Тишина в пустоте
(Духовный дневник обретения благоговения)
.
«Господь – во святом храме Своем: да молчит вся земля пред лицем Его!»
(Авв. 2:20)
.
Я путал благоговение с внешней почтительностью. Я знал, что в храме нельзя громко разговаривать, что к иконам нужно подходить с достоинством, что перед молитвой нужно перекреститься и поклониться. Я делал всё это. Я стоял в храме с правильным выражением лица, но душа моя была где-то далеко – в мыслях о работе, о семье, о том, что приготовить на обед.
Я эту пропасть прочувствовал когда стоял на воскресной литургии, вокруг пел хор, священник возглашал, поднимался дым кадила, всё было торжественно и «благоговейно». А я смотрел на это как зритель, который пришел на представление. Я не участвовал. Я не стоял перед Богом. Я стоял в музее религиозной культуры...
У меня не было этого ощущения что, благоговение это благодатное чувство, которое рождается от живого ощущения присутствия Божия. Бог был для меня идеей, догматом, правилом – но не Тем, перед Кем я стою. Я знал о Нем, но не стоял перед Ним...
Я вспомнил как преподобный Иоанн Лествичник писал: «Благоговение есть крыло молитвы». Моя молитва была без крыльев. Она не взлетала, потому что я не чувствовал, Кому я молюсь. Я произносил слова в пустоту. И пустота отвечала молчанием.
Я был уверен, что благоговение – это особое чувство, которое приходит само, если достаточно долго стоять в храме. Я ждал. Но оно не приходило. Потому что я ждал чувства, а не искал Присутствия. Я был как человек, который стоит перед великим царем, но смотрит на свои ноги и думает о своем, надеясь, что чувство величия придет само.
… Я осознания свою поверхностность. Я понял, что моя жизнь слишком шумна, чтобы в ней могло родиться благоговение. Я жил в постоянном потоке слов, новостей, разговоров, впечатлений. Моя душа была как комната, где одновременно работают телевизор, радио и несколько разговаривающих людей. В таком шуме невозможно услышать тихий голос Бога.
Для этого мне необходимо было начать день не с телефона, не с новостей, а с молчания. Как сказано перед утренним правилом «Востав от сна, прежде всякого другого дела, стань благоговейно, представляя себя пред Всевидящим Богом, и, совершая крестное знамение» Стоять, не делая ничего. Просто быть...
В храме я учился просто стоять. Молча. Перед иконой. Перед Богом. Я начал вводить тишину в течение дня. Короткие паузы, когда я останавливался, закрывал глаза, делал вдох и говорил себе: «Ты – здесь. Бог – здесь».
… Тишина пугала. В ней, как из темноты, выползали мысли, тревоги, раздражение. Я думал, что тишина принесет покой, а она принесла бурю. Но постепенно я понял: это не тишина приносит бурю. Буря была всегда, просто я ее не замечал за шумом. Тишина только позволила мне увидеть, что творится в моей душе. Я начал внимать. Сначала себе – своим мыслям, своим чувствам, своей суете. А потом, сквозь это внимание, я начал ощущать, что есть Тот, Кто больше меня. Не мысль о Нем, а Он Сам. Невидимый, неслышимый, но – здесь. Благоговение родилось из этого из внимания к себе и внимания к Богу.
… Однажды я стоял в храме на вечерней службе. Народу было мало, свечи горели тихо, батюшка читал молитвы в алтаре. Я не молился словами. Я просто стоял и смотрел на икону Спасителя. И вдруг меня накрыло ощущение, которое я не могу описать иначе как присутствие.
Это не было видением, не было гласом, не было эмоциональным подъемом. Это было просто знание: Тот, на Кого я смотрю, – есть. И Он смотрит на меня. Я, который всегда был зрителем, вдруг оказался увиденным. Я стоял перед Богом, и в этом стоянии не было слов, потому что слова были не нужны. Была тишина. Но не пустая – полная. Полная Того, Кто есть Всё. Так наверное Вечность наполняет каждое мгновение жизни...
Я не знаю, сколько это длилось. Может быть, минуту, может быть, десять. Потом что-то щелкнуло, и я «вернулся». Но что-то изменилось навсегда. Я узнал, что такое благоговение. Это не усилие, не поза, не чувство. Это реакция души на встречу. Когда ты вдруг понимаешь, перед Кем стоишь, и всё в тебе замолкает...
Силуан Афонский говорит: «Благоговение – это страх Божий, который рождается от ощущения бесконечного величия Бога и своего ничтожества». Я почувствовал это величие. Не как угрозу, а как Реальность, перед которой умолкает всякая тварь. И в этом молчании я впервые по-настоящему помолился. Не словами – всем существом.
Я проникся тем, что раньше мои отношения с Богом были «горизонтальными» – я просил, благодарил, обещал. Я был на равных. Благоговение поставило меня на место – на колени. Не в унижении, а в правде. Правде о том, кто есть Бог и кто есть я. Это не ново, об этом говорили святые отцы: Благоговение есть начало мудрости, потому что оно ставит человека в правильное отношение к Богу...
Потом я не раз терял благоговение. Я пришел в храм, и мысли снова разбежались, сердце остыло, я стоял и механически крестился. То ощущение присутствия ушло, как уходит утренний туман. Я расстроился, подумал: «Потерял. Недостоин. Не смог удержать». Но потом я вспомнил. Благоговение – это не мое достижение, которое я могу потерять. Это дар. Он приходит, когда Бог хочет, и уходит, чтобы я не прилепился к чувству, а искал Его Самого. Мое дело – не держать, а быть готовым. Мое дело – хранить тишину, чтобы, когда Он придет, я мог Его встретить.
...Благоговение – это не чувство, которое можно вызвать усилием. Это состояние души, которое рождается из постоянного памятования о Боге. Я не могу заставить себя благоговеть. Но я могу – создавать условия. Могу убирать шум. Могу останавливаться. Могу смотреть на икону и напоминать себе: Тот, на Кого я смотрю, – здесь. И Он – Творец вселенной.
Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Если бы мы всегда имели благоговение, нам не нужны были бы слова молитвы – сама душа наша была бы молитвой». Я далек от этого. Моя душа редко бывает молитвой. Но я знаю теперь, куда идти. Идти в тишину. Идти к Тому, перед Кем умолкает всё. И стоять. Ждать. Молчать. Потому что в этом молчании – встреча. А встреча – это всё.
Сегодня я пришел в храм за полчаса до начала службы. Никого не было. Свечи горели тихо, пахло ладаном, иконы смотрели из полумрака. Я не стал открывать молитвослов. Я просто встал перед иконой Спасителя и замолчал. Ни о чем не просил. Ничего не говорил. Просто стоял и смотрел. Минута, две, пять. Мысли приходили и уходили, как тени. Я не гнал их, не держался за них. Я просто стоял. И в какой-то момент я почувствовал: Он здесь. Не чувством, не мыслью – всем существом. Я не знаю, сколько это длилось. Потом пришли люди, началась служба. Но то утреннее молчание осталось во мне тихим, почти неощутимым присутствием. Господи, научи меня благоговеть. Не как ритуалу – как жизни. Научи меня молчать перед Тобой. Ибо в этом молчании – всё.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
