Том 8. Глава 18. Злодей, который отказался злодейс

# Путешествие по Вселенной Стихи.ру

## Том 8. Глава 18. Злодей, который отказался злодействовать

Злодея звали Аркадий.

Я сразу насторожился.

— Опять Аркадий?

Проводник Семён Семёнович виновато развёл руками.

— У нас в литературе имена не закрепляются за одним человеком.

— А фамилия?

— Добродеев.

Мурмудр присел.

— Аркадий Добродеев отказался злодействовать? Сергей, по-моему, неприятности начались ещё при выборе фамилии.

— Где он сейчас? — спросил я.

— В девятнадцатой главе.

— Какого романа?

— «Последнее преступление графа Воронцова».

— И что там происходит?

Проводник снял фуражку.

— Ничего.

— Совсем?

— Совершенно. Все стоят и ждут, когда он кого-нибудь убьёт.

Муза закрыла книгу.

— А он?

— Устроился работать в библиотеку.

Мурмудр задумался.

— Очень опасный тип. Сегодня библиотека, завтра бесплатная раздача книг. Так и до всеобщей грамотности недалеко.

Мы отправились немедленно.

На вокзале межлитературных сообщений нас встретил необычный поезд.

Вместо номера на локомотиве значилось:

«СЮЖЕТ ОТМЕНЁН».

Вместо расписания:

«ОТПРАВЛЕНИЕ ПОСЛЕ СОВЕРШЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ».

Поезд стоял.

Пассажиры нервничали.

Возле кассы пожилой мужчина в цилиндре требовал вернуть деньги за билет.

— Я должен был погибнуть ещё вчера! — возмущался он. — Меня ждут на собственных похоронах!

Семён Семёнович подошёл к нему.

— Потерпите, господин барон.

— Сколько можно терпеть?! Я уже два дня живу сверх предусмотренного сюжетом!

— А вам не нравится? — спросил я.

Барон растерялся.

— Видите ли... Я пока не решил.

Мурмудр поднял хвост.

— Вот именно. Иногда человеку требуется дополнительное время, чтобы оценить преимущества собственного существования.

Мы вошли в роман через титульную страницу.

Перед нами возник старинный замок.

Высокие башни.

Тёмные коридоры.

Портреты предков.

Скрипучие лестницы.

Гроза.

Молния ударила в башню.

Сразу после этого грянул гром.

Мурмудр остановился.

— Сергей, мне не нравится организация местного освещения.

На воротах висела табличка:

«ЗАМОК ГРАФА ВОРОНЦОВА.

ВХОД ПОСТОРОННИМ ВОСПРЕЩЁН.

ВЫХОД ПЕРСОНАЖЕЙ — ПОСЛЕ ФИНАЛА».

Мы постучали.

Ворота открыл дворецкий.

Лицо у него было несчастное.

— Вы кого желаете?

— Аркадия Добродеева.

Дворецкий вздрогнул.

— Только не говорите, что вы опять пришли уговаривать его совершить преступление.

— А что, уже уговаривали?

— Все!

— И что?

— Он категорически отказывается.

В большом зале сидели персонажи.

Граф Воронцов.

Его молодая жена.

Племянник.

Старый нотариус.

Гувернантка.

Два полицейских.

И загадочная женщина в чёрном платье.

Все выглядели измученными.

Граф поднялся.

— Господа, наконец-то! Вы из Дома поэтов?

— Да, — ответил я.

— Слава богу! Убедите этого мерзавца выполнить свои обязанности!

— Какие?

Граф удивился.

— Убить меня, разумеется!

Я посмотрел на него.

— А вы очень хотите умереть?

— Нет! Но я обязан!

— Кому?

— Автору!

Мурмудр вздохнул.

— Вот она, главная беда литературы. Человек настолько привык исполнять чужую волю, что готов умереть ради соблюдения расписания.

— Где Добродеев? — спросил я.

Нотариус указал на дверь.

— В библиотеке.

Мы вошли.

За большим столом сидел молодой мужчина.

Перед ним лежала книга.

Он читал детям.

Их было четверо.

Девочка лет семи устроилась на подоконнике.

Два мальчика сидели на ковре.

Младшая девочка держала плюшевого медведя.

— А потом? — спросила она.

Аркадий улыбнулся.

— Потом путешественник понял, что сокровища находятся вовсе не там, где он их искал.

— А где?

— Увидим в следующей главе.

Я остановился в дверях.

— Простите, вы Аркадий Добродеев?

— Да.

— Нам надо поговорить.

Он посмотрел на детей.

— Через десять минут. Я обещал дочитать.

Муза улыбнулась.

— Подождём.

Мурмудр устроился среди детей.

— Я тоже послушаю. Если книга хорошая, могу остаться на вторую главу.

Через десять минут Аркадий вышел к нам.

— Итак, вы из Дома поэтов?

— Да.

— Вас прислали заставить меня убить графа?

— Нет. Мы хотим понять, что произошло.

Аркадий облегчённо выдохнул.

— Наконец-то разумный разговор.

Мы сели.

— Расскажите, — попросил я.

Он помолчал.

— Всё началось в восемнадцатой главе.

— Что там произошло?

— Я должен был украсть завещание.

— А зачем?

— Чтобы незаконно получить наследство.

— И что?

— Я украл.

— А потом?

— Прочитал.

— Завещание?

— Да.

— И что обнаружили?

Аркадий посмотрел на меня.

— Что граф оставляет почти всё имущество сиротскому приюту.

— И вы передумали?

— Не сразу.

— А когда?

Он посмотрел в сторону библиотеки.

— Когда увидел детей.

— Простите, — сказал я, — а по сюжету вы должны были знать об этом?

— Нет.

— Тогда как узнали?

— Племянник графа рассказал.

— А зачем?

— Хотел, чтобы я поделился наследством.

— И что вы сделали?

— Спросил, что будет с приютом.

— А он?

— Рассмеялся.

Аркадий помолчал.

— Понимаете, Сергей, я был готов украсть деньги у богатого человека. Но когда понял, что украду их у детей, мне стало противно.

— И вы решили вернуть завещание?

— Да.

— А почему потом отказались убивать графа?

Аркадий посмотрел на меня с удивлением.

— А разве этого недостаточно?

Я задумался.

— Пожалуй.

В этот момент в библиотеку ворвался человек в красном халате.

На голове у него была шапочка с пером.

— Немедленно прекратить!

Аркадий вздохнул.

— Опять.

— Вы кто? — спросил я.

— Главный распорядитель сюжета!

— А имя?

— Композицион Иван Сюжетович.

Мурмудр тихо заметил:

— Сергей, в этом романе у людей очень говорящие фамилии. Возможно, автор экономил на характеристиках.

Распорядитель развернул огромный лист.

— Согласно утверждённому плану, в главе девятнадцатой Аркадий Добродеев обязан проникнуть в кабинет графа Воронцова и совершить убийство!

— А если не совершит? — спросил я.

— Роман остановится!

— Уже остановился?

— Да!

— Значит, он действительно имеет право выбора.

Распорядитель побледнел.

— Какое ещё право?!

— Обыкновенное. Решать, как поступить.

— Но он персонаж!

— И что?

— Персонажи должны подчиняться сюжету!

Мурмудр поднял лапу.

— Позвольте уточнить: а если сюжет плохой?

Распорядитель замер.

— Плохих утверждённых сюжетов не бывает!

Кот посмотрел на меня.

— Сергей, мы опять попали в учреждение, где начальство считает собственное существование доказательством своей правоты.

Распорядитель достал толстую папку.

— Вот утверждённая схема!

Он расстелил её на столе.

На бумаге было написано:

«Глава 1. Тайна наследства.

Глава 2. Подозрительный незнакомец.

Глава 3. Первое предупреждение.

...

Глава 18. Кража завещания.

Глава 19. Убийство графа.

Глава 20. Арест злодея.

Глава 21. Суд.

Глава 22. Наказание.

Глава 23. Торжество справедливости».

Я прочитал.

— А почему справедливость обязательно должна наступить после убийства?

Распорядитель удивился.

— Потому что так составлен план!

— А если она наступит до убийства?

— Это невозможно!

— Почему?

Он задумался.

— Потому что тогда у нас не будет двадцать третьей главы.

Мурмудр вздохнул.

— Вот оно. Человеческая жизнь снова принесена в жертву нумерации.

Я обратился к Аркадию:

— А вы уверены, что хотите остаться хорошим человеком?

Он посмотрел на меня.

— Сергей, я не уверен, что я хороший.

— Почему?

— Я уже успел многое натворить.

— Например?

— Обманывал. Подделывал документы. Шантажировал. Крал.

— И что теперь?

— Хочу исправить хотя бы то, что ещё можно исправить.

— А наказания не боитесь?

— Боюсь.

— Но всё равно вернёте завещание?

— Да.

Баратынский, до сих пор молчавший, поднял голову.

— Сергей, мне кажется, перед нами интересный литературный характер.

— Почему?

— Потому что его решение стоит ему дорого.

Муза кивнула.

— Он не стал хорошим одним движением пера. Он ещё должен ответить за то, что совершил раньше.

В зал вошёл граф Воронцов.

— Господа, — произнёс он, — я всё слышал.

Аркадий поднялся.

— Ваше сиятельство...

Граф остановил его.

— Завещание у вас?

— Да.

— Вернёте?

— Верну.

— А вы собирались меня убить?

Аркадий молчал.

Потом ответил:

— Собирался.

Граф побледнел.

— И что вас остановило?

— Дети.

Граф опустился в кресло.

— Странно.

— Что странного? — спросил я.

— Я всю жизнь считал этого человека чудовищем. А оказалось, что его остановило то, чего не замечали некоторые порядочные люди.

— Что именно?

— Чужая беда.

Распорядитель сюжета вскочил.

— Прекратить самодеятельность!

Он поднял папку.

— Если злодей не совершит преступления, исчезнет конфликт!

— Неправда, — сказал я.

— Почему?!

— Конфликт уже есть.

— Где?!

Я указал на Аркадия.

— Человек совершил много плохого. Теперь хочет изменить жизнь. Но ему придётся отвечать за прошлое.

— И что?

— Разве это не конфликт?

Распорядитель открыл рот.

Закрыл.

Мурмудр добавил:

— Причём гораздо интереснее, чем очередное убийство по расписанию.

В этот момент замок задрожал.

На стенах появились трещины.

Портреты начали исчезать.

За окнами погасло небо.

Распорядитель побледнел.

— Я же предупреждал!

На потолке вспыхнула надпись:

«СЮЖЕТНАЯ СВЯЗНОСТЬ НАРУШЕНА.

ГЛАВА 19 НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ИСПОЛНЕНА.

РОМАН ПОДЛЕЖИТ ЗАКРЫТИЮ».

Дети закричали.

Граф бросился к окну.

За ним уже не было сада.

Только белая пустота.

— Сергей! — крикнула Муза. — Если роман закроется незавершённым, его мир может распасться!

— Но мы же не можем заставить Аркадия убивать!

— Конечно нет!

Мурмудр прыгнул на стол.

— Тогда придётся сделать то, чего здесь все боятся.

— Что?!

— Переписать план!

Я схватил папку распорядителя.

Тот вцепился в неё с другой стороны.

— Не смейте! Это утверждённый документ!

— Кем утверждённый?!

— Автором!

— А где автор?

Распорядитель замер.

— В своём кабинете.

— Тогда зовите!

— Он не принимает персонажей!

— А нас?

— Тем более!

Я вырвал папку.

— Значит, пойдём сами.

Кабинет автора находился на верхнем этаже башни.

Мы поднимались по лестнице, которая исчезала за нашими спинами.

Впереди бежали дети.

Аркадий помогал младшей девочке.

Граф тяжело дышал.

Распорядитель пытался догнать нас и требовал соблюдать порядок.

Мурмудр шёл последним.

— Сергей, — крикнул он, — у меня замечание по композиции!

— Какое?!

— Если лестница исчезает, автор обязан хотя бы предупредить читателя, что обратной дороги не будет!

— Сейчас не время!

— Именно сейчас! После падения будет поздно!

Мы ворвались в кабинет.

За столом сидел человек.

Он был удивительно похож на того, кого мы встретили в Центральном архиве несостоявшихся историй.

Но это был другой автор.

Он держал перо.

И выглядел растерянным.

— Кто вы? — спросил он.

— Сергей Бухдрукер.

— А вы что здесь делаете?

— Спасаю ваш роман.

Автор посмотрел на Аркадия.

— Ты?!

— Я.

— Почему ты не выполнил сюжет?!

Аркадий ответил спокойно:

— Потому что понял, что не хочу совершать убийство.

Автор схватился за голову.

— Но тогда у меня рушится вся книга!

Я подошёл к столу.

— А почему вы не можете написать другую историю?

— Потому что уже придумал эту!

— И что?

— Я работал над ней три года!

— Значит, за три года вы ни разу не допустили, что герой может измениться?

Автор замолчал.

Я посмотрел на его рукопись.

Там было множество исправлений.

Зачёркнутые страницы.

Заметки.

Планы.

Но в центре лежала одна бумага.

На ней было написано:

«АРКАДИЙ ДОБРОДЕЕВ.

ГЛАВНЫЙ ЗЛОДЕЙ.

ОБЯЗАН СОВЕРШИТЬ УБИЙСТВО».

Я взял лист.

— А вы знаете, что ваш герой читает детям книги?

Автор удивился.

— Нет.

— А что он узнал о приюте?

— Каком приюте?

— Которому граф оставил наследство.

Автор поднял голову.

— Постойте...

Он задумался.

— Я ведь действительно упоминал приют в шестой главе.

— Да.

— Но собирался использовать его только как обстоятельство для наследственного спора.

— А герой увидел в этом другое.

Автор медленно сел.

— Получается, я сам создал причину, по которой он отказался убивать.

Баратынский улыбнулся.

— Именно.

На стене появилась новая надпись:

«ДО ЗАКРЫТИЯ РОМАНА — 05:00».

Автор побледнел.

— Пять минут!

— Сколько вам нужно времени, чтобы написать новый финал? — спросил я.

— Несколько недель!

Мурмудр вскочил на стол.

— Тогда не пишите финал!

Все повернулись к нему.

— Что?!

— Напишите следующее действие героя. Одно! Не весь роман сразу!

Я посмотрел на Аркадия.

— Что ты собираешься делать?

Он ответил:

— Вернуть завещание.

— Потом?

— Признаться в подделке документов.

— Потом?

— Принять последствия.

Автор схватил перо.

— А граф?

Граф задумался.

— Я потребую вернуть украденное.

— И простите его?

— Не знаю.

— А племянник?

Граф посмотрел на дверь.

— С ним тоже придётся разобраться.

Автор начал писать.

На стене осталось 03:12.

Чернила ложились на бумагу.

Но за окном по-прежнему была пустота.

— Почему ничего не происходит?! — закричал распорядитель.

Муза посмотрела на рукопись.

— Потому что вы написали решение, но не действие.

Автор поднял голову.

— Что?

— Герои должны сами что-нибудь сделать.

Аркадий подошёл к графу.

Достал из кармана сложенный документ.

— Ваше сиятельство, вот завещание.

Граф взял его.

— А остальные бумаги?

— В моём кабинете.

— Где именно?

— В нижнем ящике письменного стола.

— И вы готовы дать показания?

— Да.

Граф долго смотрел на него.

Потом сказал:

— Тогда пойдёмте.

И сделал шаг.

В ту же секунду за окном появилось дерево.

Потом дорожка.

Затем стены замка перестали трескаться.

На счётчике было 02:41.

Но распорядитель не сдавался.

— Подождите! — закричал он. — Если злодей раскается, кто будет наказан в двадцать второй главе?!

Мурмудр повернулся.

— У вас удивительная привязанность к наказаниям.

— Но читатель ждёт справедливости!

— Тогда пусть её получит, — сказал я. — Только справедливость — это не обязательно смерть одного человека и тюрьма другого.

Автор посмотрел на нас.

— А что тогда?

Баратынский ответил:

— Последствия должны вытекать из поступков героев, а не из заранее заполненной таблицы.

Автор задумался.

Потом медленно зачеркнул одну строку.

«Аркадий Добродеев должен погибнуть».

И написал:

«Аркадий Добродеев должен ответить за совершённое».

Счётчик остановился.

Надпись на стене погасла.

Роман был спасён.

Но произошло нечто неожиданное.

Как только автор закрыл рукопись, все персонажи повернулись к Аркадию.

Граф.

Нотариус.

Гувернантка.

Даже дети.

Аркадий стоял посреди кабинета.

Теперь ему не угрожало обязательное убийство.

Но оставались последствия его прежних поступков.

Нотариус спросил:

— Вы готовы признаться во всех подделках?

— Да.

— Даже если вас осудят?

— Да.

Граф посмотрел на него.

— Я не обещаю вам прощения.

— И не прошу.

Младшая девочка подошла к Аркадию.

— А читать нам ты ещё будешь?

Он опустился перед ней на колени.

— Не знаю.

— Почему?

— Возможно, мне придётся надолго уехать.

Девочка задумалась.

Потом протянула ему плюшевого медведя.

— Тогда возьми. Чтобы не боялся.

Аркадий не сразу взял игрушку.

И впервые за всё путешествие я увидел, как у злодея дрожат руки.

Мы вышли из романа поздно вечером.

На вокзале Семён Семёнович встретил нас с журналом.

— Ну что?

— Исправили, — ответил я.

— Убийство состоялось?

— Нет.

Проводник нахмурился.

— Тогда почему поезд снова ходит?

— Потому что история продолжается.

Он заглянул в журнал.

На странице появилась новая запись:

«РОМАН „ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ГРАФА ВОРОНЦОВА“.

ГЛАВА 19. ПРИЗНАНИЕ.

ГЛАВА 20. РАССЛЕДОВАНИЕ.

ГЛАВА 21. СУД.

ГЛАВА 22. ПОСЛЕДСТВИЯ.

ГЛАВА 23. НЕОЖИДАННЫЙ ФИНАЛ».

Семён Семёнович улыбнулся.

— Интересно. Такого маршрута у нас ещё не было.

Мурмудр заглянул через плечо.

— А поезд теперь идёт по расписанию?

— Да.

— Прекрасно. Значит, хоть кто-то в этой истории научился изменять планы без нарушения движения.

В Доме поэтов нас ожидал Пушкин.

Он выслушал рассказ.

Потом спросил:

— Сергей, а вы уверены, что злодей стал хорошим человеком?

— Нет.

— Почему?

— Потому что одного правильного решения недостаточно.

Пушкин кивнул.

— Вот это важно.

— Человек может отказаться от преступления, но не стать сразу святым.

— Совершенно верно.

— И его прошлое не исчезает.

— Именно.

— Тогда получается, мы не уничтожили конфликт. Мы сделали его сложнее.

Пушкин улыбнулся.

— А иногда именно это и делает литературу интересной.

Поздно ночью я открыл компьютер.

На экране появилась новая запись:

«ДОМ ПОЭТОВ.

УРОК ДЕВЯТЫЙ.

Сильный персонаж — не тот, кто всегда поступает так, как задумал автор, а тот, чьи решения убедительно вытекают из его характера и обстоятельств.

Изменение человека не отменяет ответственности за прошлое».

Я улыбнулся.

Мурмудр устроился рядом.

— Ну что, Сергей, чему научился?

— Не заставлять героя делать глупости только ради красивого финала.

— А ещё?

— Не путать раскаяние с исправлением.

— Прекрасно.

Кот зевнул.

— Тогда, возможно, однажды ты напишешь роман, в котором никого не придётся спасать от автора.

Я рассмеялся.

— А ты бы хотел такой роман?

— Конечно.

— И что бы там происходило?

— Все ели, спали, гуляли и иногда обменивались разумными мыслями.

— Скучно.

Мурмудр обиделся.

— Сергей, ты просто не понимаешь высокой литературы кошачьего быта.

Я уже собирался закрыть компьютер, когда появилось новое сообщение.

«Сергей!

Изменение сюжета „Последнего преступления графа Воронцова“ вызвало непредвиденные последствия.

В Доме поэтов зарегистрирован новый литературный конфликт.

ОДИН ИЗ ГЕРОЕВ ПОДАЛ В СУД НА СВОЕГО АВТОРА.

ТРЕБОВАНИЕ:

КОМПЕНСАЦИЯ ЗА НЕСПРАВЕДЛИВО НАПИСАННУЮ СУДЬБУ».

Я посмотрел на Мурмудра.

Он уже спал.

— Кот!

— Что?

— На автора подали в суд!

Мурмудр открыл глаза.

— Наконец-то.

— Что значит «наконец-то»?!

— Сергей, я давно считаю, что писатели слишком безнаказанно распоряжаются чужими жизнями.

— Но это же вымышленные жизни!

Кот сел.

— Вот именно. А представь, что персонажи наконец получили право голоса.

Я посмотрел на экран.

Ниже появилась новая строка:

«ИСТЕЦ ТРЕБУЕТ ЛИЧНОГО ПРИСУТСТВИЯ СЕРГЕЯ БУХДРУКЕРА В КАЧЕСТВЕ СВИДЕТЕЛЯ».

Мурмудр довольно потянулся.

— Сергей, приготовься. Завтра мы узнаем, кто в литературе на самом деле отвечает за причинённые страдания.

Следующая глава — Том 8. Глава 19. Персонаж подаёт в суд на автора.