Том 8. Глава 17. Куда исчезла Муза

# Путешествие по Вселенной Стихи.ру

## Том 8. Глава 17. Куда исчезла Муза

Муза исчезла в тот самый момент, когда я решил, что наконец научился писать.

Это было неприятное совпадение.

А может, совсем не совпадение.

На столе лежала её книга. На открытой странице было написано:

«Если автор перестаёт нуждаться во вдохновении, Муза уходит искать того, кому она ещё необходима».

Я перечитал.

— Мурмудр, ты считаешь, я перестал нуждаться в Музе?

Кот сидел на подоконнике и тщательно умывался.

— Не знаю. А ты сам как считаешь?

— Конечно, нуждаюсь!

— Тогда почему вчера весь вечер рассказывал Пушкину, что теперь понимаешь устройство литературы?

— Я не так говорил!

— Почти так. Особенно мне понравилось, как ты объяснял Баратынскому, что главное в стихотворении — смысл.

— А разве нет?

— Главное в обеде — питание, Сергей. Но я почему-то не хочу питаться таблицей калорийности.

Я задумался.

— То есть?

— То есть ты научился рассуждать о стихах, но это ещё не значит, что научился их создавать.

---

Мы отправились искать Музу.

Сначала в библиотеку.

Пушкин сидел за столом и что-то писал.

— Александр Сергеевич, у нас чрезвычайное происшествие.

— Какое?

— Муза исчезла.

Он отложил перо.

— Совсем?

— Не знаю.

— А когда вы видели её в последний раз?

— В Центральном архиве несостоявшихся историй.

— Что она там делала?

— Помогала нам освободить персонажей от принудительного завершения.

Пушкин задумался.

— Любопытно.

— Что любопытного?!

— Муза исчезла сразу после того, как вы позволили персонажам выбирать собственное будущее.

— И что?

— Возможно, она решила воспользоваться той же свободой.

Я остановился.

— То есть просто ушла?

— А разве ей запрещено?

---

Баратынский встретил нас у входа в сад.

Он выслушал историю.

Потом спросил:

— Сергей, а вы когда-нибудь интересовались, чего хочет сама Муза?

— Конечно!

— И чего?

Я открыл рот.

Закрыл.

Задумался.

— Она хочет помогать поэтам.

— Это её занятие. А чего она хочет для себя?

Я не ответил.

Мурмудр печально покачал головой.

— Вот. Человечество снова провалило экзамен на внимание к окружающим.

— Ты-то сам знаешь, чего она хочет? — спросил я.

Кот задумался.

— Нет. Но я хотя бы не утверждал, что знаю.

---

Мы обошли весь Дом поэтов.

Заглянули к Крылову.

Проверили зал, где бастовала Рифма.

Спросили у Маяковского.

Тот немедленно предложил организовать поисковую экспедицию.

— Составим обращение! Развесим объявления! Поднимем всех!

— Владимир Владимирович, — сказал Пушкин, — а вы не допускаете, что Муза просто хочет побыть одна?

— Допускаю. Но пусть хотя бы сообщит, где!

Мурмудр вздохнул.

— Вот так всегда. Стоит кому-нибудь захотеть тишины, как немедленно находится человек, который требует объяснить это через громкоговоритель.

---

К вечеру мы вернулись ни с чем.

Я сел за стол.

Открыл тетрадь.

Попытался написать стихотворение.

О чём?

О Музе.

Начал:

«Ты ушла, и мир опустел...»

Посмотрел на строку.

Перечеркнул.

Банально.

Написал:

«Без тебя мои строки немы...»

Тоже перечеркнул.

Мурмудр наблюдал с подоконника.

— Что пишешь?

— Стихотворение.

— Получается?

— Нет.

— Прекрасно.

Я удивился.

— Что прекрасного?!

— Возможно, впервые за последнее время ты перестал изображать человека, которому всё понятно.

---

Я отложил карандаш.

— Мурмудр, а ты когда-нибудь терял того, кто тебе дорог?

Кот перестал умываться.

Долго смотрел в окно.

— Да.

— Кого?

— Человека.

— Какого?

— Того, кто когда-то считал меня обыкновенным котом.

— И что случилось?

— Он умер.

Я замолчал.

Мурмудр никогда раньше об этом не рассказывал.

— Ты его любил?

— Конечно.

— А он тебя?

— Думаю, да. Хотя вслух никогда не говорил.

— Почему?

— Люди редко сообщают котам самые важные вещи. Считают, что те и так всё понимают.

Я задумался.

— А ты понимал?

Кот посмотрел на меня.

— Иногда. Но мне всё равно хотелось услышать.

---

Мы долго молчали.

Потом Мурмудр спрыгнул с подоконника.

— Сергей, ты ведь не просто ищешь Музу.

— А что?

— Ты боишься, что без неё не сможешь писать.

— Возможно.

— А она, может быть, боится другого.

— Чего?

— Что ты ценишь её только за то, что она помогает тебе писать.

Я посмотрел на пустой стул, где обычно сидела Муза.

И вдруг вспомнил, как часто обращался к ней.

«Муза, подскажи».

«Муза, помоги».

«Муза, что дальше?»

А когда она спрашивала меня о собственных желаниях?

Почти никогда.

---

На следующее утро я решил искать не Музу.

А ответ на вопрос, куда она могла захотеть уйти.

Мы отправились в архив.

Там нас встретил тот самый человек, который утверждал, что написал наш роман раньше нас.

Он сидел за столом и исправлял рукопись.

Увидев меня, улыбнулся.

— Сергей. Вернулись?

— Да.

— За продолжением?

— За Музой.

Автор перестал писать.

— Она ушла?

— Да.

— Тогда вы, вероятно, пришли не туда.

— Почему?

— Здесь хранятся истории, которые ещё не произошли. А Муза предпочитает те, которые могут произойти.

Я задумался.

— Где же её искать?

Автор указал на дальнюю дверь.

— Там.

Над дверью было написано:

«КОМНАТА НЕУСЛЫШАННЫХ ЖЕЛАНИЙ».

---

Мы вошли.

Комната оказалась небольшой.

Посреди стоял круглый стол.

На нём лежали тысячи записок.

На каждой — чьё-то желание.

Я взял первую.

«Хочу, чтобы меня хотя бы раз спросили, как я себя чувствую».

Вторую.

«Хочу написать книгу, но боюсь, что никто не станет читать».

Третью.

«Хочу, чтобы мой отец однажды сказал, что гордится мной».

Мурмудр молча ходил между стопками.

Вдруг остановился.

— Сергей.

— Что?

— Посмотри.

Он указал на записку.

На ней было написано:

«Хочу хотя бы один день прожить не ради чужого стихотворения».

Подпись:

«Муза».

Я сел.

Долго смотрел на эти слова.

---

— Вот теперь понятно, — сказал Мурмудр.

— Что?

— Она устала.

— От нас?

— Возможно. От постоянной необходимости быть нужной.

Я посмотрел на записку.

— Но ведь мы её любим.

— А она знает?

Я задумался.

— Наверное.

— Сергей, ты опять говоришь «наверное».

---

В этот момент комната изменилась.

Стены исчезли.

Перед нами появилась широкая улица.

По ней шли люди.

Обыкновенные.

Никто не держал рукописей.

Никто не спорил о рифмах.

Никто не просил вдохновения.

На углу стояло маленькое кафе.

За столиком у окна сидела Муза.

Она пила чай.

И читала книгу.

Я хотел броситься к ней.

Но Мурмудр остановил меня.

— Подожди.

— Почему?

— Посмотри, как она выглядит.

Я посмотрел.

Муза улыбалась.

Спокойно.

Без всякой тревоги.

Без необходимости кого-то спасать.

Впервые за долгое время она просто отдыхала.

---

Мы подошли к кафе.

Я открыл дверь.

Муза подняла голову.

Увидела меня.

И улыбка исчезла.

Мне стало стыдно.

— Сергей...

— Привет.

— Как ты меня нашёл?

— Долго искал.

— Зачем?

Я сел напротив.

— Потому что ты исчезла.

— И что?

— Я волновался.

Она посмотрела на меня.

— Или боялся остаться без вдохновения?

Я не ответил сразу.

Потом сказал:

— Сначала боялся именно этого.

Муза кивнула.

— Я так и думала.

— А потом понял, что ничего о тебе не знаю.

Она удивилась.

— Совсем ничего?

— Знаю, как ты помогаешь мне. Но почти не знаю, чего хочешь сама.

Муза долго молчала.

Потом закрыла книгу.

— Сергей, я столько лет ходила рядом с поэтами, что иногда забывала, кто я без них.

— А кто ты?

Она улыбнулась.

— Вот это я и пытаюсь выяснить.

---

Мурмудр забрался на свободный стул.

— Прекрасно. Значит, поиски можно завершить. Объект найден, состояние удовлетворительное.

Муза рассмеялась.

— Мурмудр, ты совершенно не изменился.

— Я тщательно поддерживаю стабильность характера.

Я посмотрел на неё.

— Ты вернёшься?

Муза задумалась.

— Не знаю.

У меня внутри всё сжалось.

— Почему?

— Потому что впервые за долгое время мне хочется пожить собственной жизнью.

— Но мы можем путешествовать вместе.

— Можем. Только тогда я хочу быть не вечной помощницей, которая появляется по первому требованию.

— А кем?

— Собой.

Я кивнул.

— Согласен.

— Ты даже не спросишь, что это означает?

— Спрошу.

Она улыбнулась.

— Тогда начнём с простого. Сегодня я хочу допить чай.

Я рассмеялся.

— Хорошо.

---

Мы сидели вместе почти час.

Не говорили о стихах.

Не строили планов.

Не искали новых авторов.

Муза рассказывала, что любит путешествовать одна.

Что иногда ей хочется слушать музыку, не пытаясь превратить её в стихотворение.

Что ей нравятся маленькие города, где никто не знает её имени.

И что она мечтает однажды написать собственную историю.

— Так напиши, — сказал я.

Она посмотрела на меня.

— Думаешь, получится?

— Не знаю.

— А ты не будешь исправлять?

— Если попросишь — помогу. Если не попросишь — просто прочитаю.

Муза улыбнулась.

— Вот теперь мне хочется попробовать.

---

Когда мы вышли из кафе, она остановилась.

— Сергей, у меня есть одна просьба.

— Какая?

— Не превращай моё исчезновение в трагедию.

Я удивился.

— Почему?

— Потому что я не исчезла. Я просто впервые выбрала, куда пойти сама.

Мурмудр важно кивнул.

— Очень разумное решение. Я, например, тоже всегда сам выбираю, куда идти.

— Особенно к холодильнику, — заметил я.

— Сергей, свобода должна иметь практическое применение.

Мы рассмеялись.

---

На обратном пути Муза шла рядом с нами.

Но теперь всё было немного иначе.

Она больше не отвечала на каждый мой вопрос.

Иногда говорила:

— Не знаю.

Иногда:

— Подумай сам.

А иногда просто молчала.

И я вдруг обнаружил, что это мне нравится.

Потому что рядом был не всезнающий литературный помощник.

А человек, с которым можно разговаривать.

---

В Доме поэтов нас встретил Пушкин.

— Нашли?

— Да, — ответил я.

— Где?

— В кафе.

Пушкин удивился.

— В кафе?

— Она отдыхала.

— Прекрасное место.

Он посмотрел на Музу.

— Сударыня, надеюсь, Сергей не слишком вам помешал?

— Сначала немного, — ответила она. — Но потом мы договорились.

— О чём?

— Что я больше не обязана быть вдохновением круглосуточно.

Пушкин рассмеялся.

— Завидую. Мне бы тоже хотелось иногда перестать быть Пушкиным.

Мурмудр поднял хвост.

— Александр Сергеевич, попробуйте хотя бы один день не писать стихи.

Пушкин задумался.

— Боюсь, это будет самый трудный эксперимент в моей жизни.

---

Вечером я открыл тетрадь.

На первой странице написал:

«Сегодня я понял, что вдохновение нельзя требовать.

Его можно приглашать.

Но нельзя держать взаперти».

Я перечитал.

Потом добавил:

«И ещё я понял, что Муза — не инструмент».

Мурмудр заглянул через плечо.

— А кто?

Я посмотрел на неё.

Она сидела у окна и читала книгу.

— Друг.

Кот кивнул.

— Наконец-то.

---

Ночью на компьютере появилась новая запись.

«ДОМ ПОЭТОВ.

УРОК ВОСЬМОЙ.

Творчество не должно превращать других людей в средства достижения собственных целей.

Даже если эти люди — персонажи».

Ниже возникло сообщение:

«ВНИМАНИЕ!

В ГОРОДЕ ЗАБЫТЫХ АВТОРОВ ОБНАРУЖЕНО НЕОБЫЧНОЕ ЯВЛЕНИЕ.

ОДИН ИЗ ПЕРСОНАЖЕЙ ОТКАЗАЛСЯ ИСПОЛНЯТЬ СВОЮ РОЛЬ.

ПОСЛЕДСТВИЯ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫ».

Я посмотрел на Мурмудра.

— Кот, ты ничего не знаешь об этом?

Он поднял голову.

— А почему сразу я?

— Потому что ты у нас главный нарушитель литературного порядка.

— Несправедливое обвинение.

В этот момент дверь распахнулась.

В комнату вбежал Семён Семёнович, наш проводник.

Фуражка съехала набок.

Он тяжело дышал.

— Сергей! Беда!

— Что случилось?

— Из романа сбежал злодей!

Я удивился.

— И что?

— Он отказался быть злодеем!

Мурмудр задумался.

— Не вижу проблемы.

Проводник посмотрел на нас.

— Вы не понимаете! Вся история построена на том, что он должен совершить преступление!

— А он?

— Он решил поступить честно!

Я посмотрел на Музу.

Она закрыла книгу.

— Сергей, — сказала она, — кажется, нам предстоит выяснить, что происходит с историей, когда её главный злодей становится хорошим человеком.

Мурмудр тяжело вздохнул.

— Вот теперь я действительно начинаю опасаться за литературу. Если злодеи станут порядочными, кому мы будем предъявлять претензии?

Следующая глава — Том 8. Глава 18. Злодей, который отказался злодействовать.