Том 8. Глава 16. Автор, который написал нас раньше

# Путешествие по Вселенной Стихи.ру

## Том 8. Глава 16. Автор, который написал нас раньше

Впервые за всё время путешествия я испугался открывать собственный роман.

На экране компьютера светилась надпись:

«СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА УЖЕ НАПИСАНА.

НО ВАМ НЕ РАЗРЕШЕНО ЕЁ ЧИТАТЬ».

Ниже находилась кнопка:

«СОГЛАСЕН».

— С чем я должен согласиться? — спросил я.

Мурмудр подошёл к монитору.

— С тем, что тебе запрещено читать.

— Но это мой роман!

— Вот поэтому особенно интересно.

Я нажал на кнопку.

Появилось новое сообщение:

«БЛАГОДАРИМ ЗА СОГЛАСИЕ С НЕИЗВЕСТНЫМИ УСЛОВИЯМИ».

Мурмудр медленно повернул ко мне голову.

— Сергей, поздравляю. Ты только что подписал договор, не прочитав его.

— Я ничего не подписывал!

— Нажал «Согласен». Для современной цивилизации это практически одно и то же.

Я хотел возразить, но экран погас.

Потом на нём возникла одна фраза:

«Теперь ты поступишь именно так, как я написал».

Утром в Доме поэтов состоялось чрезвычайное собрание.

Пришли Пушкин, Баратынский, Маяковский, Крылов, Муза и Нектарина.

Я рассказал, что произошло.

Пушкин выслушал внимательно.

— Значит, кто-то утверждает, что написал ваш роман раньше вас?

— Да.

— И предъявляет рукопись?

— Пока не видел.

— Тогда с чего вы решили, что он автор?

— Он знает, что произойдёт дальше.

Маяковский стукнул ладонью по столу.

— Знать мало! Надо ещё суметь написать!

Баратынский задумался.

— Возможно, речь идёт о предсказании.

— Или о плагиате, — сказал я.

— Или о литературном приёме, — заметил Пушкин.

Крылов поднял руку.

— А нельзя сначала позавтракать?

Мурмудр немедленно поддержал его.

— Иван Андреевич, вы единственный человек в этой Академии, который способен отличить настоящую катастрофу от той, что может подождать до обеда.

Завтракать нам не дали.

В дверь постучали.

На пороге стоял почтальон.

На нём была форма почтового ведомства, которого я никогда не видел.

— Письмо Сергею Бухдрукеру.

— От кого?

— От автора.

— Какого?

— Единственного настоящего.

Мурмудр возмутился.

— Прошу уточнить! Настоящих авторов здесь целый Дом!

Почтальон невозмутимо ответил:

— Остальные проходят по категории персонажей.

Он протянул конверт.

На нём было написано:

«СЕРГЕЮ БУХДРУКЕРУ.

ЛИЧНО.

НЕ ВСКРЫВАТЬ ДО ТОГО, КАК ОН РЕШИТ ЕГО ВСКРЫТЬ».

Я посмотрел на Пушкина.

— Что это значит?

— По-моему, — ответил Александр Сергеевич, — отправитель испытывает удовольствие от собственной таинственности.

Я вскрыл конверт.

Внутри лежала страница романа.

На ней было написано:

«Сергей вскрыл конверт, хотя ещё минуту назад сомневался.

Мурмудр заявил, что автор письма — самодовольный идиот».

Кот немедленно произнёс:

— Автор письма — самодовольный идиот!

Я замер.

Мурмудр тоже.

Потом кот посмотрел на лист.

— Это совпадение.

Я перевернул страницу.

Следующая строка гласила:

«После этого Мурмудр попытается доказать, что произошедшее — совпадение».

Кот медленно сел.

— Сергей, я начинаю испытывать личную неприязнь к этому сочинителю.

Мы решили провести опыт.

Я достал чистый лист.

— Сейчас я совершу поступок, который невозможно предсказать.

— Какой? — спросил Маяковский.

— Не скажу.

Я подошёл к окну.

Посмотрел на сад.

Затем неожиданно снял ботинок и поставил его на стол.

Пушкин расхохотался.

— Сергей, позвольте спросить: вы проверяете свободу воли или санитарные правила?

Я быстро раскрыл полученную страницу.

Внизу было написано:

«Желая доказать свою независимость, Сергей поставит на стол ботинок».

Я почувствовал, как холодеют пальцы.

— Не может быть!

Мурмудр подошёл к ботинку.

Обнюхал.

— А вот это уже неприятно.

— Почему?

— Потому что даже запах был предусмотрен.

— Надо найти отправителя, — сказал Баратынский.

— Где?

— В Городе забытых авторов. Именно оттуда пришла рукопись.

— Но мы только вчера вернулись!

Мурмудр вздохнул.

— Сергей, я давно предлагаю приобрести там недвижимость. Сколько можно ездить туда и обратно?

Пушкин поднялся.

— Я поеду с вами.

Маяковский тоже встал.

— И я.

Крылов задумчиво посмотрел на самовар.

— А сколько продлится путешествие?

— Не знаем, — ответил я.

— Тогда я останусь охранять продовольственные запасы Академии.

Мурмудр внимательно посмотрел на него.

— Иван Андреевич, разрешите остаться вашим заместителем?

— Нет, — ответили мы все одновременно.

На вокзале нас ждал тот самый поезд «Последняя надежда».

Но теперь на нём появилась новая табличка:

«МАРШРУТ ИЗМЕНЁН ПО ТРЕБОВАНИЮ АВТОРА».

Проводник Семён Семёнович проверил билеты.

— Сергей Бухдрукер?

— Да.

— Вы предупреждены?

— О чём?

— О том, что сегодня ваше путешествие может завершиться раньше, чем вы рассчитывали.

— Почему?

Проводник показал журнал.

Там была запись:

«ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ. СТАТУС: ВРЕМЕННЫЙ».

Я посмотрел на него.

— Что значит временный?!

— Это вопрос к автору.

— Да я и есть автор!

Проводник вздохнул.

— Все главные герои так говорят.

Поезд тронулся.

За окном мелькали знакомые литературные миры.

Сначала мы увидели сквер.

Потом Дом поэтов.

Затем поезд проехал мимо города, где Рифма объявляла забастовку.

За следующим поворотом появился тот самый двор Павла Тихонова.

Я заметил, что возле подъезда снова горит фонарь.

Павел разговаривал с соседкой.

Маяковский довольно улыбнулся.

— Значит, человек продолжает жить после того, как мы покинули его стихотворение.

— Конечно, — ответил Пушкин.

— А почему тогда кто-то считает, что все мы зависим от одного автора?

Баратынский посмотрел в окно.

— Возможно, потому что мы всё-таки зависим от написанного.

— Но не обязаны зависеть от ненаписанного, — возразил я.

Пушкин повернулся ко мне.

— Вот это нам и предстоит выяснить.

В Городе забытых авторов нас встретила необычная тишина.

На улицах не было людей.

Книги лежали закрытыми.

Окна домов были тёмными.

Вчера здесь читали, спорили, обменивались рукописями.

Сегодня всё словно остановилось.

На центральной площади висела надпись:

«ВРЕМЕННОЕ ПРЕКРАЩЕНИЕ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПЕРСОНАЖЕЙ».

Маяковский прочитал.

— Это что ещё за безобразие?!

Из-за памятника вышел знакомый чиновник.

Дежурный по отсутствию посетителей.

Но теперь на его груди висела новая табличка:

«ИСПОЛНЯЮЩИЙ ОБЯЗАННОСТИ РЕДАКТОРА РЕАЛЬНОСТИ».

Мурмудр покачал головой.

— Вот удивительно. Стоит чему-нибудь пойти плохо, как у этого человека немедленно появляется новая должность.

— Где автор? — спросил я.

Чиновник поправил воротник.

— В Центральном архиве.

— Как пройти?

— Нельзя.

— Почему?

— Он запретил.

— Кто он вообще такой?

Чиновник улыбнулся.

— Тот, кто написал вас.

— А вас?

Чиновник задумался.

— Меня тоже.

— Значит, вы тоже персонаж?

— Формально.

— Тогда почему выполняете его распоряжения?

— Потому что он написал, что я их выполняю.

Маяковский шагнул вперёд.

— А если он напишет, что вы должны прыгнуть в реку?

Чиновник побледнел.

— Не думаю, что он позволит себе подобное.

Мурмудр усмехнулся.

— Значит, вы даже не знаете, насколько ваш начальник порядочный.

Мы всё-таки добрались до архива.

Двери были огромные, дубовые.

Над ними висела надпись:

«ЗДЕСЬ ХРАНИТСЯ ВСЁ, ЧТО ЕЩЁ НЕ ПРОИЗОШЛО».

Я толкнул дверь.

Она открылась.

Внутри оказался зал.

Стены уходили вверх так высоко, что потолка не было видно.

На полках стояли книги.

Миллионы книг.

Каждая была посвящена чьей-то жизни.

Я увидел названия:

«Жизнь человека, который не решился».

«Жизнь женщины, которая сказала правду».

«История мальчика, не вернувшегося домой».

«Кот, который пережил всех своих хозяев».

Мурмудр остановился.

— Сергей, последнюю книгу я категорически отказываюсь читать.

— Почему?

— Потому что некоторые сведения о будущем лучше оставить будущему.

В центре зала стоял письменный стол.

За ним сидел человек.

Обыкновенный.

Не старый и не молодой.

В сером свитере.

Перед ним лежала толстая рукопись.

Он писал перьевой ручкой.

Не поднимая головы, произнёс:

— Наконец-то.

Я подошёл.

— Вы кто?

— Автор.

— Чего?

— Всего, что с вами происходило.

— А имя у вас есть?

— Было.

— И какое?

Человек поднял голову.

— Сейчас уже неважно.

— Для кого?

— Для читателей.

Мурмудр обошёл стол.

— Очень удобно. Писать обо всех, а самому оставаться безымянным.

Человек улыбнулся.

— Мурмудр. Ты всегда был самым непослушным моим персонажем.

Кот остановился.

— Я?!

— Да.

— Тогда почему вы написали, что я непослушный?

— Потому что иначе ты не был бы собой.

Я посмотрел на рукопись.

На первой странице было написано:

«Путешествие по Вселенной Стихи.ру».

Ниже:

«Том 8».

Ещё ниже:

«Глава 16. Автор, который написал нас раньше».

Я почувствовал неприятный холод.

— Откуда у вас это?

— Я написал.

— Когда?

— До того, как вы сюда пришли.

— А всё остальное?

Он указал на полки.

— Там.

Маяковский подошёл ближе.

— И меня вы написали?

— Ваше появление в этом романе — да.

— А мои стихи?

— Нет.

— Тогда выбирайте выражения, гражданин автор!

Пушкин улыбнулся.

— Владимир Владимирович, кажется, мы обнаружили важное различие.

— Какое?

— Создать литературный образ человека и создать самого человека — далеко не одно и то же.

Человек за столом отложил перо.

— Вы пришли спорить?

— Разбираться, — ответил я.

— Тогда спрашивайте.

— Почему вы решили, что имеете право писать нашу историю?

— Потому что она возникла в моём воображении.

— А мы?

— Вы стали её героями.

— Но ведь я сам пишу этот роман!

— Пишете.

— Тогда кто вы?

Человек задумался.

— Возможно, тот, кто придумал следующую главу раньше вас.

— А если я не захочу её писать?

— Тогда она останется здесь.

Он указал на дальний шкаф.

Там стояли тысячи книг.

На каждой было написано:

«НЕСОСТОЯВШЕЕСЯ ПРОДОЛЖЕНИЕ».

Баратынский подошёл к шкафу.

Взял одну книгу.

Открыл.

Страницы были пусты.

— Почему здесь ничего нет?

Автор ответил:

— Потому что замысел ещё не стал произведением.

— Но вы утверждаете, что написали всё заранее.

— Я написал множество возможностей.

— А какую из них мы проживём?

Человек улыбнулся.

— Ту, которую выберете.

Я остановился.

— То есть вы не знаете, что будет дальше?

— Знаю, что может быть.

— А что обязательно произойдёт?

Он посмотрел на меня.

— Вот этого я не знаю.

Мурмудр вдруг запрыгнул на стол.

— Тогда у меня вопрос!

— Слушаю.

— Вы написали, что я сейчас скажу?

— Нет.

— Прекрасно.

Кот подошёл к чернильнице.

Посмотрел на автора.

И решительно опрокинул её.

Чернила растеклись по рукописи.

Автор вскочил.

— Что ты делаешь?!

— Редактирую.

— Ты испортил главу!

— Нет. Я создал новую сцену, которую вы не предусмотрели.

Маяковский расхохотался.

Пушкин тоже.

А я посмотрел на залитую чернилами страницу.

На ней начали исчезать строки.

Сначала одна.

Потом другая.

Потом вся глава.

Но вместо пустоты возникли новые слова:

«Мурмудр совершил поступок, которого автор не ожидал».

Кот довольно поднял хвост.

— Вот! Теперь пишите правду.

Автор долго смотрел на страницу.

Потом сел.

— Любопытно.

— Что именно? — спросил я.

— Я думал, что мои герои существуют только в пределах написанного.

— А теперь?

— Теперь вижу, что хороший герой иногда оказывается интереснее первоначального замысла.

Пушкин кивнул.

— В литературе это случается.

— Часто? — спросил автор.

— Достаточно часто, чтобы не пытаться руководить каждым движением персонажа.

Баратынский добавил:

— Но свобода героя не отменяет ответственности автора.

— Конечно, — сказал я. — Иначе получится бессмысленная история.

Мурмудр обиделся.

— Прошу не считать мой эксперимент бессмысленным. Чернила были использованы по назначению — для появления нового текста.

Автор закрыл рукопись.

— Сергей, знаете, почему я вас сюда пригласил?

— Почему?

— Потому что хотел закончить роман.

Я удивился.

— Зачем?

— Потому что он стал слишком большим.

— И что?

— Истории продолжаются. Появляются новые герои. Новые города. Новые вопросы. Я перестал понимать, где поставить последнюю точку.

Я задумался.

— А зачем обязательно ставить её сейчас?

— Чтобы завершить произведение.

— А если история ещё не закончена?

— Тогда автор должен решить, когда остановиться.

— Согласен. Но остановиться — не значит убить персонажей.

Человек посмотрел на меня.

— Что вы предлагаете?

— Закончить одну историю. Но не прекращать всю жизнь.

В этот момент зал задрожал.

На полках зашевелились книги.

Некоторые начали открываться сами.

Из одной вышла женщина в красном платье.

Из другой — мальчик с деревянной лошадкой.

Из третьей — старик с чемоданом.

Все они смотрели на автора.

— Вы нас закончите? — спросила женщина.

— А мы ещё не нашли дорогу домой, — сказал мальчик.

— А я только собрался рассказать свою историю, — добавил старик.

Автор побледнел.

— Что происходит?!

Муза появилась рядом.

— Вы слишком долго держали их в ожидании.

— Но я не могу написать всё!

— И не обязаны.

— Тогда что делать?

Она посмотрела на меня.

— Сергей уже ответил.

Я кивнул.

— Дать им возможность встретиться с другими авторами и читателями.

Автор задумался.

— А если никто не захочет их читать?

— Значит, некоторые истории останутся непрочитанными, — ответил я. — Но это не повод уничтожать их заранее.

— А если они окажутся плохими?

— Будем исправлять, если автор захочет работать над ними.

— А если хорошие?

— Тогда найдутся люди, которым они нужны.

Пушкин улыбнулся.

— И не исключено, что среди них появятся новые великие произведения.

Маяковский добавил:

— Только без обязательного согласования с вашим архивным начальством!

Мурмудр важно заметил:

— И с обязательным обеспечением котов питанием.

На стене появилась надпись:

«ЦЕНТРАЛЬНЫЙ АРХИВ НЕСОСТОЯВШИХСЯ ИСТОРИЙ.

РЕЖИМ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ЗАВЕРШЕНИЯ ОТМЕНЁН».

Автор посмотрел на неё.

Потом на нас.

— Значит, я больше не единственный, кто определяет будущее?

— Вы по-прежнему можете писать, — ответил я. — Но не обязаны выдавать каждую возможность за неизбежность.

Он долго молчал.

Потом протянул мне рукопись.

— Возьмите.

— Что это?

— Ваш роман.

— Весь?

— Пока написанное и несколько возможных продолжений.

Я открыл последнюю страницу.

Там было написано:

«Том 8. Глава 17».

Но название отсутствовало.

— Почему нет названия?

Автор улыбнулся.

— Потому что теперь его выберете вы.

Мы вышли из архива.

Город снова оживал.

На улицах появлялись люди.

В окнах загорался свет.

Кто-то читал.

Кто-то спорил.

Кто-то писал новые строки.

Я посмотрел на Мурмудра.

— Ну что скажешь?

— Скажу, что мы сегодня совершили важное открытие.

— Какое?

— Автор — это не обязательно тот, кто всё заранее знает.

— А кто?

Кот задумался.

— Тот, кто способен удивляться собственному произведению.

Мне понравилось.

— Хорошо сказал.

— Запиши.

— Зачем?

— Чтобы потом не утверждал, что сам придумал.

Вернувшись в Дом поэтов, я положил рукопись на стол.

Открыл последнюю страницу.

Она была пустой.

Потом на ней появилась первая строка:

«На следующее утро Сергей обнаружил, что один из персонажей исчез».

Я нахмурился.

— Какой ещё персонаж?

Мурмудр подошёл ближе.

Посмотрел на страницу.

Вдруг его усы задрожали.

— Сергей...

— Что?

— А где Муза?

Я оглянулся.

Комната была пустой.

Нектарина спала в цветке.

Пушкин и Баратынский ушли.

Музы не было.

Я позвал:

— Муза!

Никто не ответил.

На столе лежала её книга.

Открытая.

На странице было написано:

«Если автор перестаёт нуждаться во вдохновении, Муза уходит искать того, кому она ещё необходима».

Я почувствовал неприятный холод.

— Мурмудр, ты думаешь, она ушла?

Кот внимательно посмотрел на книгу.

Потом на меня.

— Не знаю, Сергей. Но, кажется, впервые за всё путешествие нам придётся искать не автора.

— А кого?

— Ту, без которой все эти истории могли бы никогда не появиться.

За окном Дома поэтов медленно погас свет.

А на пустой странице возникло название следующей главы.

Следующая глава — Том 8. Глава 17. Куда исчезла Муза.