Гл 22
Марфо-Мариинская обитель
Расписывать храм в любимой Москве было, как Нестеров рассказывал другу Сергею Дурылину, давней его мечтой. И она счастливо совпала с желанием сиятельной вдовы почтить память погибшего от рук террориста супруга. Она ходила в камеру, где сидел, ожидая казни, Каляев, говорила, что молится за него, что его простила, умоляла его покаяться, а царя просила его помиловать. Каляев разве что в лицо ей не смеялся, и то, наверное, потому, что перед лицом смерти даже самый закоренелый безбожник испытывает некоторое душевное волнение. На деньги от продажи своих драгоценностей Елизавета Федоровна приобрела за Москвой-рекой дом со старым садом в большой полуторадесятинной усадьбе ( 1,6 гектара) . В нем устроили больницу и домовую церковь. 10 февраля 1909 открылась Марфо-Мариинская обитель. Послушниц было всего 6, через полгода их стало 30, к моменту революции – более ста. Это была именно обитель, а не монастырь. Послушницы должны были быть чистыми непорочными девственницами, заниматься благотворительностью и трудами сестер милосердия. Здесь были организованы дом для бедных больных женщин, амбулатория с выдачей бесплатных лекарств, причем лекарства эти приписывали известные в Москве врачи, занимавшиеся здесь благотворительным приемом, и таким образом послушницы набирались медицинских знаний, был еще приют для девочек – сироток, воскресная школа для взрослых, библиотека, столовая, странноприимный дом. По окончании срока послушницы могли выйти из обители и жить обычной жизнью. Вот цитата из письма Турыгину: от 6 сентября 1907: «Еще во время выставки в Москве великая княгиня предложила мне принять на себя роспись храма, который она намерена построить при «Общине», учреждаемой в Москве. Я рекомендовал ей архитектора Щусева. На «художество» ассигнована сравнительно сумма небольшая, а так как это моя давнишняя мечта – оставить после себя в Москве что-нибудь цельное, то я, невзирая на скромность ассигновки, дело принял. Живописи будет немного – в церкви, по белым гладким стенам будет две картины в алтаре и две картины в самой церкви по правой и левой стене, затем иконостас и одна большая картина, аршин десять в аудитории над аркой, ведущей в храм. Здесь я предложил написать нечто сродное «Святой Руси» - Сестры общины ведут, указывают людям Христа, являющегося этим людям в их печалях и болезнях душевных и телесных среди светлой весенней природы ». Радовало, что с ним будет любимый архитектор, что художнику предоставили свободу в его замыслах. Так Нестеров переселился из Киева в Москву, теперь уже навсегда. Закладка совершилась 22 мая 1908. На этот раз он искал самостоятельности и от Васнецова, и от всех, кто его толкал к тому или другому стилю. Щусев, побывавший на русском Северо-Западе, стоил храм в новгородско-псковском стиле 12- 15 веков. Хотел, чтобы они были напоминанием Спаса Нередицы, Успения в Волотове, Федора Стратилата, Мирожского монастыря и Георгиевского в Старой Ладоге. Это была эпоха, когда Россия и с нею Европа открывали для себя мир древнего русского искусства. Но тут и случились первые разночтения: художник не хотел простых повторений, стилизации, за которые осуждал его Грабарь. Понимал, что к мнению такого знатока прислушиваться надо! Даже в орнаментах он не желал теперь никакой стилизации, брал их из цветочных композиций, а те – из русской природы. Сюда входили березка, рябина, елочка, цветы русских полей. Основной тон решил делать светлый, весенний – обитель должна была быть женской. Они должны были хоть в обители чувствовать себя Христовыми невестами. Устав ее предполагался очень суровым – только девственницы, давшие обет безбрачия до выхода из общины . При этом лечить, ухаживать за больными и немощными, по примеру святой Марфы, в переводе ее имени – госпожи, хозяйки, то есть женщины, не только молящейся, но помогающей в земных недугах. Мария и Марфа - жёны мироносицы. Вместе чувство и разум: Мария - это чувство, молитва, Марфа – земные средства исцеления. Надо было опять запасаться непосредственными впечатлениями. Хоть и ругали художника за отвлеченность от сегодняшних задач и событий, но церковные образы его давно, уже после Киева и Владимирского собора, отошли от строгих древних канонов и писались с живых людей. Ему требовалась та природа, тот пейзаж, где жили две тысячи лет назад его героини. Он решил ехать в Италию. В конце февраля 1908 с Ольгой и сестрой, он отправился в новое путешествие. Сестре, которой было уже 50 лет, брат хотел показать ту прекрасную страну, о которой он столько писал ей в письмах. Март и апрель были отданы работе: бесконечные зарисовки, этюды, он посещал все встречавшиеся на пути храмы, музеи, но и природа Италии, ее солнце, море тоже остались в его альбомах. Жалел, что не попал в Верону и Сиенну – настоящий средневековые города, сохранившиеся в современной Италии: сестра и дочь мечтали о Капри и не желали, попав туда, ехать еще куда-либо с этого поистине райского острова. Пришлось подчиниться женским капризам. Зато сколько прекрасных этюдов Капри он оттуда привез! Всё, что написано на стенах обители – работы Нестерова, кроме крипты (то есть полуподземного помещения под храмом) Покровского собора, расписанного за три года, с 1914-1917 Павлом Дмитриевичем Кориным, учеником Нестерова. О нем следует сказать особо. Дело в том, что работ было много, появилась необходимость взять помощников. Их было несколько. Им давались мотивы орнаментов на белом фоне, что было согласовано с Великой княгиней, но в некотором расхождении с Щусевым, любителем не стиля, а стилизаций, по отзыву Нестерова. Орнаменты эти исполнялись помощниками. Одни, второй… всё мимо. Пришли еще двое из Иконописной палаты, куда обратилась сама Великая княгиня. Симпатии Нестерова определились скоро. Из них один был на вид заурядный ремесленник, второй с тонким, серьезным, немного сумрачным лицом, похожий, по словам Нестерова, на юношей с фресок Пинтуриккьо и Гирландайо. Копия первого оказалась вялая, без признаков дарования, у второго талант был очевиден. Это и был 18-летний Павел Корин. Он показал себя прекрасным помощником. Точный в копиях, при этом инициативный. И очень дисциплинированный: как бы рано ни пришел в церковь Нестеров, там уже работал Корин. Это был человек долга, принципов, правил жизни. А ведь не зря он из Иконописных мастерских. Как похоже на то, что писал о Синодальном училище, где теперь Консерватория, его воспитанник – и ровесник Корина (1892-1967) - дирижер Николай Семенович Голованов (1891-1953): «Синодальное училище дало мне всё: моральные принципы, жизненные устои, железную дисциплину, умение работать много и систематически, привило мне священную любовь к труду». Придите в Брюсов переулок, дом 7, квартира 10, где теперь музей –квартира и лично убедитесь! Да, не просто так появляются великие дирижеры и великие художники. Жаль, что вторым, как создателям своих картин, а не исполнителям чужой музыки, бывает труднее. Об этом тоже у меня написано подробно. Щусев, при всем его большом таланте, оказался несколько иного плана: железной дисциплины у него не было, он, что называется, «несся по воле волн» ( выражение самого Нестерова). Здесь, как в Абастумане, стали проявляться на стенах черные пятна. Опять плохая грунтовка, опять долго не просыхающие стены. Сколько было хлопот, переживаний! Картины уже написаны, и заново всё соскоблить и переписать! Как это выдержал художник, надо только себе представить. Но от технических задач, при помощи Щусева и решенных, перейдем в творчеству.
«Христос у Марфы и Марии» Нестерова – это, по сути, готовая картина, а не икона. Три евангелиста находятся на фоне гористого итальянского пейзажа, тут и лавровые деревья, и облака, и ветер, колеблющий кроны дерев. Евангелисты оставили свои хартии и слушают дыхание природы. Лучше и поэтичнее Дурылина не опишу: он видел это в реальности, а потому позвольте процитировать из его книги: «Этой композиции нет соответствия в древнерусской иконописи. В прекрасной мужественности, (особенно у самого молодого из евангелистов, Марка), в строгой раздумчивости апостолов чуется такой же отзвук обновленных впечатлений от «Пророков» Микеланджело, как в пейзаже ощущается прямая связь с природой, ему родной. Но это другая Италия, чем на «Христе у Марфы и Марии»: более суровая, каменистая, пустынная, это та Италия, которую Нестеров так любил на картине Иванова. Вздымаясь высоко над иконостасом и стройно сочетаясь с архитектурными формами алтарной абсиды, возвышается «Покров пресвятой Богородицы» ( церковь и построена в честь покрова Богородицы. Н Т.) - Богородица распространяет свой покров над миром. В ее чертах нет той милоты, детскости, которые были в богородичных образах Нестерова в Киеве и Абастумане. Но в то же время она далека от византийской суровости и аскетической строгости. В ее руках, матерински покрывающих людей своим покровом, есть сила и власть, но эта сила отдана на помощь земле, а вся власть подчинена милосердию, в которой так нуждаются земные». Основная работа Нестерова в обители – «Путь ко Христу». Вот как художник сам описывал свою работу: «С января 1911 я начал писать самую ответственную вещь в трапезной храма. Затея была такова: среди весеннего пейзажа с большим озером, с далями, с полями далекими и лесами, так, к вечеру, после дождя, движется толпа навстречу идущему Христу Спасителю. Обительские сестры помогают тому, кто слабее – детям, раненому воину и другим – приблизиться к Христу. Тема «Путь ко Христу» должна была как-то восполнить то, что не удалось мне выразить в «Святой Руси».
Это большая по размерам, 15-ти аршинная, то есть 12 метровая, многофигурная композиция. Христос теперь стоит справа, слева большая толпа – тут и безногий солдат с перевязанной головой, поддерживаемый сестрой милосердия, женщина в грудным ребенком на руках, коленопреклоненная крестьянка, маленькая девочка в белом фартучке, наверное, из прогимназии, поддерживаемая гувернанткой, рядом с нею юноша, почти подросток, может быть, гимназист. Перед Христом упали на колени, простирая к нему руки, две женщины. Он подает им обе руки, в порыве поддержать каждую! «Христа, - писал впоследствии Нестеров, - написал я по старому образцу «Ярое око», «Богоматерь» в типе так называемого «Умиления». Образцом для Марфы и Марии послужил редкий образ «Святых жен», указанный мне покойным Никодимом Павловичем Кондаковым (1844-1925, создатель иконографического метода изучения памятников искусства). На образах иконостаса я хотел испытать себя как стилизатора, и я увидел, что при желании я мог бы усвоить тот или иной стиль, довести его значительной степени художественного совершенства».
Христос протягивает руки женщинам – новый у художника жест. Невольно вспомнила поразившую меня картину в Барселоне в соборе Святого креста и Святой Евлалии – покровительницы города, как Святая Женевьева в Париже или Амвросий в Милане. Христос не на кресте. Он протягивает людям свое сердце, и этот жест трогает больше , чем изображения страшных его страданий. А у Нестерова Христос обеим женщинам сразу подает свои руки. Откуда он взял эти новые, хотя и похожие типы, ибо к тому времени уже была написана «Святая Русь» с ее простым русским людом. Он тогда снова побывал после Италии около Троице-Сергиевской лавры, здесь писались этюды для воплощения живой толпы. Но тут, в Москве, не обошлось без городских типов – гимназисты, гувернантка, сестра милосердия, городская жительница. Здесь не только недужные. К Христу, как бы говорит нам художник, идти надо не тогда, когда уже пойти некуда, как чахоточной жене Мармеладова, а быть всегда с ним, всегда о нем помнить, всегда ему молиться. Не только у смертного одра. Ну, печальная участь обители после 1918 известна, уже 7 мая за Великой Матушкой – такое имя она получила среди сестёр после возведения ее в сан настоятельницы, за ней пришел отряд латышских стрелков. 18 июля 1918 она погибла со всей царской семьей. Тогда даже наш самый «поэтичный» поэт, ведший до 1918 года жизнь вегетарианца – я говорю о Есенине – написал на стенах обители похабные стишки. Теперь она опять действующая. И в дипломных работах выпускников Академии живописи, ваяния, зодчества имени Глазунова образ Елизаветы Федоровны присутствует среди раненых, получающих помощь и лечение в ее обители. По - другому написан иконостас. « Я хотел испытать себя как стилизатора, и увидел, что при желании тот или иной стиль я мог бы усвоить, довести до значительной степени художественного совершенства» , - так оценил себя сам художник, почувствовавший, что достиг мастерства. Иконостас - в стиле новгородцев.
11 июля 1911 сняли леса, и предстала церковь такой, как она будет представлена на суд истории. Белая, нарядная, светлая, «пасхальная». Увы, это продолжалось недолго. В 1926 ее окончательно, после многих гонений, закрыли. Здесь были и кинотеатр, и поликлиника, и лаборатории. В 1992 ее территории передали Московской Патриархии. Нынче она – женский монастырь, старающийся сохранить заветы и традиции основательницы. Всё больше здесь не бедных сироток, а детей с ДЦП, даунов и детей с задержками развития, но их всё больше по всему миру. Это печальная статистика. Новорожденные с раковыми опухолями тоже уже не новость и не редкость. Сколько надо истинного милосердия, чтобы помогать таким.
И перейдем для заключения к последней работе художника для церкви – это Сумы, Троицкий собор. Храм уже был отстроен, осталось написать лишь образа, и то не все. Их шесть: Христос, Богоматерь, Троица, Никола, архангелы Гавриил и Михаил. Лучшим считается Николай чудотворец. Его образ, не выходя из иконного благочестия, имеет черты драматизма. Храм не стал событием в художественной жизни, освящение его в 1914 прошло без помпы, тихо, в местном масштабе. Что думал сам Нестеров о своих работах для соборов и церквей? Он говорил, что не монументалист, а станковый живописец, причем в манере опоэтизированного реализма. Нигде не пишет, что мечтал бы стать, несмотря на горячую веру, церковным иконописцем. Нигде нет упоминаний о тяге к монументальной живописи, к фреске, к иконе. Но вот пришлось столько лет отдать этому роду деятельности. И прославиться! Ведь признание пришло сначала именно как к церковному живописцу, еще во времена работы во Владимирском соборе. Однако вспоминал с благодарностью Третьякова и Поленова, которые в свое время предостерегали от опасности стать только иконописцем, имея гораздо более широкие таланты, способные привести, соответственно, к более высоким задачам в искусстве. Он счастливо избежал этой опасности.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
