Том 8. Глава 18. Злодей, который отказался злодейс

# Путешествие по Вселенной Стихи.ру

## Том 8. Глава 18. Злодей, который отказался злодействовать

Злодей сбежал из сказки в половине седьмого утра.

В это время приличные злодеи либо ещё спят, либо возвращаются с ночных преступлений.

Но этот явился в Дом поэтов с тремя головами, потрёпанным чемоданом и просьбой о политическом убежище.

Семён Семёнович, наш проводник, стоял в дверях и держал его заявление двумя пальцами.

— Сергей, вы должны немедленно что-нибудь предпринять!

— А что случилось?

— Он отказался быть злодеем!

Из-за спины проводника выглянула огромная зелёная голова.

— А что, обязательно?

Следом появилась вторая.

— Нам это занятие давно надоело!

Третья, самая маленькая, вежливо добавила:

— Доброе утро. Извините, что без приглашения.

Мурмудр, лежавший на подоконнике, открыл один глаз.

— Сергей, у нас гости. Причём один гость занимает три разговорных места.

Я посмотрел на чудовище.

— Змей Горыныч?

— Он самый, — ответила первая голова.

— Временно безработный, — уточнила вторая.

— И совершенно голодный, — сообщила третья.

Мурмудр немедленно сел.

— Вот с этого и надо было начинать. Мы с вами найдём общий язык.

Мы разместились в гостиной.

Горыныч с трудом протиснулся между столом и шкафом. Его хвост опрокинул кресло, а левое крыло задело люстру.

— Простите, — сказала третья голова.

— Опять извиняемся! — возмутилась первая. — Мы всё-таки страшное чудовище!

— И что? — спросила третья. — Люстру теперь не жалко?

Мурмудр внимательно наблюдал за гостем.

— А вы всегда так разговариваете?

— Как? — спросили три головы.

— Коллективно.

— Разумеется.

— И как принимаете решения?

Первая голова расправила шею.

— Большинством голосов.

— А если один против?

— Тогда спорим.

— Долго?

— Иногда по три дня.

Мурмудр повернулся ко мне.

— Сергей, перед нами готовая модель парламента. Только голов меньше и все честно признают, что принадлежат одному телу.

— Расскажите, из какой вы сказки, — попросил я.

Горыныч достал из чемодана сложенную страницу.

На ней было написано:

«Владимир Храбров. Сказка про Добрую Фею».

Я открыл Стихи.ру.

Произведение действительно существовало.

Автор описывал волшебную страну, в которой сказочные существа давно распределили между собой роли. Змей Горыныч выступал злодеем, Кощей занимался собственными злодеяниями, а добрая Фея помогала тем, кто нуждался в защите.

Но дальше история становилась гораздо интереснее.

Фея влюблялась в прекрасного юношу. А тот любил другую девушку — принцессу, лишённую зрения злыми чарами.

Фея могла исцелить принцессу.

Но тогда любимый человек навсегда оставался с соперницей.

И именно в этот момент перед доброй волшебницей вставал выбор: сохранить чужое счастье или попытаться получить собственное ценой чужого страдания.

Я отложил страницу.

— Слушайте, а при чём здесь вы?

Горыныч тяжело вздохнул.

— Вот именно!

— Не понимаю.

— Мы в сказке злодеи. А самое важное испытание досталось Фее.

— И что?

— А нас никто даже не спросил, хотим ли мы продолжать злодействовать!

Вторая голова печально кивнула.

— Стоим в лесу, пугаем путешественников, жжём заборы. Ужасная работа.

Третья добавила:

— Между прочим, заборы приходится потом восстанавливать самим.

В комнату вошла Муза.

Увидела Горыныча.

Остановилась.

— Сергей, ты опять привёл домой неприятности?

— На этот раз неприятности сами пришли.

Муза взглянула на страницу.

— А, сказка Владимира Храброва.

— Ты её знаешь?

— Конечно. Там интересный вопрос: насколько трудно оставаться добрым, когда добро требует отказаться от собственного желания.

Горыныч оживился.

— Вот! Именно!

Первая голова наклонилась к Музе.

— А если существо всю жизнь считали злым, имеет ли оно право захотеть другого?

— Разумеется.

— Тогда объясните это нашему Сказочнику.

— Какому?

— Тому, который следит, чтобы все исполняли заранее распределённые роли.

Мурмудр спрыгнул с подоконника.

— Сколько же у вас руководителей на одну сказку?

Горыныч опустил головы.

— Даже не спрашивайте.

Мы решили отправиться в Затридевятьземелье.

Пушкин, услышав об этом, немедленно попросился с нами.

— Александр Сергеевич, — удивился я, — зачем вам туда?

— Хочу посмотреть, как современный автор распоряжается традиционными сказочными героями.

— А вы сами разве ими не распоряжались?

— Распоряжался. Поэтому особенно любопытно.

Мурмудр довольно кивнул.

— Прекрасно. Сегодня мы организуем обмен опытом между поколениями литературных работодателей.

В сказку мы вошли через строчку о распределённых ролях.

Перед нами возник огромный лес.

На ветках сидели говорящие птицы. По дорожке бегала избушка на курьих ножках. Над башнями далёкого замка летали разноцветные драконы.

На поляне стоял указатель:

«НАЛЕВО — К ДОБРЫМ.

НАПРАВО — К ЗЛЫМ.

ПРЯМО — ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН».

Мурмудр подошёл к столбу.

— А куда идти существам, которые ещё не решили, какие они?

Ответа не последовало.

— Вот видите, — сказал кот. — Организация явно не рассчитана на развитие личности.

Горыныч указал на правую дорожку.

— Нам туда.

— Почему? — спросил я.

— Там наш дом.

— Но вы же больше не хотите быть злодеем.

Первая голова задумалась.

Вторая повернулась налево.

Третья посмотрела прямо.

И Горыныч запутался в собственных шеях.

— Сергей, — пожаловалась третья, — вот поэтому нам трудно менять жизнь. Даже повернуть в другую сторону единогласно не получается.

Мы вышли к маленькому театру.

На фасаде висело объявление:

«СЕГОДНЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ.

ДОБРО ПОБЕЖДАЕТ ЗЛО.

ПРОСЬБА НЕ МЕНЯТЬ ФИНАЛ».

У кассы стоял Кощей Бессмертный.

Он продавал билеты.

— Горыныч! — закричал Кощей. — Ты где пропадал?!

— Искали другую работу.

— Какую ещё работу?!

— Возможно, воспитателем.

Кощей уронил пачку билетов.

— Кем?!

— Воспитателем, — повторила третья голова.

— Ты с ума сошёл?!

— Не все три головы, — возразила вторая. — Пока только две согласны.

Кощей схватился за лысую голову.

— А кто будет похищать принцесс? Кто будет нападать на богатырей? Кто обеспечит сказке необходимое количество неприятностей?

Горыныч задумался.

— А нельзя устроить неприятности без нас?

— Нельзя! Вы у нас главный злодей!

Мурмудр подошёл к Кощею.

— Простите, а почему бы вам самому не попробовать?

— Я бессмертный!

— Тем более. Время позволяет.

Из театра вышел невысокий человек с толстой тетрадью.

На груди у него висела табличка:

«Сказочник».

Он внимательно посмотрел на Горыныча.

— Вернулся? Прекрасно. Через час начинаем.

— Что начинаем? — спросил я.

— Новое представление.

— А о чём?

— О том, как злодей похищает принцессу, добрый герой его побеждает, а все радуются.

Пушкин заинтересовался.

— Позвольте, но в стихотворной сказке Владимира Храброва центральное испытание связано с выбором самой Феи.

— Совершенно верно, — ответил Сказочник. — А у нас продолжение.

— Авторское? — спросил я.

— Нет. Мы сами придумали.

— Тогда почему называете его обязательным?

Сказочник возмутился.

— Потому что иначе невозможно поддерживать сказочный порядок!

— Значит, это не требование автора?

— Нет.

— А кто тогда установил?

— Мы!

Мурмудр удовлетворённо кивнул.

— Сергей, замечательно. Мы ещё не начали приключение, а уже выяснили, что у местного начальства нет полномочий ссылаться на автора.

Горыныч отказался выходить на сцену.

Кощей предложил увеличить жалованье.

Сказочник пригрозил исключением из списка злодеев.

Даже Баба-яга пришла уговаривать.

— Горыныч, милый, ну укради ты кого-нибудь. Не обязательно навсегда. Часа на два.

— Не хочу.

— Тогда хоть дом подожги.

— Не буду.

— Ну хоть напугай!

Горыныч посмотрел на неё тремя парами глаз.

— Бабушка, мы устали.

Яга остановилась.

— Устали?

— Да.

— От чего?

Третья голова ответила:

— От того, что нас никто не спрашивает, кем мы хотим быть.

Баба-яга опустилась на пенёк.

— А меня, думаешь, спрашивают?

Мы замолчали.

Она вздохнула.

— Триста лет варю зелья, летаю в ступе и пугаю детей. А я, между прочим, когда-то хотела открыть аптеку.

Мурмудр оживился.

— Вот! У нас уже два потенциальных предпринимателя!

Пушкин предложил поговорить со Сказочником без свидетелей.

Мы сели в маленькой комнате за сценой.

На стенах висели планы представлений.

На каждом был один и тот же порядок:

Злодей совершает зло.

Добрый герой его побеждает.

Зрители довольны.

— Скажите, — спросил Пушкин, — почему ваши герои не могут изменяться?

— Потому что тогда зритель перестанет понимать, кто хороший, а кто плохой.

— А если хороший поступит дурно?

Сказочник смутился.

— Не должен.

— А если всё-таки поступит?

— Мы вычеркнем.

— А если злодей захочет совершить добро?

— Тоже вычеркнем.

Пушкин посмотрел на меня.

— Сергей, что вы об этом думаете?

Я ответил:

— Мне кажется, здесь не рассказывают истории. Здесь проверяют, чтобы персонажи соответствовали табличкам.

Сказочник обиделся.

— Зато у нас всё понятно!

— Конечно, — сказал Мурмудр. — Особенно тем, кто ни разу не встречал живого человека.

Разговор прервала девочка.

Она стояла в дверях.

Лет семи.

В руках держала старого плюшевого медведя.

— Дяденька Горыныч!

Все повернулись.

Девочка подбежала к чудовищу.

— Я тебя искала!

Первая голова осторожно опустилась.

— Здравствуй, Маша.

— Ты опять будешь злым?

Горыныч замолчал.

— Не знаю, — ответил наконец.

Девочка погладила его по чешуйчатому носу.

— А можно не надо?

— Почему?

— Потому что ты хороший.

Сказочник возмутился.

— Девочка! Это главный злодей нашего театра!

Маша посмотрела на него.

— А мне он вчера помог.

— Чем?!

— Мост починил.

— Какой мост?!

— Через речку. Он сломался, а я не могла перейти.

Сказочник схватился за голову.

— Горыныч! Ты ремонтировал мост?!

Третья голова тихо ответила:

— Там ребёнок стоял. И плакал.

Маша протянула Горынычу медведя.

— Возьми.

— Зачем?

— Чтобы не боялся.

Первая голова удивилась.

— Я? Боюсь?

Девочка кивнула.

— Ты же боишься, что тебя все перестанут любить, если ты будешь не злой.

Горыныч замер.

Вторая голова опустилась.

Третья закрыла глаза.

Никто не засмеялся.

Даже Кощей.

Я смотрел на чудовище и впервые понял, что оно боялось вовсе не богатырей.

Оно боялось оказаться никому не нужным.

Сказочник резко закрыл тетрадь.

— Прекрасно! Теперь вы хотите, чтобы главный злодей обнимался с детьми?!

— А почему бы нет? — спросил я.

— Потому что тогда кто будет создавать конфликт?

Пушкин поднялся.

— Позвольте, но конфликт уже существует.

— Где?!

Он указал на Горыныча.

— Перед нами существо, которое много лет исполняло навязанную роль и боится изменить свою жизнь. Разве этого мало?

Сказочник задумался.

— А кто будет противником?

Я посмотрел на сцену.

Потом на Машу.

На Кощея.

На Бабу-ягу.

И ответил:

— Возможно, те, кто не желает позволить ему измениться.

Сказочник побледнел.

— Это вы на меня намекаете?

Мурмудр вежливо поклонился.

— Наконец-то вы начали понимать собственный сюжет.

Мы решили не отменять представление.

А изменить его.

Сказочник согласился присутствовать, но предупредил, что никакой ответственности за результат не несёт.

Зрительный зал заполнился.

Пришли феи, принцы, ведьмы, богатыри, говорящие звери.

На первом ряду сидела Баба-яга.

Рядом — Кощей.

Маша устроилась между мной и Музой.

Плюшевого медведя она оставила Горынычу.

Поднялся занавес.

На сцене стоял замок.

В башне находилась принцесса.

Злодею предстояло её похитить.

Горыныч вышел из-за кулис.

Зрители зашептались.

Кощей наклонился ко мне.

— Сейчас он должен грозно зарычать.

Горыныч действительно открыл пасть.

Но вместо рычания произнёс:

— Добрый вечер.

По залу прошёл удивлённый шёпот.

— Я пришёл сообщить, что похищения сегодня не будет.

Принцесса выглянула из башни.

— Почему?

— Не хочу.

— А что мне делать?

Горыныч задумался.

— А вы сами чего хотите?

Принцесса удивилась.

— Меня ещё никто об этом не спрашивал.

В зале стало тихо.

— Я хочу спуститься из башни, — сказала она.

— Так спускайтесь.

— Дверь заперта.

Горыныч подошёл к двери.

Открыл её.

И отошёл в сторону.

Принцесса вышла.

Сама.

Без похищения.

Без спасения.

Без поединка.

И впервые улыбнулась не потому, что её освободил богатырь, а потому, что больше не нужно было ждать.

Но на этом представление не закончилось.

На сцену выбежал богатырь.

В полном вооружении.

С мечом.

В шлеме.

С огромным щитом.

— Где чудовище?!

Горыныч поднял головы.

— Здесь.

— Будем биться!

— Не будем.

— Почему?!

— Не хочу.

Богатырь растерялся.

— Но я готовился!

— Поздравляем.

— Тренировался десять лет!

— Молодец.

— Купил меч!

Мурмудр не выдержал:

— Так продайте. Металл сейчас дорогой.

Зал захохотал.

Богатырь посмотрел на меч.

Потом на принцессу.

— А как же подвиг?

Она подошла к нему.

— У нас в деревне мост развалился. Можно его починить.

Богатырь задумался.

— Это считается подвигом?

Горыныч ответил:

— Для человека, которому надо перейти реку, — вполне.

Кощей вскочил.

— Безобразие! Злодеи теперь ремонтируют мосты, богатыри работают строителями, принцессы самостоятельно выходят из башен!

Баба-яга задумчиво произнесла:

— А мне нравится.

— Что?!

— Хорошее распределение обязанностей. И пользы больше.

Кощей повернулся к ней.

— Ты тоже предала сказочное зло?!

— Нет. Я просто устала летать в ступе, когда можно было бы открыть аптеку.

Сказочник сидел рядом со мной.

Он ничего не говорил.

Смотрел на сцену.

Потом неожиданно достал карандаш.

И начал записывать.

После представления зрители долго не расходились.

Одни возмущались.

Другие спорили.

Третьи требовали продолжения.

Но больше всех удивился сам Горыныч.

К нему подходили дети.

Просили рассказать о путешествиях.

Спрашивали, умеет ли он летать.

Предлагали вместе строить мосты.

Никто не требовал, чтобы он кого-нибудь съел.

Маша подошла последней.

— Ну что? — спросила она. — Теперь не страшно?

Горыныч опустил все три головы.

— Немножко страшно.

— Почему?

— Не знаю, кем стану дальше.

Девочка подумала.

— А обязательно знать заранее?

Горыныч посмотрел на неё.

— Наверное, нет.

— Тогда держи мишку до завтра.

Она погладила его по носу и побежала к родителям.

Поздно вечером мы сидели возле театра.

Сказочник держал в руках две рукописи.

— Вот старая, — сказал он. — Злодей похищает принцессу, богатырь побеждает злодея.

— А вторая? — спросил я.

— Сегодняшняя.

— Какая лучше?

Он задумался.

— Не знаю.

— Почему?

— В первой всё просто. Во второй мне самому хочется узнать, что будет дальше.

Пушкин улыбнулся.

— Это неплохой признак.

Сказочник посмотрел на меня.

— Сергей, а вы считаете, что теперь все злодеи должны стать добрыми?

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда мы снова начнём навязывать им одинаковую судьбу.

— А что же нужно?

Я посмотрел на Горыныча.

Он сидел неподалёку и осторожно держал плюшевого медведя.

— Чтобы поступки героя вытекали из его характера, желаний и обстоятельств. А не только из таблички на его двери.

Муза неожиданно спросила:

— Сергей, а заметил ли ты, что произошло со сказкой Владимира Храброва?

— Что именно?

— В ней Добрая Фея оказывается перед выбором, который может сделать её злой. А мы придумали продолжение, где признанный злодей оказывается способен на добро.

Я задумался.

— Получается, они словно поменялись местами.

— Нет, — ответила Муза. — Они оба получили возможность выбирать.

Баратынский, присоединившийся к нам после представления, кивнул.

— И это литературно гораздо интереснее простой перестановки табличек.

Я посмотрел на знакомую страницу Стихи.ру.

На ней по-прежнему находилась сказка Владимира Храброва.

В самой опубликованной истории Фея делала свой выбор. Наша встреча с Горынычем была уже новым, воображаемым приключением внутри литературной Вселенной.

— Знаешь, Муза, — сказал я, — раньше я хотел бы просто исправить историю про злодея.

— А теперь?

— Теперь понимаю: нельзя менять персонажа лишь потому, что нам захотелось доброго финала. Нужно показать, почему он изменился и чего ему это стоило.

Когда мы вернулись в Дом поэтов, Мурмудр первым направился на кухню.

— Сергей, у меня к тебе вопрос.

— Какой?

— Если Горыныч больше не злодей, что с ним будет?

— Не знаю.

— А если завтра он опять рассердится?

— Может рассердиться.

— А если сделает что-нибудь плохое?

— Придётся отвечать.

Кот удовлетворённо кивнул.

— Значит, добро не освобождает от ответственности.

— Конечно.

— И зло не лишает возможности измениться?

— Не лишает.

Мурмудр задумался.

— Интересно. Выходит, хорошего персонажа нельзя узнать только по тому, как его назвал автор.

— Именно.

— Тогда у меня просьба.

— Какая?

— Никогда не называй меня ленивым котом.

— Почему?

— Потому что я предпочитаю выражение «специалист по рациональному расходованию энергии».

Ночью на компьютере появилась новая запись.

«ДОМ ПОЭТОВ.

УРОК ДЕВЯТЫЙ.

Характер раскрывается не тогда, когда герой выполняет заранее назначенную роль, а когда обстоятельства заставляют его выбирать.

Убедительное изменение характера требует причин, поступков и последствий».

Ниже находилось сообщение:

«ВНИМАНИЕ!

ПОСЛЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ В ЗАТРИДЕВЯТЬЗЕМЕЛЬЕ ПОЛУЧЕНО ПЕРВОЕ ОФИЦИАЛЬНОЕ ОБРАЩЕНИЕ ОТ ЛИТЕРАТУРНОГО ПЕРСОНАЖА.

ЗАЯВИТЕЛЬ: КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ.

ТРЕБОВАНИЕ: ПРИЗНАТЬ НЕЗАКОННЫМ ПОЖИЗНЕННОЕ НАЗНАЧЕНИЕ ЗЛОДЕЕМ».

Я перечитал.

— Мурмудр!

— Что?

— Кощей требует пересмотреть свою роль.

Кот поднял голову.

— Разумно.

— И что нам теперь делать?

— Для начала выяснить, чего он действительно хочет.

— А потом?

Мурмудр зевнул.

— Потом, Сергей, я опасаюсь, что нам придётся открыть совершенно новое направление литературной деятельности.

— Какое?

— Защиту прав вымышленных существ.

Я рассмеялся.

Но компьютер уже показывал новое сообщение.

«КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ ПРОТИВ СКАЗОЧНИКА.

ДЕЛО ПРИНЯТО К РАССМОТРЕНИЮ.

СВИДЕТЕЛЬ: СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР».

Мурмудр удовлетворённо потянулся.

— Вот теперь, Сергей, будет настоящее приключение. Только постарайся не вычеркивать истца раньше вынесения решения.

Следующая глава — Том 8. Глава 19. Персонаж подаёт в суд на автора.

Литературная основа новой редакции: реальное произведение Владимира Храброва «Сказка про Добрую Фею», опубликованное на Стихи.ру. Приключение Горыныча, его отказ от роли и театральное представление — оригинальное фантастическое продолжение, а не события, приписываемые автору стихотворения.


stihi.ru



[Прочитать «Сказку про Добрую Фею» на