Бессмертна молодость –
скажи ей: «Ты умрешь…»,
все существо ее восстанет: «Ложь!..»
Бессмертны все,
и ты бессмертна тоже,
пока жива и среди нас живешь.
И все же мысль о смерти нас томит –
отпущен каждой жизни свой «лимит».
Но, вероятно, это очень мудро:
не ведать, когда гром твой прогремит.
Живи, как в юности, и этим будь права –
всегда бессмертны юности права,
и до последней радуйся секунды…
А прочее – слова, слова, слова…
Ноябрь, 1988
ПРОСТИ, ГОСПОДЬ…
Когда войдет судьба-индейка в раж,
то первым делом отберет кураж –
устала я с своей судьбой бодаться
и снова брать ее на абордаж.
Устала я давать парад-алле,
держа удачи маску на челе,
в очко играя со своей судьбою,
чтобы азарт мой становился злей.
Прости меня, будь милостив, Господь,
дай силы мне и волю побороть
беспомощность свою и безнадегу,
взбодрив изнемогающую плоть.
И помоги найти опору мне
в себе самой, а не на стороне,
и укрепи Надеждой мое сердце,
и укроти отчаянье во мне…
2000
* * *
Ещё могу я через борт
полуторки,
как ногу в стремя,
рвануться вдаль во весь опор
и обогнать на время Время.
Ещё могу я в дальний тот
край неизведанный метнуться
от неурядиц и забот,
метнуться,
словно об пол блюдце….
Ещё могу, про сон забыв,
цедить с друзьями до рассвета
сладчайшую из всех забав –
вино полуденного лета.
Ещё могу…
Да вот беда –
куда мне от себя податься,
когда в окне – моя звезда,
и от неё не оторваться.
Она мне предана, как пёс,
и в Заполярье, и на Юге.
Она вернейшая из звёзд,
я в том готова дать поруку!
Я обмануть себя могу,
а вот её – не удаётся.
Я от себя –
к себе бегу.
Звезда всё той же остаётся.
* * *
Лицемерьем не приучена
(как детишки все от веку)
в детстве верила я лучшему
в каждом встречном человеке.
Годы шли. Бедой морозили.
Но доверье — лучший лекарь
— научило драться с грозами
и с безверьем в человека.
Стараясь, вижу душ излучины,
их мелеющие реки.
Но упрямо верю лучшему
в каждом встречном человеке.
1960—1970
ШЕКСПИР
«Устал я жить. Мне видеть невтерпёж
Достоинство в лохмотьях подаянья…»
У. Шекспир
Шекспира шестьдесят шестой сонет
скорбит уже почти что пять столетий,
хоть вечного на этом свете нет,
но современней нету.
В конец тоннеля не прорвался свет,
отвага у коварства на примете
и трудолюбию успех не светит,
покуда у трудяги денег нет.
Меняются лишь техника да моды:
уже не фрегаты, но атомоходы
плывут и по волнам, и под водой.
Но снова нет предела беспределу,
и ни одна строка не устарела,
и вновь грозит грядущее бедой.
* * *
Но Блок, слава Богу, иная,
Иная, по счастью, статья…
Б. Пастернак
Поэзия — что-то иное:
не рифмы, и даже не ритм.
Поэзия — чувство земное:
«Звезда со звездой говорит…»
Поэзия — это влюблённость,
какой-то нечаянный миг —
и ты восхищён удивлённо,
и рвётся из памяти крик —
о воле, о доле, о боли,
о том, что случилось с тобой:
хоть ты над судьбою не волен,
но волен остаться собой…
Неправда, что только поэтам
дано на своём языке
шептать и кричать всему свету
о бликах на сонной реке…
Нет, в рамки любого размера
не втиснуть — чем жизнь хороша,
что только Надеждой и Верой
живая спасётся душа.
И это банально, конечно,
но истинный смысл прописных
всем ведомых истин — извечен,
и прост, и всегда человечен,
хоть горек порою и лих…
Май 1997
* * *
Майя Кристалинская поёт
и грудного голоса волной,
обнимая, увлекает нас
в пору ту, где было всё весной.
И сама пушистая зима,
и осенний вымокший денёк,
и ночей июльских жарких тьма,
и апреля солнечный глоток.
Было всё осеннею порой,
когда время обернулось вспять,
вторя поговорке озорной,
той, где баба — ягодка опять…
Горьковатым лиственным дымком
пахли осени Алма-Аты,
был друзьям открыт наш общий дом,
а всего дороже — рядом ты,
самое надёжное плечо,
ироничный мудрый добрый взгляд…
Всё, что к жизни, радуя, влечёт,
было счастьем много лет подряд.
А ещё озвучено оно
было тёплым голосом грудным,
и хоть нет её давным-давно,
до сих пор он слышится родным…
Майя Кристалинская поёт
и грудного голоса волной
обнимает, увлекая, нас
в пору ту, где жизнь была весной…
Декабрь 2002
СЛУШАЯ ГЕРШВИНА
Леониду Вайнштейну
Трубили саксофоны, как слоны,
счастливую мелодию победы…
В ней было всё — дыхание весны
и стойкостью поверженные беды,
и упоенье радостью, и страсть,
и тайная любви последней нежность…
И музыки спасительная власть
Победно размывала безнадёжность.
* * *
Был дом похож на декорацию
из разноцветного картона,
и в окна свесила акация
свои душистые фестоны.
И лопухи осатанелые
врывались в заросли малины,
и бесшабашно, оголтело
цвели лиловые куртины.
И на веранде застекленной,
за виноградом в три косы,
кормила мальчика мадонна
и отбивалась от осы.
А под верандой было влажно,
как будто раннею весной.
Необычайно было важным
к мадонне заглянуть в окно –
она младенца пеленала
и пела голосом грудным,
не пела даже —
токовала:
— Усни, жаным …
* * *
Какая белокрылая зима!
Какая лебединая повадка!
В пуху лебяжьем нежатся дома,
вольготно дышится,
и спится сладко.
А днем –
слепящее солнечно окрест
как будто в мире вдруг не стало горя,
и кажется –
голубизна небес
с голубизною гор далеких спорит.
И хочется бежать вперегонки
и, в снег упав, барахтаться со смехом,
лепить крутые мокрые снежки
и, словно в детстве, —
лихо с горки съехать.
Когда же потемнеет небосвод
и кружево метельное завьюжит,
на целый белый свет покой сойдет,
на белый свет
и на людские души.
Погаснут окна медленно в домах
и царственным движеньем лебединым –
морозна ночь,
голубовата тьма –
деревья ветви над землею вскинут.
* * *
Этот день был подарком судьбы,
так счастливо в нем все удавалось –
и окошко легко отмывалось,
и сдавались стихи без борьбы.
Бабье лето плыло за окном
желтым светом тепла и участья.
И судьба не делилась на части,
и надежды бродили вином.
И казалось – не будет беды
и не будет осенних ненастий…
И покойно стояли сады,
отдавая счастливо плоды
людям добрым на радость и счастье.
Время свадеб, надежд и удач,
лета бабьего сладкое бремя,
не спеши и улыбок не прячь…
Золотистого яблока мяч
опускается плавно, как время.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
