Том 8. Глава 15. Город, где не ждут читателей

# Путешествие по Вселенной Стихи.ру

## Том 8. Глава 15. Город, где не ждут читателей

В Город забытых авторов мы прибыли в шесть часов утра.

По крайней мере, так утверждали вокзальные часы.

На одной башне стрелки показывали шесть.

На другой — без четверти полночь.

На третьей часов вообще не было. Вместо циферблата висела табличка:

«ВРЕМЯ ОСТАНОВИЛОСЬ ПО ПРИЧИНЕ ОТСУТСТВИЯ ИНТЕРЕСА».

— Прекрасное начало, — заметил Мурмудр, выбираясь из вагона. — Здесь даже время не желает работать.

Поезд, который привёз нас, назывался «Последняя надежда».

На первом вагоне было написано:

«НЕОПУБЛИКОВАННОЕ».

На втором:

«НЕПРОЧИТАННОЕ».

На третьем:

«ПРОЧИТАННОЕ, НО НЕПОНЯТОЕ».

Мы ехали во втором.

Баратынский объяснил, что третий вагон обычно переполнен, но его пассажиры редко соглашаются между собой.

— А первый? — спросил я.

— Там путешествуют замыслы.

— И кто покупает им билеты?

— Авторы.

— А если автор умер?

— Тогда билет иногда оплачивает память.

Мурмудр внимательно осмотрел платформу.

— Сергей, а где встречающие?

— Не вижу.

— Непорядок. Мы прибыли в целый город, а нас никто не встречает!

Баратынский посмотрел на пустой перрон.

— Здесь давно перестали встречать.

— Почему?

— Потому что перестали ждать.

Вокзал назывался «Никому не интересно».

Название показалось мне слишком мрачным.

— Евгений Абрамович, а нельзя его переименовать?

— В принципе можно.

— Во что?

— Например, в «Добро пожаловать».

— И почему до сих пор не переименовали?

— Потому что никто не верит, что кто-нибудь действительно пожалует.

Мы вышли на привокзальную площадь.

Перед нами лежал большой город.

Старинные дома соседствовали с современными многоэтажками. Между ними стояли деревянные избы, особняки, мастерские, университетские корпуса и маленькие гостиницы.

На одном балконе сушились страницы.

На другом вместо белья висели рукописи.

По мостовой катились бумажные шары.

Ветер гонял обрывки стихотворений.

Но людей почти не было.

— Где же все? — спросила Муза.

— Дома, — ответил Баратынский.

— Спят?

— Нет. Просто не хотят выходить.

Мурмудр покачал головой.

— Странные люди. Если уж никто не приходит в гости, самое время выйти и поискать, к кому самому зайти.

Баратынский грустно улыбнулся.

— Когда долго не получаешь ответа, постепенно перестаёшь задавать вопросы.

На площади стоял памятник.

Не человеку.

Книге.

Огромная каменная книга была раскрыта посередине.

На левой странице значилось:

«Я НАПИСАЛ».

На правой:

«НИКТО НЕ ПРОЧИТАЛ».

Между страницами росло маленькое дерево.

Я подошёл ближе.

— А почему дерево?

Баратынский пожал плечами.

— Не знаю. Его посадили ещё до моего первого приезда.

Мурмудр обнюхал корни.

— Хорошее дерево. Живое. В отличие от местной администрации.

И в этот момент из-за памятника вышел человек.

Невысокий, сухощавый, в сером сюртуке.

На груди у него висела большая табличка:

«ДЕЖУРНЫЙ ПО ОТСУТСТВИЮ ПОСЕТИТЕЛЕЙ».

— Граждане! — произнёс он. — Вы нарушаете установленный порядок.

Я вздохнул.

— Какой ещё порядок?

— В данном городе посетители не предусмотрены.

— Но мы уже здесь.

— Вот именно. Поэтому и нарушаете.

Мурмудр подошёл к нему.

— Позвольте уточнить: если посетители не предусмотрены, зачем здесь дежурный?

Чиновник задумался.

— Для регистрации их отсутствия.

— А если они появились?

— Возникает служебная трудность.

— Сочувствую, — сказал кот. — Работа у вас, видимо, крайне ответственная.

Чиновник достал толстую книгу.

— Фамилии прибывших?

— Бухдрукер.

— Цель визита?

— Познакомиться с авторами.

Он поднял голову.

— С какими?

— С забытыми.

— Со всеми?

— Нет. Для начала хотя бы с одним.

Чиновник облегчённо вздохнул.

— Это возможно.

— А со всеми?

— Это запрещено.

— Почему?

— Потому что после появления читателей авторы могут захотеть снова писать.

— И что в этом плохого?

Чиновник посмотрел на меня так, словно я спросил, почему нельзя устроить пожар в библиотеке.

— Молодой человек, если все авторы начнут снова писать, у нас возникнет колоссальная нагрузка на архив!

— Но они же писатели!

— Именно поэтому мы и стараемся поддерживать их в состоянии литературного покоя.

Мурмудр поднял лапу.

— А кормят их хорошо?

— Согласно нормам.

— Каким?

— Один комплимент на десять лет.

Кот возмутился.

— Это же голодная смерть!

Мы направились к центру города.

На домах висели необычные вывески.

«МАСТЕРСКАЯ НЕЗАКОНЧЕННЫХ РОМАНОВ».

«АТЕЛЬЕ ПО ПЕРЕШИВКЕ СТАРЫХ СЮЖЕТОВ».

«АПТЕКА ОТ ТВОРЧЕСКОГО КРИЗИСА».

«ГОСТИНИЦА ДЛЯ ПОЭТОВ БЕЗ ЧИТАТЕЛЕЙ».

Возле одной двери стоял молодой человек.

Он держал в руках стопку книг.

— Здравствуйте, — обратился я.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Вы кому?

— Вам.

— Мне?

— Да.

— Зачем?

— Хотел познакомиться.

Молодой человек осторожно оглянулся.

— Вы из издательства?

— Нет.

— Из журнала?

— Нет.

— Из литературного конкурса?

— Нет.

— Тогда зачем вам со мной знакомиться?

— Потому что вы, кажется, пишете книги.

Он посмотрел на стопку.

— Раньше писал.

— А теперь?

— Перестал.

— Почему?

— Никто не читает.

Его звали Алексей.

На вид ему было около тридцати лет.

Он пригласил нас в маленькую комнату.

Вдоль стен стояли шкафы.

На полках лежали рукописи.

Сотни.

Я взял одну.

— «Человек, который забыл собственное имя». Интересное название.

— Не советую, — сказал Алексей.

— Почему?

— Скучно.

— Вы читали?

— Я написал.

— И что?

— Значит, знаю.

Мурмудр забрался на диван.

— Сергей, знакомая болезнь.

— Какая?

— Автор заранее уверен, что читателю не понравится, и тем самым избавляет себя от необходимости показывать текст.

Алексей пожал плечами.

— А какой смысл?

Я сел напротив.

— Давай проверим.

— Что?

— Действительно ли твоя рукопись никому не интересна.

— Как?

— Я прочитаю.

Он посмотрел на меня с недоверием.

— Всю?

— Если захочется продолжить.

— А если не захочется?

— Скажу, где остановился и почему.

Алексей долго молчал.

Потом протянул мне рукопись.

— Хорошо. Только не надо хвалить из жалости.

— Договорились.

Первую страницу я прочитал быстро.

На второй начал скучать.

На третьей задумался.

На четвёртой обнаружил интересную мысль.

Герой просыпался в городе, где все помнили его поступки, но никто не помнил имени.

Он заходил в магазин, и продавец говорил:

«Вы тот человек, который однажды помог моей матери».

В школе учительница вспоминала:

«Вы когда-то спасли нашего ученика».

Но никто не мог назвать героя по имени.

Даже он сам.

— Алексей, — сказал я, — а дальше что?

Молодой человек поднял голову.

— Вы хотите знать?

— Конечно!

— Правда?

— Да. Меня заинтересовало, как человек будет восстанавливать собственную личность через воспоминания других людей.

Алексей улыбнулся.

Совсем немного.

Но я заметил.

— Там дальше появляется женщина, которая его ненавидит.

— За что?

— За поступок, о котором он сам ничего не помнит.

Я закрыл рукопись.

— Вот теперь мне действительно хочется читать дальше.

В этот момент раздался удар.

Сначала тихий.

Потом громче.

Все шкафы задрожали.

С потолка посыпалась бумажная пыль.

— Что это? — спросил я.

Алексей побледнел.

— Не может быть.

— Что случилось?

Он подбежал к окну.

На улице уже собирались люди.

Кто-то указывал на центральную площадь.

Кто-то бежал к вокзалу.

А над городом медленно загоралась огромная красная надпись:

«ВНИМАНИЕ!

ЗАРЕГИСТРИРОВАН ПЕРВЫЙ ПОДТВЕРЖДЁННЫЙ ИНТЕРЕС.

РЕЖИМ ЛИТЕРАТУРНОГО ПОКОЯ НАРУШЕН».

Мурмудр поднял голову.

— Сергей, кажется, ты опять что-то сломал.

— Я просто прочитал четыре страницы!

— Вот именно. У тебя удивительный талант начинать революции с самых невинных поступков.

Мы выбежали на улицу.

Из домов выходили люди.

Старики.

Молодые женщины.

Подростки.

Мужчины с чемоданами.

Девушки с тетрадями.

Все смотрели на нас.

— Это он? — спросила пожилая женщина.

— Кто? — удивился я.

— Читатель.

Я замер.

— Ну да.

Она подошла ближе.

— Настоящий?

— А какие бывают ненастоящие?

— Те, кто обещает прочитать и никогда не возвращается.

Я не нашёлся с ответом.

Женщина осторожно протянула мне маленькую книжку.

— А мою можно?

Я взял её.

— Как называется?

— «Последнее письмо матери».

За женщиной стоял мужчина.

— А у меня роман.

Ещё один человек поднял папку.

— У меня стихи.

Девушка протянула телефон.

— А у меня всего одна страница. Но я очень хочу знать, стоит ли продолжать.

Я посмотрел на толпу.

Людей становилось всё больше.

Десятки.

Сотни.

И каждый держал что-то своё.

— Сергей, — тихо сказала Муза, — осторожнее.

— Почему?

— Они давно ждали.

— Я вижу.

— И каждый может решить, что именно ты обязан вернуть ему читателей.

Я посмотрел на рукописи.

И вдруг почувствовал тяжесть.

Не физическую.

Другую.

Мне хотелось прочитать всё.

Помочь каждому.

Ответить каждому.

Но я понимал, что это невозможно.

— Что делать? — спросил я.

Муза посмотрела на меня.

— Скажи правду.

Я поднялся на ступеньки ближайшего здания.

— Друзья!

Толпа замолчала.

— Я рад, что мы встретились. Но я должен сразу сказать одну вещь.

Люди слушали.

— Я не смогу прочитать все ваши произведения.

По площади прошёл разочарованный шёпот.

— И не могу обещать, что каждое стихотворение мне понравится.

Кто-то опустил голову.

— Но я могу предложить другое.

— Что? — спросили из толпы.

— Давайте начнём читать друг друга.

Наступила тишина.

Первым заговорил пожилой мужчина.

— Зачем?

— Как зачем?

— Я свои стихи знаю. Мне чужие не нужны.

— А вы хотите, чтобы кто-то прочитал ваши?

— Конечно!

— Тогда почему другой человек должен хотеть читать ваши стихи, если вы не хотите читать его?

Мужчина нахмурился.

— Но я же автор!

— И он автор.

— У меня сорок лет литературного стажа!

— А у него, возможно, сорок лет жизни, о которой вы ничего не знаете.

По площади пронёсся смешок.

Мурмудр подошёл ко мне.

— Сергей, осторожно. Ты сейчас разрушишь главную экономическую модель этого города: все хотят получать внимание, но никто не собирается его отдавать.

Я кивнул.

— Именно.

В толпе поднялась рука.

— А если мне чужие стихи не понравятся?

Это была молодая девушка.

— Так и скажите, — ответил я. — Только объясните почему.

— А если автор обидится?

— Может обидеться.

— Тогда зачем?

Я задумался.

— Потому что рецензия — это не обязательно похвала. Это свидетельство того, что тебя услышали.

Баратынский поднялся рядом со мной.

— Позвольте добавить.

Толпа повернулась к нему.

— Худшая услуга, которую можно оказать автору, — убедить его, что каждое написанное слово прекрасно. Но и равнодушное молчание редко помогает ему расти.

Кто-то спросил:

— А вы кто?

— Евгений Баратынский.

В толпе послышался шёпот.

— Тот самый?

— Да.

— А почему вы здесь?

Баратынский улыбнулся.

— Потому что даже известному поэту иногда полезно оказаться среди тех, кого никто не знает.

В этот момент из здания городской администрации выбежал дежурный.

Тот самый, который регистрировал отсутствие посетителей.

За ним следовали ещё трое чиновников.

Один держал огромную печать.

Второй — журнал.

Третий — железный ящик.

— Граждане! — закричал дежурный. — Немедленно прекратить несанкционированный обмен вниманием!

Толпа замолчала.

— На основании чего? — спросил я.

— На основании положения о сохранении литературного покоя!

— А что именно мы нарушили?

— Установленный порядок отсутствия интереса!

Мурмудр вышел вперёд.

— Господин дежурный, я правильно понимаю: вы требуете от людей не читать друг друга?

— Совершенно верно!

— А если они всё-таки прочитают?

— Будет составлен протокол!

— А если напишут рецензию?

— Два протокола!

— А если рецензия окажется хорошей?

Чиновник задумался.

— Тогда потребуется внеочередное заседание комиссии.

Кот повернулся ко мне.

— Сергей, я начинаю понимать, почему этот город так долго оставался забытым.

Чиновники открыли железный ящик.

Из него вылетели тысячи маленьких бумажек.

Они закружились над площадью.

На каждой было написано:

«НЕ ИНТЕРЕСНО».

«НЕ АКТУАЛЬНО».

«НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ».

«НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ОЖИДАНИЯМ».

Бумажки опускались на людей.

Стоило одной коснуться рукописи, как буквы начинали бледнеть.

Женщина рядом со мной вскрикнула.

— Моя книга!

Я посмотрел.

Страницы становились пустыми.

У мужчины исчезло название романа.

У девушки пропала последняя строка стихотворения.

— Что происходит?! — закричал я.

Баратынский побледнел.

— Это Комиссия окончательного забвения.

— Что?!

— Они стирают произведения, к которым слишком долго никто не возвращался.

— Но теперь люди хотят их читать!

— Именно поэтому комиссия и появилась. Если произведения снова станут нужны, её работа окажется бессмысленной.

Дежурный поднял печать.

— Согласно правилам города все произведения, не получившие установленного количества читательских откликов, подлежат окончательному списанию!

— Какого количества? — спросил я.

— Десяти.

— А если девять?

— Списание.

— А если один?

— Тем более.

— А если один читатель понял произведение лучше, чем десять других?

Чиновник раздражённо махнул рукой.

— Качество интереса не предусмотрено инструкцией!

Мурмудр возмутился.

— Сергей, я начинаю подозревать, что перед нами не литературное ведомство, а бухгалтерия с крайне слабой подготовкой по русскому языку.

Я посмотрел на площадь.

Люди стояли неподвижно.

Бумажки продолжали падать.

Их становилось всё больше.

Я понимал, что обычным спором ничего не добиться.

Тогда я вспомнил наш город.

Сквер.

Анну Сергеевну.

Марину.

Те первые решения, которые люди приняли самостоятельно.

Мы ведь не ждали, пока чиновники разрешат жителям заботиться друг о друге.

Мы начали разговаривать.

И действовать.

— Муза! — позвал я.

— Что?

— Здесь есть библиотека?

— Конечно.

— Открытая?

— Нет.

— Почему?

— Там хранятся произведения, которые никто не читает.

— Прекрасно. Значит, пора открывать.

Я повернулся к толпе.

— Друзья! У нас сейчас две задачи.

Люди насторожились.

— Первая — сохранить ваши произведения.

— А вторая? — спросила девушка.

— Сделать так, чтобы для сохранения книги не требовалось десять формальных отметок.

Чиновник закричал:

— Это нарушение!

— Нет, — ответил я. — Это чтение.

Я показал на Алексея.

— Вот молодой человек. У него есть роман. Я прочитал четыре страницы и хочу прочитать пятую.

Алексей поднял голову.

— Правда?

— Да.

— Тогда я могу прочитать чьи-нибудь стихи.

Пожилая женщина шагнула вперёд.

— У меня есть сборник.

— Давайте, — сказал Алексей.

Девушка подняла телефон.

— А я могу прочитать рассказ другой девушки.

Из толпы послышались голоса.

— Я тоже!

— И я!

— У меня стихи!

— У меня рассказы!

— А у меня пьеса!

Площадь ожила.

Чиновники бросились к людям.

— Запрещаю!

— На каком основании?

— Нельзя!

— Почему?

— Потому что... потому что...

Дежурный растерянно посмотрел на коллег.

Те молчали.

Мурмудр подошёл ближе.

— Уважаемый, вы ведь хотели, чтобы город оставался спокойным?

— Да!

— А спокойствие — это когда никто ничего не делает?

— Именно!

— Тогда вы перепутали спокойствие с остановкой жизни.

Чиновник открыл рот.

Ничего не сказал.

Но комиссия не собиралась сдаваться.

Главный чиновник поднял железный ящик.

Над площадью появился огромный чёрный экран.

На нём высветилось:

«ПРОЦЕДУРА ОКОНЧАТЕЛЬНОГО ЗАБВЕНИЯ ЗАПУЩЕНА.

ДО УНИЧТОЖЕНИЯ НЕПРОЧИТАННОГО АРХИВА — 10 МИНУТ».

Я посмотрел на Баратынского.

— Что это значит?

— Если процедура завершится, исчезнут не только отдельные произведения. Пропадёт весь архив города.

— И люди?

— Их литературные образы могут исчезнуть вместе с книгами.

Я почувствовал холод.

На площади снова стало тихо.

Люди смотрели на экран.

Потом на свои рукописи.

Кто-то начал плакать.

Мурмудр подошёл ко мне.

— Сергей, мне кажется, сейчас нам понадобится не просто хороший разговор.

— А что?

— Очень хорошая организация.

Я поднялся на ступени библиотеки.

— Всем внимание!

Голос прозвучал неожиданно громко.

— У нас десять минут. Поэтому никаких длинных выступлений!

Баратынский кивнул.

— Разумно.

— Делимся на группы. Кто умеет читать быстро — помогает тем, у кого большие тексты. Кто умеет работать с архивами — ищет документы. Кто умеет пользоваться компьютером — проверяет, какие произведения сохранились в электронном виде.

Люди задвигались.

— А что делать авторам? — спросил Алексей.

— Читать друг друга!

— А если не успеем?

— Мы не обязаны за десять минут прочитать весь город. Нам надо доказать, что архив нужен.

Баратынский посмотрел на меня.

— А как?

— Не количеством прочитанных страниц.

Я указал на железный ящик.

— Нам нужно остановить саму процедуру.

В библиотеку мы ворвались втроём.

Я, Баратынский и Мурмудр.

За нами бежала Муза.

В центре огромного зала стояла машина.

Она напоминала печатный станок.

На одном конце в неё входили рукописи.

На другом выходили чистые листы.

Над станком светилась надпись:

«ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ЗАБВЕНИЕ».

Рядом стоял чиновник.

— Посторонним вход запрещён!

— Мы не посторонние, — ответил я. — Мы читатели.

— Здесь таких не предусмотрено!

Мурмудр прыгнул на стол.

— А коты предусмотрены?

— Нет!

— Превосходно. Значит, я вообще вне вашей юрисдикции.

Он сбросил на пол стопку инструкций.

Чиновник бросился их собирать.

— Сергей, действуй! — крикнул кот.

Я подошёл к машине.

Она гудела.

Рукописи исчезали внутри.

На экране оставалось семь минут.

— Евгений Абрамович, как её остановить?!

Баратынский осмотрел устройство.

— Надо найти основание для списания.

— Что?

— У каждой процедуры должен быть критерий.

Я посмотрел на панель.

Там было написано:

«ПРОИЗВЕДЕНИЕ СЧИТАЕТСЯ НЕВОСТРЕБОВАННЫМ, ЕСЛИ ОТСУТСТВУЕТ ПОДТВЕРЖДЁННЫЙ ЧИТАТЕЛЬСКИЙ ИНТЕРЕС».

— Нашёл!

— Что там?

Я прочитал вслух.

Баратынский задумался.

— Значит, требуется подтверждение интереса.

— Но на площади сотни людей!

— Да. Однако машина этого не знает.

Муза подошла ближе.

— Сергей, посмотри на кабель.

От машины к площади тянулся толстый чёрный провод.

На нём было написано:

«УЧЁТ ЧИТАТЕЛЕЙ».

Я проследил взглядом.

Провод заканчивался прямо возле большого окна.

Но был обрезан.

— Вот оно!

— Что? — спросил Баратынский.

— Машина вообще не получает сведения о читателях!

Мурмудр поднял голову.

— Сергей, ты хочешь сказать, что здесь годами списывали произведения, потому что никто не подключил счётчик?

— Именно!

Кот задумался.

— Очень знакомая управленческая ситуация.

Я схватил два конца провода.

— Муза, помоги!

— Осторожно!

Из кабеля вырвались искры.

По полу побежали слова.

«ПРОЧИТАЛ».

«ОТВЕТИЛ».

«ЗАДУМАЛСЯ».

«НЕ СОГЛАСЕН».

«ХОЧУ ПРОДОЛЖЕНИЯ».

Я попытался соединить концы.

Но между ними оставался зазор.

Несколько сантиметров.

Баратынский схватил один конец.

Я — другой.

Мы тянули изо всех сил.

Не доставали.

На экране было четыре минуты.

— Не хватает длины! — крикнул я.

Мурмудр огляделся.

— А если воспользоваться удлинителем?

— Каким?!

Кот указал на огромную стопку чистых листов.

— Напишите что-нибудь, что соединит людей.

Я посмотрел на бумагу.

Потом на Баратынского.

— Что написать?

Он улыбнулся.

— То, ради чего ты сюда приехал.

Я взял карандаш.

Написал:

«Я прочитал твою историю.

Мне интересно, что будет дальше.

Расскажи».

Лист засветился.

Потом превратился в длинную белую ленту.

Она протянулась между концами кабеля.

Соединила их.

И исчезла внутри.

Машина вздрогнула.

На экране появились новые строки:

«ОБНАРУЖЕН ЧИТАТЕЛЬСКИЙ ИНТЕРЕС».

«ПОДТВЕРЖДЕНО».

«ОБНАРУЖЕНЫ ОТКЛИКИ».

«ПОДТВЕРЖДЕНО».

«ОБНАРУЖЕНО ЖЕЛАНИЕ ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ».

«ПОДТВЕРЖДЕНО».

Счётчик остановился.

До уничтожения архива оставалось сорок три секунды.

Машина затихла.

Потом медленно выпустила последнюю рукопись.

На ней было написано:

«СОХРАНИТЬ».

Я опустился на стул.

Мурмудр подошёл ближе.

— Сергей, поздравляю. Ты только что починил литературную бухгалтерию одним коротким письмом.

— Не одним, — ответил я.

— А чем?

— Людьми, которые начали читать друг друга.

Когда мы вышли на площадь, там уже происходило что-то невероятное.

Люди сидели на ступенях, на скамейках, прямо на земле.

Читали.

Спорили.

Смеялись.

Кто-то плакал.

Кто-то записывал замечания.

Кто-то впервые за много лет рассказывал, почему начал писать.

Алексей сидел рядом с пожилой женщиной.

Она читала его роман.

Он — её стихи.

Увидев меня, Алексей поднялся.

— Сергей!

— Что?

— Она сказала, что мой роман слишком медленно начинается.

— И что ты?

— Сначала обиделся.

— А потом?

— А потом понял, что она права.

Женщина рассмеялась.

— А он сказал, что у меня в каждом стихотворении по три лишних прилагательных.

— И что вы?

— Два уже вычеркнула.

Я улыбнулся.

На центральной площади зажёгся огромный экран.

Но теперь там была другая надпись:

«ГОРОД ЗАБЫТЫХ АВТОРОВ.

ПРОЦЕДУРА ОКОНЧАТЕЛЬНОГО ЗАБВЕНИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА.

ОБНАРУЖЕНА ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧИТАТЕЛЕЙ».

Ниже появилась новая строка:

«ТРЕБУЕТСЯ ПЕРЕСМОТР НАЗВАНИЯ ГОРОДА».

Мурмудр довольно поднял хвост.

— Наконец-то! А то название было совершенно неприличное для туристической индустрии.

Мы вернулись на вокзал поздно вечером.

Алексей проводил нас.

— Сергей, спасибо.

— За что?

— За то, что прочитал.

— Я ведь только начал.

— Знаю.

— И ещё не сказал, понравится ли мне весь роман.

— Тоже знаю.

— Тогда за что спасибо?

Алексей задумался.

— За то, что теперь мне хочется его закончить.

Я пожал ему руку.

— Тогда заканчивай.

— А ты прочитаешь?

Я посмотрел на его рукопись.

— Если договоримся о времени и объёме — прочитаю следующую часть. Но не обещаю заранее весь роман.

Алексей кивнул.

— Договорились.

Когда поезд тронулся, я посмотрел в окно.

Город постепенно исчезал в темноте.

Но теперь в его домах горел свет.

Много света.

На вокзальной башне часы впервые показывали одно и то же время.

Мурмудр устроился рядом.

— Сергей, а ты понимаешь, что сегодня произошло?

— Кажется, да.

— Ты не просто спас архив.

— А что ещё?

— Ты доказал, что внимание — вещь заразительная.

Я улыбнулся.

— Хорошая зараза.

— Только при одном условии.

— Каком?

— Если она не превращается в обязательную повинность.

Я посмотрел на кота.

— Поясни.

— Люди должны читать потому, что им интересно. А не потому, что кто-то велел прочитать десять произведений для отчёта.

Я задумался.

— Согласен.

— Тогда, Сергей, кажется, мы действительно кое-чему научились.

В Доме поэтов нас встречал Пушкин.

— Ну что, путешественники?

— Город спасён, — ответил Мурмудр.

— Весь?

— Пока только литературная часть. Хозяйственная требует серьёзной проверки.

Пушкин рассмеялся.

— А что скажете вы, Сергей?

Я подумал.

— Раньше мне казалось, что главная задача автора — найти читателя.

— А теперь?

— Теперь думаю, что читатели и авторы должны искать друг друга. Но никто не обязан делать вид, будто ему понравилось то, что не понравилось.

Пушкин кивнул.

— Хороший вывод.

Баратынский добавил:

— И не всякое непрочитанное произведение обязательно окажется хорошим. Но отсутствие читателей само по себе ещё ничего не говорит о его качестве.

— Именно, — ответил я.

Поздно ночью на компьютере появилась новая запись.

«ДОМ ПОЭТОВ.

УРОК СЕДЬМОЙ.

Литература живёт не количеством публикаций, а встречами между людьми.

Внимание нельзя требовать, но можно заслужить и подарить».

Ниже возникло новое сообщение.

«Сергей!

Поздравляем с успешным путешествием.

Однако в Городе забытых авторов обнаружена серьёзная проблема.

Среди спасённых рукописей найдена книга, автор которой утверждает, что именно он написал весь ваш роман.

Название книги:

„Путешествие по Вселенной Стихи.ру“.

Автор:

НЕИЗВЕСТЕН».

Я перечитал сообщение.

Потом ещё раз.

— Мурмудр!

Кот поднял голову.

— Что?

— В Городе забытых авторов нашли наш роман.

— Ну и прекрасно.

— Но его написал кто-то другой!

Мурмудр сел.

Посмотрел на меня.

И впервые за долгое время не нашёлся с ответом.

Потом медленно произнёс:

— Сергей, кажется, завтра нам придётся выяснить, кто из нас на самом деле существует.

За окном Дома поэтов погас последний фонарь.

А на экране появилась ещё одна строка:

«СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА УЖЕ НАПИСАНА.

НО ВАМ НЕ РАЗРЕШЕНО ЕЁ ЧИТАТЬ».

Следующая глава — Том 8. Глава 16. Автор, который написал нас раньше.