопнуться, нам удается соприкоснуться с сияющим отблеском истины, который, если мы этого пожелаем, будет питать нашу веру и послужит отправной точкой для перехода от чувственного восприятия к новому уровню интуитивного сознания. Интуиция – это наш первый учитель. К такому выводу мы приходим, присмотревшись внимательно к этому явлению. Интуиция всегда скрыто присутствует за действиями разума. Она приносит человеку яркие озарения – послания от Неизведанного, которыми и начинается наше высшее знание. Человеческий же рассудок уже после того, как великолепные дары получены, пытается извлечь для себя пользу из этого богатства. Интуиция доносит до нас идею чего-то превосходного и запредельного по отношению к тому, что нам известно и что мы сами собой представляем, того, к чему стремится человек вопреки своему примитивному здравому смыслу, что противоречит его обыденному опыту и заставляет облекать свои смутные предчувствия и догадки в образ Бога, понятия Бессмертия, Высших Небес и в другие категории, позволяющие отобразить высшую идею на уровне разума. Интуиция по своей силе подобна самой Природе, чья душа ее питает, и никак не связана ни с противоречиями разума, ни с диссонирующими реалиями чувственного опыта. Знание интуиции не нуждается в косвенных доказательствах и преходящих свидетельствах разума, ибо она происходит от истины и является ее неотъемлемой частью. Интуиция является для нас не столько посланником Бытия, сколько Существа, ибо она рождается в скрытом внутри нас источнике света, с помощью которого открывается путь к истине через самоосознание. Древняя Веданта уловила это провозвестие Интуиции и сформулировала его в трех главных постулатах Упанишад: «Я есть Он», «Ты есть То, о Шветакету», «Все это есть Брахман; мое Я есть Брахман». Но Интуиция не в состоянии дать нам знание истины в упорядоченном виде, в отчетливо выраженной форме, как того требует наша природа, поскольку Интуиция проявляется в человеке как бы из-за занавеса и, действуя главным образом в самых непросветленных и неразвитых областях его существа, вынуждена использовать на уровне поверхностного бодрствующего сознания крайне несовершенный инструментарий, неспособный к полному восприятию того, что несет с собой Интуиция. Прежде чем Интуиция сможет дать нам непосредственное знание во всей полноте, ее присутствие и деятельность должны приобрести закономерный характер в большей части нашего поверхностного существа и занять здесь ведущее место, которое в настоящий момент безраздельно принадлежит Разуму, организующему и направляющему все наше восприятие, все мысли и действия. В этом и причина того, что на смену эпохе интуитивного знания, представленной ранневедантистской мыслью времен Упанишад, пришла эпоха рационального знания; вдохновенное Писание уступило место метафизической философии, а та, в свою очередь, – экспериментальной Науке. Чистый разум, представляющий лишь средний уровень потенциальных возможностей человека, вытеснил мысль, рожденную Интуицией, являющейся посланником сверхсознательных сфер и воплощением высших человеческих способностей. В свою очередь, чистый разум был временно замещен не выходящим за пределы чувственного опыта конгломератом из смешанных проявлений обыденного ментального сознания и импульсов низшей природы. И хотя этот процесс последовательного вытеснения высших уровней сознания низшими носит как бы регрессивный характер, на самом деле он представляет собой шаг вперед, поскольку всякий раз, когда нижестоящие уровни сознания принимают на себя высшие по отношению к ним функции, низшие планы бытия ассимилируют свойства высшей природы, пытаясь воспроизвести их своими собственными средствами. Происходит расширение возможностей нижестоящих уровней сознания, которые приобретают большую гибкость и способность адаптации к влиянию высших планов бытия. Без этого последовательного процесса вытеснения и замещения – с соответствующей ассимиляцией – человеческое существо постоянно находилось бы во власти лишь какой-то одной части нашей природы, в то время как все остальные составляющие нашего существа не получали бы нужного развития, оставаясь в изолированном и подавленном состоянии. В результате же последовательного усвоения высших функций низшими планами существа поддерживается необходимый баланс, содействующий продвижению к более полной гармонии всех элементов человеческой природы, наделенных способностью к познанию и аккумулирующих знание. Интуитивное знание может быть поправлено только другим, более совершенным интуитивным знанием, но никогда логические доводы не были для мудрецов древности высшим судом. Высшее интуитивное Знание обладает видением единства всего сущего как целого, а отдельных деталей – как составных частей этого неделимого целого и стремится к непосредственному синтезу знания. Разум же, напротив, действует на основе вычленения и анализа отдельных фактов, которые затем, собрав, пытается объединить в одно целое. Однако такое «объединение» неизбежно содержит противоречия, аномалии, логически несовместимые элементы, из которых Разум, ради создания логически безупречной системы, естественно, стремится удержать и утвердить одни и отбросить другие. В своих действиях, чувствах и мыслях мы инстинктивно ощущаем себя центром, вокруг которого и в интересах которого развертывается и движется этот огромный мир, помогая или препятствуя нам в осуществлении задуманных планов, как будто его единственной целью и заботой, равно как и нашей собственной, является оправдание наших эгоистических устремлений, эмоций и интеллектуальных представлений. Когда мы начинаем видеть истинное положение вещей, то замечаем, что мир существует сам по себе, а вовсе не ради нашего блага, и имеет свои собственные грандиозные цели, в основе его лежит сложная и не знающая ограничений идея, он стремится к достижению своего необъятного желания или наслаждения, ориентируясь на собственные непостижимые для нас критерии и нормы и словно с иронической и снисходительной улыбкой взирая на ничтожные и мелкие человеческие представления и мерки. И тем не менее не следует бросаться в противоположную крайность и недооценивать собственное значение. Это было бы проявлением неведения и нежеланием видеть великие реалии вселенной. Человек представляет собой неизмеримую ценность для Всеобщего, но в то же время игнорирует Всеобщее и придает исключительную важность своей собственной персоне. И это является признаком изначального неведения, источника, порождающего и питающего эго, которое видит себя центром мироздания, а все, что не имеет к нему непосредственного отношения, представляет для него ценность лишь настолько, насколько эго ментально расположено принять то или иное явление или вынуждено это сделать под давлением внешних обстоятельств. Даже когда эго начинает философствовать, оно приходит к заключению, что мир существует лишь в его сознании и с помощью этого сознания. Его собственные ментальные убеждения, или состояния сознания, являются для эго единственным критерием реальности; все, что не попадает в сферу его интересов или видения, объявляется ложным или несуществующим. Такая ментальная самодостаточность человека создает целую систему ложного обоснования бытия, которая мешает нам ощутить жизнь во всей ее полноте и значимости. И хотя претензии человеческого разума и эго имеют под собой определенную долю истины, она становится очевидной только тогда, когда разум осознает свое невежество, а эго усвоит свою подчиненную роль во Всеобщем, отказавшись от своих притязаний на полную автономность бытия. Настоящая жизнь начинается с признания, что сами мы или то, что называем собой, некое образование, сложившееся в результате определенной предыстории, есть не более чем частичное проявление этого бесконечного Движения, которое нам предстоит познать и реализовать с полным сознанием и верой. Человек должен понять, что в своем подлинном «я» он един с общим вселенским движением и не является чем-то незначительным и производным от него; выражение и воплощение этого движения во всем своем существе, в мыслях, эмоциях и действиях есть необходимое условие для достижения истинной, или божественной, жизни. Всякий конец и начало предполагают наличие чего-то запредельного этому началу и концу. Абсолютное начало или абсолютный конец – это не только противоречивые понятия с терминологической точки зрения – они противоречат самой сути вещей, это чистая фикция. Бесконечное неизбежно проглядывает в конечном, поскольку оно – свойство самосущего бытия. Чистый же Разум идет дальше этого и своим бесстрастным и непредвзятым взглядом воспринимает Время и Пространство как две категории нашего сознания, условности, помогающие нам упорядочить восприятие мира феноменов. Если взглянуть на бытие как таковое, Пространство и Время исчезают. Тогда всякая протяженность будет носить не пространственный, а психологический характер; равно как и любая длительность превращается из временного явления в психологическое. В результате нетрудно заметить, что протяженность и длительность есть лишь символы, обозначающие для нашего разума то, что невозможно передать на языке интеллекта, – вечность, которая представляется нам как миг, тот же и всегда новый и все в себе содержащий, бесконечность – как исчезающе-малая точка, и все в себе содержащая, и не имеющая пределов, оставаясь одной и той же в обоих случаях. Тем не менее, эти взаимоисключающие терминологические противоречия безошибочно свидетельствуют о нашем восприятии чего-то запредельного и своим существованием доказывают, что человеческий разум и языковые средства превзошли свои естественные пределы, пытаясь выразить ту Реальность, на уровне которой присущие им противоречия и условности сливаются в невыразимом единстве
© Copyright: Идущая Следом, 2019.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
