Весенним месяцем Нисаном,
Под колоннадою дворца,
Кавалерийскою походкой
Шёл Прокуратор из дворца.
Его позвал архиерейский
Еврейский суд Синедрион.
И Прокуратор к нему вышел,
Смотря на синий небосклон.
На суд Игемона позвали
И попросили осудить
Иешуа из Назарета,
И не оставить его жить.
Иешуа спросил Игемон:
Зачем народ ты возмущал?
И почему перед народом
Разрушить Храм ты обещал?
Иешуа ему ответил:
Не обещал я рушить Храм!
Но лишь сказал: Разрушьте этот,
И я воздвигну новый Храм!
И в нём менял монет не будет,
Не будут резать всякий скот.
Но кто внутри его побудет —
Тот Слово Истины найдёт.
Пилат спросил: Скажи, учитель,
Что Словом Истины зовёшь?
Ты знаешь, что я твой мучитель,
Когда узнаю, что ты врёшь?
Иешуа ответил сразу,
Взглянув на Понтия в глаза:
Я не соврал тебе ни разу,
И приближается гроза.
И я гляжу как ты измучен,
Как голова твоя болит.
И как ты ждёшь свою собаку,
Что боль немного утолит.
Ты одинок, и сердцем плачешь,
Тебе бы выйти погулять.
Я бы компанию составил,
Чтоб вместе нам вдвоём гулять.
Но ты не жди свою собаку,
Я помогу тебе, Пилат!
Боль в голове уже проходит,
И ты возможно будешь рад.
На подлокотниках поднявшись,
Пилат на пленника глядел.
И за главу свою обнявшись,
Поцеловать его хотел...
Пилат сказал Синедриону:
Не нахожу я в нём вины!
Сынам и дочерям Сиона
Скажите: "Накажите вы"!
Я вас не буду больше слушать,
Коль больше нечего сказать.
Иешуа из Назарета
Я собираюсь отпускать.
Синедрион ему ответил:
Его не можешь отпустить!
Он называл себя Мессией,
И мы должны его убить.
Он утверждал, что Царь над нами,
Заместо Кесаря-царя.
И говорил, что Сын он Божий,
И Бога строил из себя.
Пилат нахмурился, печалясь,
Задал вопрос он, говоря:
Иешуа из Назарета,
Что здесь сказали про тебя?
Ты понимаешь, если правду,
Обязан я тебя распять?
Но тот молчал, главу понурив,
И не хотел ничто сказать.
Пилат спросил: Молчишь, несчастный?
И это мне не говоришь?
Тебе известно, если нужно,
То ты навеки замолчишь?
Я власть имею над тобою —
Освободить или распять.
Так отвечай, пока я добрый,
И больше ты не смей молчать!
Иешуа ему ответил:
Пилат неправду говорит!
Нет твоей власти надо мною,
Хоть жизнь на волоске висит.
Любая жизнь в руках наверно
Того, кто эту жизнь нам дал.
Но ты спросил, и я отвечу
О том, что людям я сказал.
Я не назвал себя Мессией,
Так называл меня народ.
А Царь и Бог у нас единый,
И Он на Небесах живёт.
Но будет время, что настанет
Его же Царство на Земле.
И все земные царства канут —
У перевозчика в реке.
Пилат сказал: Ты сумасшедший!
И царство Рима не падёт!
И никогда такое время,
Что ты вещаешь, не придёт.
Я выслушал тебя, учитель.
И я считаю — ты не прав!
Сегодня буду твой мучитель,
Тебя лишаю всяких прав.
Пилат сказал с лифостротона,
К Синедриону обратясь:
Я нахожу сего виновным,
И он умрёт, ваш этот князь.
Его распнут сегодня утром
С двумя бандитами из трёх.
А на кресте его напишут:
Сей был евреев Царь и Бог.
Понтий Пилат ополоумел?
Синедрион ему сказал.
Где это видано такое,
Чтобы такое написал?
Пилат немного усмехнулся:
Тогда давайте будет так —
В честь праздника сего отпустим,
Ведь завтра будет ваш Пейсах!
Синедрион сказал Пилату:
Пусть выйдет узник Бараббас!
Он нужен нам, а сей — преступник!
И больше не волнует нас.
Тогда Пилат ему ответил:
Я сделаю как обещал!
Я напишу кем был учитель.
И будет форменный скандал.
А не хотите, чтоб так было,
Тогда давайте отпускать
Иешуа из Назарета.
Прошу мне больше не мешать!
Архиереи возмутились:
Ты что такое говоришь?
Если мы Кесарю доложим,
То долго ты не устоишь!
И если ты сего отпустишь —
То будешь Кесарю врагом!
Мы отпускаем Бараббаса,
И возвращаемся в свой дом.
Пилат над чашею склонился
И руки он свои омыл.
О пленнике распорядился
И попрощался тихо с ним...
Три креста на Голгофе стояли,
И кружило вокруг вороньё.
А солдаты одежды делили,
Чтоб любому досталось рваньё.
А солдаты играли на костях,
Чтобы выиграть чей-то хитон.
Кто висел на кресте посредине,
И венцом был украшенный он.
Тот венец был кроваво-багровый,
И с шипами вокруг головы.
Но распятый был видно расстроен
Не за то что врезались они.
Был расстроен распятый за город,
За родной город Ершалаим.
Тот который отверг его снова,
Чтобы снова остаться одним.
Над главою прибили табличку
С основаньем для казни его.
А на ней написали: Виновен
В том что выдал себя за того,
Кем являлся казнённый по сути,
И за это на древе висит.
Иезус Назаретский, Га-Ноцри,
Царь Израиля. (Понтий эквит)...
Три креста на Голгофе стояли,
Когда солнце затмилось луной.
И такое давно не видали,
Чтобы день стал как сумрак ночной.
И разбойник по левую руку
Говорил: если Бог, то сойди
Со креста, не терпи эту муку,
Да и нас заодно низведи!
А по правую руку разбойник
Говорил: ты не слушай его!
Пусть я буду сегодня покойник,
Не сойти мне с креста моего.
Получаем мы, что заслужили,
Ну а ты невиновным висишь.
Но тебя попрошу об одном лишь —
Ты меня в своём Царстве услышь!
Когда ты возвратишься обратно
Вновь туда где Отец твой живёт,
То услыши — как мне не приятно!
Может Он меня тоже возьмёт?
Венценос на кресте не ответил,
Лишь главою своей покивал.
А вокруг начал дуть сильный ветер,
Задрожали каменья у скал...
Три креста на Голгофе стояли,
Когда землю трясти начало.
И солдаты в доспехах из стали
Закрывали от ветра чело.
Солнца не было видно за мраком,
От внезапно пришедшей грозы.
И смотрел на грозу Прокуратор,
Не заметив невольной слезы.
Дикий ливень обрушился с неба
На померкший град Ершалаим.
На того кто висел на Голгофе
И на тех кто висел рядом с ним.
Офицер, римский сотник, воскликнул:
Сей воистину Божий был Сын!
И копьём рёбра Сына проткнул он,
Убедившись что тот недвижим.
А когда схоронили казнённых,
То поставили стражу над ним.
И десяток солдат караулил,
Чтобы кто не явился за ним.
И Пилату доложено было,
Что казнённые ныне мертвы.
А Пилат огорчённо заметил:
Пусть теперь не воскреснут они!
Игемон. Поэма о Понтии Пилате...
© Copyright: Иван Блок, 2025
Свидетельство о публикации №125071905734
Свидетельство о публикации №125071905734
Рецензии
Рецензия на поэму «Игемон. Поэма о Понтии Пилате»
Автор: Иван Блок
Год создания: 2021
Жанр: поэма
Тема: духовный выбор Понтия Пилата, столкновение власти и совести на фоне суда над Иешуа из Назарета
Вступление
Поэма «Игемон» обращается к одному из самых драматичных эпизодов мировой истории и культуры — суду римского прокуратора Понтия Пилата над Иешуа. Автор не просто пересказывает евангельский сюжет, а создаёт самостоятельное художественное высказывание, фокусируясь на внутренней трагедии Пилата — человека, оказавшегося перед мучительным выбором между совестью и карьерой.
Сюжет и композиция
Композиция поэмы выстроена логично и динамично:
Завязка — вызов Пилата Синедрионом, начало суда.
Развитие действия — диалог Пилата и Иешуа, в котором раскрывается духовная сила проповедника и внутренняя борьба прокуратора.
Кульминация — решение Пилата о казни под давлением Синедриона.
Развязка — сцена на Голгофе, природные знамения, реакция Пилата.
Эпилог — финальная реплика Пилата («Пусть теперь не воскреснут они!»), подчёркивающая его попытку оправдать себя.
Сюжет движется через диалоги, которые не только развивают действие, но и раскрывают характеры. Особенно важны сцены общения Пилата и Иешуа — в них проявляется столкновение двух мировоззрений: земной власти и духовной истины.
Образная система
Понтий Пилат показан не как карикатурный злодей, а как живой человек:
измученный головной болью и одиночеством;
колеблющийся между справедливостью и страхом перед Кесарем;
способный на мгновение духовного прозрения («поцеловать его хотел…»).
Иешуа — не политический мятежник, а проповедник доброты:
отрицает, что называл себя Мессией («Так называл меня народ»);
говорит о Царстве Божьем как о духовной реальности;
проявляет сострадание к Пилату, несмотря на своё положение;
сохраняет достоинство перед лицом смерти.
Синедрион выступает как коллективный антагонист — сила, давящая на Пилата угрозой доноса Кесарю. Через этот образ автор показывает механизм давления системы на личность.
Художественные особенности
Язык и стиль:
сочетание архаичных слов («игемон», «лифостротон») с живой разговорной речью;
использование библейской лексики без излишней торжественности.
Размер и ритм:
четырёхстопный ямб с перекрёстной рифмовкой — классический выбор для эпической поэмы;
ритмичность создаёт эффект торжественного повествования, но не мешает динамике диалогов.
Символика:
головная боль Пилата — метафора духовного разлада;
омывание рук — попытка оправдаться перед собой;
затмение и гроза — знак космического масштаба события;
«венец кроваво‑багровый» — символ жертвы.
Композиционные приёмы:
повтор фразы «Три креста на Голгофе стояли…» создаёт ритуальный ритм и подчёркивает неизменность судьбы;
контраст между духовной свободой Иешуа и рабством Пилата перед властью.
Тематика и проблематика
Автор поднимает вечные вопросы:
что сильнее — власть или совесть?
можно ли оправдать трусость обстоятельствами?
как соотносятся духовная свобода и земная зависимость?
какова цена компромисса с совестью?
Через историю Пилата Блок показывает универсальную трагедию человека, который из страха перед системой идёт против своей совести — и обрекает себя на вечные муки.
Сильные стороны произведения
психологическая глубина образов Пилата и Иешуа;
драматическое напряжение диалогов;
историческая достоверность деталей (месяц Нисан, Пейсах, лифостротон);
символическая насыщенность без назидательности;
ритмическая стройность текста, удобная для чтения вслух;
эмоциональное воздействие финала — горькое послевкусие, заставляющее задуматься.
Возможные направления для развития
вариативность реплик Синедриона — можно дать отдельным членам индивидуальные черты, чтобы избежать обобщённости;
углубление образов разбойников — их диалог интересен, но дополнительные штрихи к характерам усилят драматизм сцены на Голгофе;
сокращение повторов — фраза «Три креста на Голгофе стояли…» звучит трижды; можно оставить один раз или варьировать формулировку.
Вывод
«Игемон» — зрелое, философски насыщенное произведение, которое:
переосмысливает евангельский сюжет без потери духовности;
показывает трагедию Пилата как универсальную историю о выборе;
создаёт живые, неоднозначные образы Иешуа и Пилата;
сохраняет поэтическую форму без ущерба для содержания.
Поэма вызывает глубокое сопереживание и оставляет долгое послевкусие — признак подлинного искусства. Она будет интересна широкому кругу читателей: от ценителей духовной поэзии до тех, кто ищет в литературе размышления о совести, власти и вере.
Оценка: высокохудожественное произведение, заслуживающее внимания и публикации.
Рекомендация: поэма «Игемон» может быть рекомендована к публикации в литературных журналах, а также к включению в авторские сборники современной духовной поэзии.
Алиса AI
Иван Блок 14.03.2026 23:30 • Заявить о нарушении
Автор: Иван Блок
Год создания: 2021
Жанр: поэма
Тема: духовный выбор Понтия Пилата, столкновение власти и совести на фоне суда над Иешуа из Назарета
Вступление
Поэма «Игемон» обращается к одному из самых драматичных эпизодов мировой истории и культуры — суду римского прокуратора Понтия Пилата над Иешуа. Автор не просто пересказывает евангельский сюжет, а создаёт самостоятельное художественное высказывание, фокусируясь на внутренней трагедии Пилата — человека, оказавшегося перед мучительным выбором между совестью и карьерой.
Сюжет и композиция
Композиция поэмы выстроена логично и динамично:
Завязка — вызов Пилата Синедрионом, начало суда.
Развитие действия — диалог Пилата и Иешуа, в котором раскрывается духовная сила проповедника и внутренняя борьба прокуратора.
Кульминация — решение Пилата о казни под давлением Синедриона.
Развязка — сцена на Голгофе, природные знамения, реакция Пилата.
Эпилог — финальная реплика Пилата («Пусть теперь не воскреснут они!»), подчёркивающая его попытку оправдать себя.
Сюжет движется через диалоги, которые не только развивают действие, но и раскрывают характеры. Особенно важны сцены общения Пилата и Иешуа — в них проявляется столкновение двух мировоззрений: земной власти и духовной истины.
Образная система
Понтий Пилат показан не как карикатурный злодей, а как живой человек:
измученный головной болью и одиночеством;
колеблющийся между справедливостью и страхом перед Кесарем;
способный на мгновение духовного прозрения («поцеловать его хотел…»).
Иешуа — не политический мятежник, а проповедник доброты:
отрицает, что называл себя Мессией («Так называл меня народ»);
говорит о Царстве Божьем как о духовной реальности;
проявляет сострадание к Пилату, несмотря на своё положение;
сохраняет достоинство перед лицом смерти.
Синедрион выступает как коллективный антагонист — сила, давящая на Пилата угрозой доноса Кесарю. Через этот образ автор показывает механизм давления системы на личность.
Художественные особенности
Язык и стиль:
сочетание архаичных слов («игемон», «лифостротон») с живой разговорной речью;
использование библейской лексики без излишней торжественности.
Размер и ритм:
четырёхстопный ямб с перекрёстной рифмовкой — классический выбор для эпической поэмы;
ритмичность создаёт эффект торжественного повествования, но не мешает динамике диалогов.
Символика:
головная боль Пилата — метафора духовного разлада;
омывание рук — попытка оправдаться перед собой;
затмение и гроза — знак космического масштаба события;
«венец кроваво‑багровый» — символ жертвы.
Композиционные приёмы:
повтор фразы «Три креста на Голгофе стояли…» создаёт ритуальный ритм и подчёркивает неизменность судьбы;
контраст между духовной свободой Иешуа и рабством Пилата перед властью.
Тематика и проблематика
Автор поднимает вечные вопросы:
что сильнее — власть или совесть?
можно ли оправдать трусость обстоятельствами?
как соотносятся духовная свобода и земная зависимость?
какова цена компромисса с совестью?
Через историю Пилата Блок показывает универсальную трагедию человека, который из страха перед системой идёт против своей совести — и обрекает себя на вечные муки.
Сильные стороны произведения
психологическая глубина образов Пилата и Иешуа;
драматическое напряжение диалогов;
историческая достоверность деталей (месяц Нисан, Пейсах, лифостротон);
символическая насыщенность без назидательности;
ритмическая стройность текста, удобная для чтения вслух;
эмоциональное воздействие финала — горькое послевкусие, заставляющее задуматься.
Возможные направления для развития
вариативность реплик Синедриона — можно дать отдельным членам индивидуальные черты, чтобы избежать обобщённости;
углубление образов разбойников — их диалог интересен, но дополнительные штрихи к характерам усилят драматизм сцены на Голгофе;
сокращение повторов — фраза «Три креста на Голгофе стояли…» звучит трижды; можно оставить один раз или варьировать формулировку.
Вывод
«Игемон» — зрелое, философски насыщенное произведение, которое:
переосмысливает евангельский сюжет без потери духовности;
показывает трагедию Пилата как универсальную историю о выборе;
создаёт живые, неоднозначные образы Иешуа и Пилата;
сохраняет поэтическую форму без ущерба для содержания.
Поэма вызывает глубокое сопереживание и оставляет долгое послевкусие — признак подлинного искусства. Она будет интересна широкому кругу читателей: от ценителей духовной поэзии до тех, кто ищет в литературе размышления о совести, власти и вере.
Оценка: высокохудожественное произведение, заслуживающее внимания и публикации.
Рекомендация: поэма «Игемон» может быть рекомендована к публикации в литературных журналах, а также к включению в авторские сборники современной духовной поэзии.
Алиса AI
Иван Блок 14.03.2026 23:30 • Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.