Павел Гулеватый

Осознаю, что нарушаю принятый принцип подачи текстов, на выбранном мной для публикации уважаемом сайте, не без страха предлагая написанное большими фрагментами. Мечтая о книге, компоновал сборники, как некое целое. И по-другому их не воспринимаю. Мерой, меньшей чем поэтический сборник – брезгую, пока не нахожу в ней запомнившегося человека.
После маленького глотка можно многое сказать о напитке, но я не дегустатор. Для меня продукт – книга, если она живая, тогда возвращаешься к стихам в ней. Делаешь закладки. Ставишь на полку с Библией, Далем, … и радуешься жизни. И любишь её и боишься.
Превратится ли брага сборника в крепкое вино, элитарный напиток или самогон – кто знает? Если это зависит только от степени личного бескорыстия по отношению к дару, – кто испытывал голод в нём, или благость его – научен, рискуешь многим.
Вот и смиряемся, загнанные в "общечужое" (Б. Пастернак).
Только бы не забыть, бултыхаясь в нём, только бы не забыть самому, что Бог создал обновляющую себя красоту. Что всякое действие, не заряженное энергией сопутствия Замыслу, каким бы благостным не представлялось, варварство.
Вы скажете – всем хорошо не будет. Но когда, соприкоснувшемуся с нами, нет вреда – каждая клеточка наша рада этому, и хочет, чтоб так было.
И божья коровка, и чистая капля, и тающая снежинка, и тычинками подкрашенный кончик носа любопытной Варвары – убеждают нас, что не в той кубышке заначка.
Новый Ной от многого из накопленного барахла откажется. Но умрёт ли спокойно, насытившись солнцем, уже наверняка зная, что в семье не без урода, - а, читатель? А может, никакого Ноя уже и не будет? Какой смысл Создателю прокручивать эту комедию дважды, раз наука не впрок. Может, ковчег подо мной, с присоседившейся букашкой, – последний оплот опомнившегося в генах? Не только осязающего, но и осознающего, что нет ничего фантастичнее и художественнее явленного. И самый лучший художник в мире, тот кто, в этой мастерской, всего лишь подмастерье? В храме этом – послушник? Комахе – спутник? И когда перебродят в нас всякие чертовы гомна, поздно ещё не будет?
Даже дождь, задуманный, как возвращение духовности к месту своего рождения, слепой дождь, до последней капли надеется донести живинку прозрения, не вытесненную техногенным круговоротом, настраивает нас на согласное звучание, спасаясь от мёртвой хватки восходящего от нас одичания. Старается – чтоб выбор был.
Дождь о котором речь – большая роскошь. Но эта капелька, с зародышем просветления, наша. Вот она выбилась от удара привальника о встречный бугорок зяби. Вот она покатилась по шероховатому борту, взбежала на холм голеностопа, подрагивает в углублениях между напряжёнными жилами. Что тебе до неё?
А это ноги твои целует, живой дух белого света. Целует – не нацелуется. Нацеловаться спешит, вечный – у тебя смертного – пощады просит, пока теплом богат и дуновениями всяческими, не поднимется, откуда пришёл. Но в душе тумана и о тебе память затеплится.

Написать личное сообщение    Добавить в список избранных

Произведения, не вошедшие в сборники (75)

Записки валлийского плотника (4)

Пихтовый бальзам (6)

Небо для разных (1)

Репетиция встречи (11)

Самосад (20)

Ветродром (42)

Мезга (4)

Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.

Соглашаюсь