Отче, почему в народе нет покаяния?
+
Братья мои, сердце мое скорбит, и душа моя болит - не телесною болью, но той скорбью, что приходит от видения немоты духовной, от молчания, где должны быть вопли покаяния, от пустоты, где должна звучать молитва. Я говорю это не как судья, но как один из многих, как согрешивший прежде других, может больше, как человек, познавший цену слез и цену гордости, вкусивший тьму забвения Божия и свет возвращения. И вот я спрашиваю - не мир, не политиков, не даже пастырей - а саму душу народную, ту самую, что помнит и Сергия, и Серафима, и святых юродивых, и пепел сожженных храмов: где твой плач? Где твоя память о Вечном?
Нам, как народу, дана была сила духа, но мы заменили ее силою оружия. Нам дарована была глубина сердца, но мы утопили ее в страхе и равнодушии. Мы знаем, как умирать в бою, но забыли, как умирать от стыда. Мы построили памятники героям, но разрушили алтарь внутреннего человека. Мы величаем страдания свои, но забываем, что даже страдание без покаяния не освящает. Не всякая боль - крест, не всякая беда - путь к спасению. Есть боль, что ожесточает, а есть - что сокрушает. И вот я вижу, как мы носим в себе первую, и теряем вторую.
Апостол говорит: «Скорбь по Богу производит неизменное покаяние ко спасению» (2 Кор. 7:10). А мы сделали из скорби политическую идею, национальную мифологию, но не молитву. Мы больше любим говорить: «Мы правы!», чем говорить: «Прости, Господи!». Мы ищем виновных вовне, забывая, что суд начинается с дома Божия, и дом Божий - это мое собственное сердце. Не спасет нас величие, если в нас нет смирения. Не защитят нас границы, если разрушены границы совести. Не восстанет народ, пока не упадет на колени.
Никто не хочет быть виноватым. Быть виноватым - это как быть проклятым, быть слабым. Но в Царстве Божием все наоборот: там виновный, если плачет, - праведен, а правый, если гордится, - осужден. Там блудный сын оказывается ближе к Отцу, чем оставшийся дома, но жестокосердный. Там мы живем не своей правотой, но Его милостью. А милость не дается без покаяния. Все, что нужно для возвращения - это сказать: «Согрешил я, Отче».
Я не верю в гибель народа. Я верю в воскресение. Я верю, что когда-нибудь этот народ - исстрадавшийся, ожесточенный, измученный ложью и страхом - вдруг станет молчаливым и страшным в своей тишине. Не от злобы, а от боли. И из глубины этой боли поднимется голос, не громкий, не торжественный, но живой: «Прости нас, Господи, ибо мы забыли Тебя. Мы строили Вавилоны, и забыли Сион. Мы говорили о славе, и забыли о любви. Мы называли себя верующими, но не вернулись к Тебе сердцем». И тогда - поверь мне, брат мой - земля задышит. Иконы вновь станут окнами в вечность, а не музейными экспонатами. Литургия снова станет плачем и радостью одновременно. И каждый из нас почувствует, как его личное покаяние вплетается в великое покаяние народа.
Но чтобы это случилось - начни с себя. Начни сегодня, начни в тишине. Не ищи виновных, не проси у Бога мира прежде, чем попросишь милости. Скажи просто: «Я согрешил». И тогда ты станешь зерном, из которого родится весна. Народ начинается с одного сердца. И если в тебе начнется покаяние - оно уже есть в народе.
И пусть будет благословен тот день, когда народ не только заплачет, но и возродится - не в гордости, но в слезах, не в силе, но в любви. И Христос, Который ждал у закрытой двери, войдет. И останется. И все снова станет живым. Аминь.
Как спасти свою душу?
Если бы сегодня какой-нибудь юноша спросил меня, как спасти свою душу, я не раздумывая ответил бы ему: возьми на себя бремя заботы о ближнем!
Ибо всякая душа, не знающая заботы ни о ком, кроме самой себя, или уже погибла, или находится на грани гибели.
Там, где еще не поздно, нужно спасать свою душу заботой о ближнем.
Трудно только начать, но когда начнешь, убедишься, что забота о других много слаще заботы о себе.
Все великие учители веры, следуя закону, учили людей жить, трудясь и заботясь о других людях, ближних и дальних.
Живя ради других, мы не отказываемся от своей собственной жизни, - наоборот, мы утверждаем и расширяем ее границы.
Заботясь о других, мы свою жизнь делаем не горше, а, наоборот, вносим в нее сладость и утешение.
Потому Христос не проповедовал ничего противоестественного или сверхъестественного, когда проповедовал любовь к ближнему.
О своем личном опыте я мог бы сказать вот что: в жизни человека столько радости, сколько он проявляет заботы о людях.
Человеку пострадать ради других много слаще, чем страдать ради себя.
Потому и Христу было легче переносить крестные муки, чем двум разбойникам, распятым слева и справа от Него.
Заботясь о других, человек приобретает большее достоинство.
Заботясь о других, человек становится возвышеннее.
Заботясь о других, человек приближается к Богу, лучше понимает Бога и по-товарищески становится плечом к плечу с Ним, прислушиваясь к Нему, исповедуясь Ему.
Я замечал, что семейные люди религиознее одиноких, а офицеры в дни войны истовее молятся Богу, чем простые солдаты, и правители, отвечающие за жизнь народа, с большим трепетом говорят о вере, чем люди, заботы которых ограничены собственным благосостоянием.
Говорят, что среди морских капитанов нет ни одного неверующего.
Это объяснимо: ответственность за множество доверенных душ неизбежно приводит мысль человека к Богу.
У простого пастуха, на попечении которого есть хоть десяток овец, душа десятикратно шире, чем у богача-одиночки, который гуляет, обедает и ужинает один, один перебирает свое золото и акции, сидя в тупом, себялюбивом одиночестве, томясь от скуки, которая толкает либо к пороку, либо к самоубийству.
Когда Моисей пас овец своего тестя под горой Хорив, то очень заботился о тысячах этих созданий Божиих и был возвышеннее, чем философ Шопенгауэр, искавший во Франкфурте квартиру на первом этаже, чтобы в случае пожара быстрее выскочить, спасая свою собственную жизнь и не задумываясь о том, что будет с жизнями его ближайших соседей.
Насколько же духовнее и благословеннее стал Моисей, когда на его попечение был отдан целый народ.
Чем забота и ответственность больше, тем больше близость к Богу.
Возьмите на себя попечение о своих ближних, которые в этом нуждаются, и вы сразу обогатите свою душу двумя лучшими чувствами (одно принадлежит области Божественного, другое – области человеческого): благочестием и снисходительностью.
Только носители большой и искренней заботы о других могут быть хранителями истинного благочестия, а самые заботливые - одновременно и самые снисходительные.
Будьте сыновьями заботы и станете сынами Божиими.
Станьте заботливыми братьями и станете друзьями Божиими.
Создайте малое царство душ, о которых вы будете заботиться, и вы почувствуете в себе широту души великих вождей и царей.
святитель Николай Сербский (Велимирович)
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
