Я напугал тебя. И ждал, что ты меня обнимешь
Я дверь открыл. На кухне жёлтый свет.
Ты грела ужин и о чём-то пела.
«Что там стряслось?» Я заорал в ответ.
Я видел, как ты разом онемела.
А днём начальник на меня кричал.
В отделе все притихли в одночасье.
Я улыбнулся. Я ему кивал,
Как будто он спросил моё смиренье.
Ему я мог сказать тогда: «Довольно».
А дома отыгрался на тебе.
И вот что мне теперь признать так больно:
Я в этот миг понравился себе.
Ты чашку опустила на салфетку,
Чтоб в тишине фарфор не прозвенел.
А я вот так же ставил табуретку,
Когда отец за стенкой свирепел.
Я до крови прикусывал губу,
Чтоб он за дверью не услышал плача.
Я думал: вырасту — и убегу.
И в доме всё устроится иначе.
И вот я вырос. Ты следила за собой,
Чтоб не сказать чего-нибудь в порыве.
А я всё ждал, что ты махнёшь рукой
И первая плеча коснёшься.
Я чуть не начал: «Если б ты могла
Понять, как в детстве мне доставалось…»
«Взгляни в глаза мне», — ты произнесла.
Я поднял взгляд. И слов не оставалось.
«Я иногда боюсь идти домой».
Ты очень тихо выдохнула это.
Я столько лет хотел, чтоб ты со мной
Осталась. А тебе был страшен этот вечер.
Ты говорила. Я молчал в ответ.
Ты сбилась дважды, начала сначала.
Я первый раз дослушал всё за; столько лет.
А раньше слова «ладно» мне хватало.
Ты сняла пальто. Я было встал в дверях,
Чтоб снова за меня ты всё простила.
Твоя рука застыла на ключах.
Я отступил. И ты сама открыла.
На кухне стыл обед. И я один
Впервые вслух сказал себе, как было.
Мне сделали больно. Я вернул им сдачу.
А ты за них платила. Ты платила.
Кирилл Щесняк 10.11.26
Свидетельство о публикации №126111008731