Меркава не продаётся!Итак, если исходить из того, что патриотизм любовь к родному, а фашизм ненависть к чужеродному (ну, сам же и сказал когда-то, за базар теперь отвечать придётся) то мы имеем шанс оказаться в чёрно-белом мире немого кино наших детских привязанностей и подросткового отторжения мира взрослых. Правда же в том, что родное и чужеродное перемешаны в мире причудливо, в реальных событиях этого мира, в реальной жизни любого народа есть и чужеродное, непринимаемое всем нашим существом и родное, корневое, жизнеобразующее, но эманированное инаким, прежде не знакомым или формально не своим. Умение видеть родное в привычно чужом и чужое в привычно родном редко бывает врождённым – оно нарабатывается по мере очищения сердца и является неминуемым следствие исходящей из человека любви, то есть химически чистый патриотизм это тотальная любовь к человечеству с отторжением его ошибок и заблуждений, запущенная к жизни детской любовью к близким. Уже в раннем детстве мы сталкиваемся с родным и не родным и, обычно, это различие не имеет национальной окраски. Мама – родное. Сосед ударил котёнка – чужое, глупое, Вовка из второго подъезда задирается – чужое… Бабушка что-то ласково говорит – своё-своё… Потом мы неминуемо сталкиваемся с бессмысленной жестокостью окружающего мира и отторгаем её в детской немощи, записываем ОДНОЗНАЧНО в ряды мирового зла и Вовку и дядю Васю, и классную руководительницу и палестинского террориста… И лихорадочно начинаем формировать свою первоначальную армию мирового добра – дедушку Хаима, Борю из второго Б, государство Израиль…. Примеры можно подбирать разные, но смысл в том, что мы делим окружающий мир на белое и чёрное в раннем детстве и, зачастую, оказываемся удовлетворёнными такой моделью на долгие годы. Но свет и тьма явлены во Вселенной в грозном смешении, а в борьбе со своей детской растерянностью мы упрощаем и поляризуем мир. Но, как неожиданно больно бывает вдруг увидеть зёрна чужого в родном и любимом! Как отрадно сладко бывает узнать вдруг любимое до одури во вроде бы чужом! И надсадно наблюдать их взаимонепонимание и вражду. Армии приходится реформировать. Повзрослевший взгляд не разделяет уже людей по формальным признакам. Да и самих людей постепенно отделяет от их слов и поступков – ибо видит в человеке и светлое и ошибочное, а родным уже ощущает не привычное «своё», а светлое, сперва светлое, а потом Свет мира. В зрелом сердце нет отторжения конкретного человека – но есть отторжение тьмы, которая может найти в нём пристанище. Мир зрелого сердца то же чёрно-белый, зоркий взгляд отличает правду ото лжи и добро от зла, но не наклеивает ярлыки на их носителей – в человеке всегда есть доброе – это добро человеческой души – единственный осмысленный адресат для любых слов. © Copyright: Алексей Ивантер, 2008.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
