Японское кино
Поэма навеяна моей славной госпожой, благоверной музой Асаи Сана (Япония, Токио)
Все женские роли играют мужчины
В театре «Кабуки». Известный театр.
Я в этом театре увидел причину
Любви фарисейства разрушить фасад.
А то фарисейство находится в рамках
Извечного старого взгляда на мир,
В котором становится шашечной дамкой
Мужчина лишь словно эстетный ампир
Земной прозаической архитектуры
Строения связи планеты полов.
Мужчина, постой, не скачи вдаль аллюром,
О чем не сказать мне и несколько слов.
Но там, вдалеке, ты увидишь, что женщин
Совсем невозможно бездарно сыграть.
Они для тебя — уваженье, не вещи.
Попробуй найти в них судьбы мира стать.
Возможно, я тоже играл бы в «Кабуки»,
Познать чтобы женщин неясную суть.
Одна из них стала мне сцены наукой.
Она — акробатка. Играть ее — труд.
Не важно, что леди одета в купальник.
Не надо быть в принципе в роли такой?
Для роли любой я себе как начальник.
А образ, где virgo, мне точно святой.
Прекрасная музыка — сердца движенье.
Ее я танцую, поверьте, легко.
Художник, создай мне лицо на мгновенье,
Что длится для тела, одетом в трико.
Раздеты все ноги мои как лапшинка.
Раскрашен костюм твой под цвет кимоно.
Твою передам личность словно пушинку,
Попавшую здесь в объективы кино.
Мне важно однако воззрение Бога
На твой вдохновляющий лирою лик.
Во мне чувства страсти — в них нежности слога.
Сыграть акробатку — искусства то шик.
Артист я «Кабуки». Запомни то, зритель.
Звучи, вдохновленный любви минуэт.
Игрой я изысканный благотворитель.
Ажурным представлю на сцене портрет.
Работал я дома упорно над ролью.
Найти бы мне в ней драгоценную соль.
Пусть станет та соль музыкальной бемолью.
Я роль изучил поперек, даже вдоль.
Хотя и не трудно играть юных леди.
У них выразитель души — комбидресс.
А я с леди юной как будто соседи.
Мне важен сейчас театральный процесс.
Теперь расскажу здесь немного про детство.
Мне девушек в нем предстояло играть
При общества полном японском посредстве.
В России меня б отменили как «ять».
Но ценности наши ли все совместимы?
У русских другой ведь на женщину взгляд.
Хотя мы, конечно, любви побратимы.
Русь любит раздеть, а вот мы одевать.
Я — верный законам имперским японец,
Страны восходящего солнца звезда,
Лучи у которой все тоньше и тоньше.
А женщин играть - в этом нет ведь стыда.
А стыд — это двигатель чести прогресса.
Возможно ль лицо без стыда износить?
То сила большая душевного дресса.
И вьется неспешно поэзии нить.
Мне леди душой интересны, одеждой.
В Европе не так и не с теми живут,
Хотя и с большой откровенной надеждой.
Японии там не понятен мой люд.
В «Кабуки» весна прославляется вечно.
Начало начал здесь к познанью пути.
Текут времена полноводною речкой.
Мой друг, что судьба, обо мне не грусти.
Вернемся же к роли, что здесь я играю,
Познав глубину ясной вечной души.
Слова у меня превращаются в стаю.
В ней птицы летят, как же те хороши!
В Европе всегда смотрит зритель на ноги.
Давай, акробатка, на сцене пляши.
Что скажут об этом Японии Боги?
Я мыслю о вечном в спокойной тиши.
Давай, комбидресс, погрузи тело в бурю
Чудесного танца — искусство искусств.
Понять чтобы смысл, изучи партитуру,
Мой зритель - создатель божественных чувств.
Трико акробатки, броня самурая -
Все это во мне как любви острова,
Познавшие вкус и печали, и рая,
Где произрастает надежды трава.
Иду по траве той певцом-менестрелем,
Слова подбирая на вес и на вкус,
Из коих построю изысканный терем.
Пойми же меня, златоглавая Русь.
На сцене «Кабуки» вся жизнь словно действо.
О нем излагал очень мудро Шекспир.
А как не люблю я судьбы фарисейство.
Оно иногда как бесовский вампир.
Мной движет на сцене любовь-повелитель.
Она мой хозяин, владелец весла,
Которым гребет к берегам мудрый зритель,
Познал что глубокие жизни места.
Вот скоро премьера. В трико облаченье.
Надел словно джемпер. Застежка меж ног.
Материя тянет — ее притяженье
Ко мне ощущений взывает приток.
Крутиться я стал. Будто сальто-мортале.
Как будто в «Кабуки» работает цирк.
Пока представление в самом начале.
Ремни пристегни, всяк судьбы пассажир.
Полет предстоит в поднебесные дали.
О женщине сцена ждет вольный рассказ.
Все смыслы игры сокровенно сверкали.
То стало понятно без лишних здесь фраз.
Весь женский портрет не сложней оригами.
Красавица. Даже скажу так: «Фаянс!»
Взираю на это поэта глазами.
Мужчина же в роли. То разве обман?
Пою я для леди на сцене осанну.
Кто мудрый умом, тот меня поддержи.
Я вмиг превратился в Татьяну иль Жанну.
Непредсказуемы звезд виражи.
Игрой вдохновлен — то источник полета.
Живи по законам театра, артист!
Сыграть акробатку — большая работа.
Возможна тому, кто не только речист.
Спектакль завершен. Отдыхаю в гримерке.
Наверно, я даже от грез похудел.
Смотрите в Москве, Вашингтоне, Нью-Йорке…
Печатай стихи обо мне, нон-парель.
Свидетельство о публикации №126111806037
Константин Челлини 19.11.2026 03:56 Заявить о нарушении