Том 8. Глава 13. Поэт, которого нет на сайте

# Путешествие по Вселенной Стихи.ру

## Том 8. Глава 13. Поэт, которого нет на сайте

Человек в плаще стоял возле памятника и разговаривал с ним.

Это само по себе было странно.

Но ещё страннее было то, что памятник, кажется, отвечал.

Я смотрел на происходящее из окна Дома поэтов.

— Мурмудр, подойди.

— Зачем?

— Там человек с памятником разговаривает.

— И что?

— Памятник ему отвечает!

Кот неторопливо подошёл к окну.

Посмотрел вниз.

— Сергей, ты же сам иногда разговариваешь с компьютером.

— Но компьютер хотя бы включён!

— А памятник, возможно, просто хорошо воспитан.

Мы спустились во двор.

Человек стоял к нам спиной.

На нём был тёмный плащ, высокие сапоги и широкополая шляпа. В руке он держал трость.

— Простите, — обратился я к нему. — Вам помочь?

Он обернулся.

Передо мной стоял молодой мужчина с внимательными, немного печальными глазами.

— Благодарю. Я пытаюсь выяснить, кому посвящён этот памятник.

— Мы тоже.

— И давно?

— Несколько дней.

— А я уже третий час.

Мурмудр обошёл незнакомца.

— Для человека, которому некуда спешить, вы проявляете удивительное нетерпение.

Незнакомец посмотрел на кота.

— Это кто?

— Мурмудр.

— Разговаривает?

— Постоянно. Иногда даже по существу.

Незнакомец улыбнулся.

— Прелюбопытно. В моё время коты предпочитали молчать.

— Они и сейчас предпочитают, — ответил Мурмудр. — Просто вы раньше не умели слушать.

— Вы из какого города? — спросил я.

— Из Петербурга.

— А здесь как оказались?

— Получил приглашение.

— От кого?

— От некоего Сергея Бухдрукера.

Я удивился.

— От меня?

— Вы Сергей Бухдрукер?

— Да.

Незнакомец достал из кармана сложенный лист.

На нём было написано:

«Уважаемый господин!

Приглашаем Вас принять участие в литературном путешествии по Вселенной Стихи.ру.

Главный герой — Сергей Бухдрукер.

Требуются собеседники, способные спорить, ошибаться, шутить и при необходимости признавать чужую правоту.

Оплата — новыми читателями.

Проживание — по обстоятельствам.

Питание — не гарантируется».

Внизу стояла подпись:

«Мурмудр, заведующий литературными приключениями».

Я медленно повернулся к коту.

— Это ты отправил?

— Да.

— Без моего ведома?

— Я хотел сделать сюрприз.

— А почему питание не гарантируется?

— Сергей, ты же знаешь наше хозяйственное положение. Я не могу обещать людям то, чего сам регулярно не получаю.

Незнакомец рассмеялся.

— Простите, — сказал я, — а как вас зовут?

— Михаил.

— Фамилия?

— Лермонтов.

Я замер.

— Михаил Юрьевич?

— Он самый.

Мурмудр довольно поднял хвост.

— Вот видишь! А ты говорил, что мои объявления никто не читает.

Я посмотрел на Лермонтова.

Потом снова на кота.

— Ты пригласил Лермонтова?!

— А кого следовало? Начальника управления литературного благоустройства?

— Но Михаил Юрьевич уже есть в Доме поэтов!

— Разумеется. Только он оттуда почти не выходит.

Лермонтов усмехнулся.

— Не люблю шумные собрания.

— А зачем тогда приехали? — спросил я.

— Заинтересовало одно слово.

— Какое?

— «Путешествие».

Мы пошли по дорожке сквера.

Лермонтов рассматривал деревья, скамейки, современные здания.

— Странный город, — заметил он.

— Чем?

— Люди построили столько домов, что перестали замечать друг друга.

— Мы как раз пытаемся это исправить.

— Как?

Я рассказал ему об Анне Сергеевне, Марине, жителях сквера, самостоятельных решениях и взаимном доверии.

Он слушал внимательно.

— Значит, вы хотите изменить город?

— Хотим помочь людям самим его изменить.

— Сложное занятие.

— Почему?

— Людям легче обвинить мир в собственном одиночестве, чем первым протянуть руку соседу.

Я задумался.

— Возможно. Но ведь они уже начали.

Лермонтов посмотрел на скамейку.

— Тогда у вас есть надежда.

В этот момент к нам подошла Марина.

— Сергей! Я тебя ищу!

— Что случилось?

— Мы нашли ещё одну фотографию памятника.

Она достала телефон.

На экране был изображён тот же человек.

Но теперь лицо сохранилось гораздо лучше.

Я увеличил фотографию.

Посмотрел на Лермонтова.

Потом на изображение.

— Михаил Юрьевич...

— Что?

— Посмотрите.

Лермонтов взял телефон.

Несколько секунд молчал.

— Поразительно.

— Вы его узнаёте?

— Разумеется.

— Кто это?

— Я.

Мы переглянулись.

Марина открыла рот.

Потом закрыла.

— Подождите... Вы хотите сказать, что памятник посвящён Лермонтову?

— Не знаю, — ответил поэт. — Но лицо моё.

Мурмудр обошёл памятник.

— Странно. Похож, конечно. Но характер на камне передан недостаточно.

Лермонтов усмехнулся.

— А вы, сударь, знакомы с моим характером?

— Пока поверхностно. Но уже замечаю склонность к излишней серьёзности.

Я посмотрел на памятник.

— Только почему здесь нет имени?

Марина показала старый снимок.

— На первоначальной фотографии надпись была.

— Какая?

Она увеличила изображение.

Но буквы всё равно оставались неразборчивыми.

Лермонтов задумчиво провёл рукой по камню.

— Возможно, памятник поставили не мне.

— Но лицо ваше!

— Сергей, если человек похож на поэта, это ещё не значит, что памятник посвящён именно ему.

Мурмудр кивнул.

— Особенно если скульптор работал по памяти после хорошего обеда.

Вдруг памятник заговорил.

На этот раз совершенно отчётливо.

— Я не Лермонтов.

Марина вскрикнула.

Я отступил.

Лермонтов невозмутимо посмотрел на каменную фигуру.

— В таком случае кто же вы?

Памятник помолчал.

— Не знаю.

Мурмудр вздохнул.

— Прекрасно. У нас теперь памятник с потерей личности.

— А почему у вас лицо Лермонтова? — спросил я.

— Потому что иначе меня никто не замечал.

Мы замолчали.

Памятник продолжил:

— Сначала у меня было другое лицо.

— Чьё?

— Человека, который здесь жил.

— Поэта?

— Да.

— Известного?

— Нет.

— А что с ним случилось?

— Его забыли.

Я подошёл ближе.

— Как забыли?

— Просто. Сначала перестали читать. Потом перестали вспоминать имя. Потом исчезли книги. Потом документы. А однажды чиновник решил, что памятник неизвестному человеку никому не нужен.

— И что вы сделали?

— Поменял лицо.

— На Лермонтова?!

— Его знают.

Лермонтов долго смотрел на каменную фигуру.

— Значит, вы решили стать мной, чтобы вас сохранили?

— Да.

— А кем были прежде?

— Не помню.

Мне стало не по себе.

— Муза! — позвал я.

Она появилась почти сразу.

— Что случилось?

— У нас памятник неизвестному поэту, который притворяется Лермонтовым.

Муза оглядела сквер.

— А, наконец-то нашли.

— Кого?!

— Памятник, который забыл собственного автора.

Муза подошла к каменной фигуре.

— Сколько лет вы здесь стоите?

— Не знаю.

— А имя помните?

— Нет.

— Стихи?

— Иногда.

— Какие?

Памятник задумался.

Потом произнёс:

— «Я жил среди людей...»

Остановился.

— Дальше?

— Забыл.

— Попробуйте ещё.

— «И каждый день...»

Снова молчание.

— Нет. Ничего.

Лермонтов подошёл ближе.

— А кто вас слушал?

— Одна женщина.

— Какая?

— Она приходила сюда много лет назад. Читала стихи вслух.

— И что потом?

— Перестала приходить.

— Почему?

— Умерла.

Я посмотрел на Марину.

— А старые жители города могут помнить эту женщину?

— Возможно.

— Тогда надо искать.

Мы вернулись к Анне Сергеевне.

Она сидела возле входа в сквер и разговаривала с несколькими детьми.

Я показал ей фотографию.

— Анна Сергеевна, вы не знаете, кто раньше приходил к этому памятнику читать стихи?

Она внимательно посмотрела.

— Помню одну женщину.

— Как её звали?

— Елизавета Павловна.

— Фамилия?

— Не помню.

— А что она читала?

Анна Сергеевна задумалась.

— Разные стихи. Но однажды рассказывала, что её отец тоже писал.

— И кто был отец?

— Не знаю. Кажется, преподаватель.

Лермонтов внимательно слушал.

— А можно выяснить?

— Попробуем, — ответила Марина.

Она достала телефон.

— У нас уже есть группа жителей, которые собирают историю сквера. Я напишу им.

Мурмудр удовлетворённо кивнул.

— Вот это мне нравится. Наконец-то люди начали использовать современную технику для чего-то более полезного, чем фотографии котов.

К вечеру мы получили несколько ответов.

Одна пожилая женщина вспомнила Елизавету Павловну.

Другой житель нашёл старую запись в школьной газете.

Третий прислал фотографию литературного вечера.

На ней стоял мужчина в очках.

Рядом — молодая женщина.

Под фотографией была подпись:

«Литературный вечер памяти местного поэта Николая Андреевича».

Фамилия оказалась обрезана.

— Николай Андреевич, — повторил я.

Лермонтов посмотрел на фотографию.

— Значит, у него было имя.

— Было, — ответила Муза. — И стихи.

— Но почему он исчез из памяти?

— Потому что никто не продолжил читать.

Я задумался.

— А если мы найдём его произведения?

— Тогда, возможно, памятник вспомнит себя.

Поздно вечером я снова пришёл к каменной фигуре.

Лермонтов стоял рядом.

— Михаил Юрьевич, а вы когда-нибудь боялись, что вас забудут?

Он помолчал.

— Боялся другого.

— Чего?

— Что люди будут помнить имя, но перестанут понимать стихи.

Я посмотрел на него.

— Разве такое возможно?

— Разумеется. Человек может превратиться в памятник ещё при жизни. Его хвалят, цитируют, ставят на постамент, но перестают задавать вопросы.

— И что тогда?

— Тогда поэт действительно исчезает. Остаётся только изображение.

Мы долго молчали.

Потом Лермонтов спросил:

— Сергей, а зачем вы всё-таки путешествуете по литературным мирам?

— Хочу научиться писать лучше. И познакомиться с интересными людьми.

— А теперь?

Я посмотрел на памятник.

— Теперь, кажется, появилась ещё одна причина.

— Какая?

— Не дать исчезнуть тем, кого ещё можно услышать.

Лермонтов улыбнулся.

— Хорошая причина.

Памятник вдруг тихо произнёс:

— Сергей...

Я обернулся.

— Что?

— А если вы найдёте мои стихи и окажется, что они плохие?

Я задумался.

— Тогда прочитаем их внимательно.

— И что?

— Попробуем понять, что вы хотели сказать.

— А если ничего хорошего там нет?

Я посмотрел на Лермонтова.

Он молча ждал моего ответа.

— Тогда скажем правду, — ответил я. — Но не станем делать вид, будто вас никогда не существовало.

Памятник долго молчал.

Потом каменное лицо начало меняться.

Черты Лермонтова исчезли.

На их месте появилось совсем другое лицо.

Незнакомое.

Человеческое.

— Спасибо, — произнёс памятник.

Когда я вернулся в Дом поэтов, на компьютере появилась новая запись:

«ДОМ ПОЭТОВ.

УРОК ШЕСТОЙ.

Известность не равна таланту.

Забытое имя не означает, что человек ничего не оставил миру».

Ниже было написано:

«ВНИМАНИЕ!

ОБНАРУЖЕНА НОВАЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ТЕРРИТОРИЯ.

СТАТУС: НЕИССЛЕДОВАННАЯ.

НАЗВАНИЕ: ГОРОД ЗАБЫТЫХ АВТОРОВ».

Я позвал Мурмудра.

— Кот, у нас новое путешествие.

Он открыл глаз.

— Далеко?

— Не знаю.

— Кормят?

— Не знаю.

— Опасно?

— Вероятно.

Мурмудр вздохнул.

— Сергей, с каждым новым томом условия нашей работы становятся всё менее привлекательными.

Я улыбнулся.

— Зато интереснее.

— Для тебя — возможно. А я хотел бы хотя бы раз попасть в литературный мир, где все сыты, довольны и никто не требует исправлять рифмы.

В этот момент за дверью раздался голос:

— Простите, здесь находится Сергей Бухдрукер?

Я открыл дверь.

Передо мной стоял невысокий человек с дорожным чемоданом.

— Да. А вы кто?

— Евгений Баратынский.

Я удивился.

— Но мы же уже знакомы!

Человек покачал головой.

— Боюсь, вы меня с кем-то путаете.

Он открыл чемодан.

Внутри лежали десятки пожелтевших рукописей.

— Я прибыл из Города забытых авторов. И у меня к вам очень серьёзное дело.

Я посмотрел на Мурмудра.

Кот медленно закрыл глаза.

— Сергей, — произнёс он, — теперь у нас ещё и поэты начали дублироваться. Похоже, литературная Вселенная окончательно потеряла чувство меры.

Следующая глава — Том 8. Глава 14. Два Баратынских и один потерянный чемодан.