Ольга Гришко

ПОЭТ, ПРОЗАИК (ПРОЗА.РУ), ПЕРЕВОДЧИК.
ЧЛЕН СОЮЗОВ ПИСАТЕЛЕЙ СССР И РОССИИ.


Моим читателям

СУДЬБУ НЕ ВЫБИРАЮТ…
Остро помню, как это случилось: не шла – бежала из кинотеатра домой. Бабушка хлопотала над грядкой в дальнем углу огорода, о чем - то меня громко спросила, но я не расслышала, или не хотела расслышать: я несла в себе первые в жизни стихотворные строки и боялась их запамятовать ненароком. Какой-то лист бумаги на столе, химический карандаш с ломающимся стержнем, снова бабушкин оклик…И ощущение чего-то необычного, радости, еще мною неизведанной.
Сейчас понимаю – высокое искусство способно пробуждать в человеке задатки таланта: художника ли, музыканта, актера…Во мне оно тогда попыталось шевельнуть спавшего, и, кто его знает – может быть никогда и не проснувшегося бы поэта, не случись мне попасть на прекрасный фильм. Меня окликали еще и еще раз, но я писала, как одержимая, строчку за строчкой, и мне казалось, что слова, в том порядке, как они ложились на бумагу, мне кем-то сверху диктовались.
Ощущение необычного состояния души, когда слово подступает к горлу, живо во мне и до сих пор. Вот только никто теперь мне строчек не диктует, как было в том далеком детстве, да и в молодые годы, довольствовавшиеся одним вдохновением. Уже давно и прочно знаю: чтобы случились стихи, которые читатель примет сердцем, нужен труд, труд и труд на этом самом вдохновении замешанный.
Долгое время писала, не задумываясь – зачем? Тщеславием не была наказана отроду, о том, что слава – подруга лукавая, понимала интуитивно. Потом упрочилась на какое-то время мысль: писательство – это что-то сродни хронической болезни, которую на тебя наслали. И наконец-то пришло объяснение: для Собеседника! Умного, чуткого, понимающего, критичного и великодушного. С ним может быть никогда и не пересечется твоя дорога, но он есть, он – постоянен, он ждет каждого твоего нового слова.
Меня бы сейчас поправить: не для Собеседника, а для читателя. Так это он и есть. Только мой Собеседник всегда перед глазами, когда садишься за письменный стол, он хмурится, видя твою неудачную строку, довольно кивает, ухватив зорким взглядом слова, поставленные в единственно верный ряд, он с тобой спорит и соглашается, он – к тебе неравнодушен! Другого повода длить эту «сладкую каторгу» не нахожу и не ищу больше.
Лучшей порой в моем творчестве считаю годы, когда молодость и зрелость сошлись еще без видимого водораздела: были и крылья за спиной, и какой-то жизненный опыт. Тогда писалось особенно много. Сегодня удивляюсь, вспоминая себя ту: маленькие сын и дочь, мы с мужем пока только журналисты, дом и работа - по разным концам большого города – Алма-Аты, время для творчества – ночь. Но она - моя, полностью моя, и за одну такую сегодня, когда родные близко – руку протяни, и ты за них спокойна, потому и пишется, многое бы отдала.
Меня нередко спрашивают: - «Какое ваше стихотворение - любимое?» Затруднюсь с ответом и сегодня. Да, пожалуй, всякого поэта такой вопрос смутит. Одно менее удачное, другое - более. Но каждое – частица сердца твоего. Помнятся давние строки, которые все объяснят:

Уходить настанет срок,
Попрошу у Бога малость:
"Сделай так, чтобы осталось
От меня хоть слово – впрок.

Для него прошу бессмертья,
Пусть его ветрами вертит,
Пусть потом осядет снова
В чьем-то сердце мое слово.

На крови оно всходило"...

И о любимом поэте спрашивают. Особенно молодые слушатели. Когда произношу: - «Александр Сергеевич Пушкин» - лица скучнеют. После выясняется, что многие его произведений и не знают, или знакомы с ними поверхностно, не догадываясь даже, что «истинная поэзия любит, чтобы ее рассматривали пристально, чтобы к ней возвращались снова и снова». Стихов сегодня – море, пожалуй – океан. Их больше, чем человек способен воспринять. Так ведь можно и проглядеть самое дорогое и настоящее. А Пушкин один – этот океан, он – гений, который пришел «затворить ворота эпохи», вобрав в свое творчество все, что создали его талантливые предшественники. Нового Пушкина пока нет, его срок еще не настал. И, кажется, настанет не скоро…
Да, стихов сегодня много. Но есть стихи и стихи, есть поэзия и поэзия. Настоящая, это поэзия мысли, «истинно и глубоко поэтической», без привкуса рационализма, она соткана из чего-то неуловимого и невесомого, не поддающегося анализу. Распознать ее можно только сердцем: вздрогнуло, откликнулось, значит, писал поэт, как говорится – от Бога. Жаль, что в наш прагматичный век сердцу счастливо волноваться от встречи с настоящей поэзией приходится не так часто…
«Зачем выбрали себе такую судьбу? – интересуются, тоже, как правило – молодые. - И книги редко теперь издают, если не за свой счет, и мало кто стихи любит. Все в прошлом осталось».
Да не я ее выбирала, а она – меня. И не предала ни разу.
А что поэзию не так, как раньше чествуют – беда. Еще не всеми осознанная, не всех заставившая заволноваться: не в обратный ли путь мы двинулись - к первобытности дремучей, к обиходной лишь речи, где и десятка слов хватит для спешного разговора?
И это после Пушкина, которого Вселенная подарила не кому-нибудь, а нам?!

Ваша Ольга Гришко

Написать личное сообщение    Добавить в список избранных

Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.

Соглашаюсь