Незабываемо забытые мелодии

Чего б нам такое,
братья, запеть,
чтоб сердце расстроить,
чтоб душу  задеть,

и чтоб про мелькнувшую жизни грозу,

и чтобы скупую мужскую слезу,
обильно пустив, и крепясь для порядку,
могли б мы сурово размазать украдкой.

Неважно, что было,- иль было, иль нет,
что сбылось, что сплыло в дорожный кювет…

Ведь не было нас, когда «пули свистели»
в ту «тё-ёмную ночь», и не мы там сидели, -
у «тесной печурки», где «бился огонь»,
и в нежном задоре не нам.    «одинокая пела гармонь»,
чтоб вышли мы в море уже, наконец,
а не горланили все вразнобой,
не мы утыкались в «платок голубой»,
что «падал печально с опущенных плеч»,
«мелькнув за кормою»,
той ранней порою
не нам обещала Катюша сберечь
чего-то столь ей дорогое,
и «се-ердцу-у» ещё не хотелось покоя,
и билось оно ещё без перебоев,
хоть пить мыб могли, лишь трезвея в запое

Тогда ещё принцами и наследниками,
ломились «в троллейбусы, и не в последние»,
и не случайно сидим мы печальные,
не у костра – у телевизора,
мужья изначально все   безукоризненные...

               Неважно, что было, неважно, что будет,
               неважно, что многого больше не будет…
А важно:

Что дождик стучится в окошко,
скребутся на сердце противные кошки,
обрыдло им ночью    слышать «кручинный,
крик петушиный»
и храп беспричинный,
стыдливый мужчинный,

Скребутся на сердце противные кошки,
и рвутся наружу, - на волю, гулять,
им, блудным, так надо
по крышам Гренады,
под вой сире-нады,
плакать, стонать -
в паре с гитарою
сказочки старые:

Про  лунные ночи,
про черные очи,
про шаль,
дивный стан,
и как нежная длань
отворяет, ой-да,
потихо-о-оньку
калитку…

Ну конечно, и прочее,
что, как физзарядка,
«волнует нам кровь»,
с которой так гладко
рифмуют «любовь»
там, - «в горной палатке»,
и «в тесной землянке» ,
на палубе, в танке,
с горя, по пьянке,
в Хулоне, в Сорбонне,
на креслах в салоне,
в позах небрежных
у телевизора -
мужья их, отъезженные,
безукоризненные...

               Ну что ж, без оглядки
               пропита жизнь,
               не надо, ребятки,
               о жизни тужить,

                Неважно, что только
                она лишь одна,
                и выпита горько
                почти что до дна,

               а важно ...

(Во рту вот противная сушь,
а я всё порю вам
какую-то чушь…)

Неважно, что многого нам уж нельзя,
но, «взявшись за руки, друзья»,
но, взявшись за руки, но...

(Нет, это же просто доводит до слёз,
въевшийся в мозг застарелый склероз!..)

Но, взявшись ...

Но, за руки взявшись, не станем, друзья,
о прошлом несбывшемся сладостно выть,
не надо, ребятки, о прошлом тужить,
и хныкать не надо, что с прошлым впридачу
у «женщин за пазухой» вместе со сдачей мы,

Да ладно, не надо, не надо, друзья,
Без конца повторять нам, чего нам нельзя.
Мол, это - нельзя, а того - не положено,
(хоть, коль очень хочется, - то, может, и можно нам,
ведь важно лишь только     сберечь от беды, -
до или после, иль вместо еды).

Но право же, больно уж     всё это сложно, -
не надо, не надо, друзья, если можно!
а надо бы, братцы…

               А надо бы, братцы,
               чего-нибудь спеть,
               чтоб сердце настроить,
               чтоб душу согреть,

                И чтоб про мелькнувшую
                жизни грозу,
                и под навернувшуюся
                от водки слезу...

Да,  надо б, ребятки,  чего-нибудь   спеть…


©  2004, http://stihi.ru/2004/10/23-522