Том 8. Глава 12. Маяковский выходит в интернет

# Путешествие по Вселенной Стихи.ру

## Том 8. Глава 12. Маяковский выходит в интернет

Продолжение романа

Утром меня разбудил Маяковский.

Не телефонным звонком.

Не стуком в дверь.

И даже не криком.

Он стоял посреди комнаты и читал вслух инструкцию к компьютеру.

— «Для продолжения работы подтвердите, что вы не робот»!

Он повернулся ко мне.

— Сергей! Это что ещё за унижение личности?!

Я приподнялся на локте.

— А что случилось?

— Меня не пускают в ваш интернет!

— Почему?

— Требуют доказать, что я человек!

— Ну и докажи.

— Каким образом?!

Я подошёл к компьютеру.

На экране действительно появилась проверка.

«Выберите все изображения, на которых есть светофоры».

Маяковский смотрел на девять маленьких картинок.

— Светофоры! — возмутился он. — Я писал о городах, улицах, фабриках, революциях, а теперь должен сдавать экзамен по устройству перекрёстков!

— Просто нажми на картинки.

— А если я нажму неправильно?

— Тебе предложат новые.

— Прекрасная система образования! Не сдал — учись до полного изнеможения!

Мурмудр открыл один глаз.

— Владимир Владимирович, а вы уверены, что не робот?

Маяковский повернулся.

— Кот, ты на что намекаешь?

— На то, что у вас удивительно громкий голос для существа без встроенного усилителя.

Когда Маяковский наконец прошёл проверку, он увидел главную страницу Стихи.ру.

Перед ним открылись десятки названий.

Он начал читать.

Сначала молча.

Потом всё быстрее.

Через несколько минут поднялся.

— Сергей!

— Что?

— Здесь тысячи поэтов!

— Гораздо больше.

— И все публикуются?

— Кто хочет и соблюдает правила сайта.

— Без предварительного разрешения литературного начальства?

— Да.

Маяковский подошёл к окну.

Постоял.

Вернулся к столу.

— Вот это я понимаю — технический прогресс!

— Понравилось?

— Пока только устройство. Теперь посмотрим, что с содержанием.

Он снова сел.

Открыл первую страницу.

Прочитал стихотворение.

Потом второе.

На третьем нахмурился.

— Сергей, почему автор четыре раза сообщает, что ему грустно?

— Наверное, хочет, чтобы читатель понял.

— После первого раза читатель понял. После второго посочувствовал. После третьего устал. После четвёртого сам загрустил.

Мурмудр довольно кивнул.

— Владимир Владимирович, вы начинаете разбираться в современных литературных технологиях.

— Мне нужен поэт, — объявил Маяковский.

— Так они перед тобой.

— Нет. Мне нужен конкретный. Такой, который убеждён, что стихи должны быть тихими, нежными и никого не беспокоить.

— Зачем?

— Поспорить.

— Может, лучше сначала познакомиться?

— Для чего?

— Чтобы понять человека.

Маяковский задумался.

— А спор не способ знакомства?

— Не самый безопасный.

— Сергей, ты хочешь сказать, что поэт должен бояться собственных вопросов?

— Нет. Я хочу сказать, что хороший вопрос не обязательно произносить с громкостью заводского гудка.

Маяковский расхохотался.

— Вот за это я тебя и возьму с собой!

Мы нашли страницу автора по имени Павел Тихонов.

Он публиковал короткие лирические стихотворения о природе, старых домах, человеческой памяти и одиночестве.

Под одной из публикаций стояло:

«Поэзия должна говорить негромко. Тогда её услышат те, кому она действительно нужна».

Маяковский немедленно указал пальцем на экран.

— Вот!

— Что «вот»?

— Наш человек!

— Почему?

— Потому что я категорически с ним не согласен.

— Ты хотя бы стихотворение прочитай.

— Сейчас прочитаю. Потом не соглашусь.

Я открыл один из текстов.

Он назывался «Тихий двор».

Павел писал о человеке, который возвращался поздно вечером в свой старый район. Во дворе больше не было дерева, под которым он играл ребёнком. Исчезла деревянная скамейка, сменились жильцы, а в окнах горел незнакомый свет.

— Слушай, — сказал я, — знакомая тема.

— Какая?

— У нас недавно был Николай. Тоже возвращался во двор детства.

Маяковский продолжал читать.

Потом неожиданно спросил:

— А где этот Павел живёт?

— Судя по странице, в небольшом городе.

— Прекрасно. Поедем.

— Куда?

— К нему.

— Владимир Владимирович, до него сотни километров!

— А ты разве не путешественник по литературной Вселенной?

Я замолчал.

Маяковский улыбнулся.

— Вот и путешествуй.

Мы отправились через страницу стихотворения.

Мурмудр отказался оставаться дома.

— Я должен сопровождать Сергея.

— Зачем? — спросил Маяковский.

— Чтобы своевременно останавливать великих людей, когда они начинают вести себя как обыкновенные начальники.

— А ты умеешь?

— Практикую ежедневно.

Муза решила присоединиться.

Нектарина заняла место на её плече.

Мы подошли к экрану.

Я нажал на название стихотворения.

Буквы увеличились.

Строки разошлись в стороны, открывая узкую улицу.

Мы шагнули вперёд.

Оказались во дворе.

Настоящем.

С облупленными стенами.

Старым подъездом.

Песочницей, в которой вместо песка лежали осенние листья.

Под фонарём стоял мужчина лет пятидесяти.

Он держал в руках блокнот.

— Павел? — спросил я.

Мужчина поднял голову.

— Да.

— Я Сергей. Мы знакомы по Стихи.ру.

— Помню. Вы мне рецензию писали.

— А это Владимир Владимирович.

Павел посмотрел на Маяковского.

Потом ещё раз.

— Очень похож.

— На кого? — спросил Маяковский.

— На Маяковского.

— Бывает.

— Особенно голос.

— Это наследственное.

Павел рассмеялся.

— А фамилия у вас какая?

— Маяковский.

Павел перестал смеяться.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— Значит, розыгрыш.

Мурмудр вышел из-за моих ног.

— Павел, вы ещё не видели настоящего розыгрыша. Он начинается, когда автор думает, что полностью контролирует своих персонажей.

Павел посмотрел на говорящего кота.

Медленно закрыл блокнот.

— Сергей, а мы сейчас где?

— В вашем стихотворении.

— Понятно.

Он помолчал.

— Значит, всё-таки надо было вчера пораньше лечь спать.

Маяковский подошёл к старому подъезду.

Провёл рукой по стене.

— Значит, вот ваш тихий двор?

— Мой.

— И почему он молчит?

— Потому что здесь больше никто никого не знает.

— Совсем?

— Почти.

— А раньше?

— Раньше люди разговаривали. Соседи знали друг друга. Дети играли вместе. Кто-то приносил стулья, кто-то чай.

Маяковский внимательно слушал.

— И что произошло?

— Все разошлись по своим квартирам.

— А вы?

— Я тоже.

— Тогда почему упрекаете двор в молчании?

Павел нахмурился.

— Я не упрекаю.

— Вы пишете, что он стал чужим.

— Потому что так и есть.

— А вы пробовали с ним познакомиться заново?

— С кем? С двором?

— С людьми.

Павел пожал плечами.

— Не всё так просто.

— Это я уже понял. Простые дела у нас обычно начинают с объяснения, почему они невозможны.

Павел посмотрел на меня.

— Сергей, вы привезли ко мне Маяковского, чтобы он меня перевоспитывал?

— Нет. Чтобы вы поговорили о стихах.

— Тогда почему он спрашивает про соседей?

— Потому что стихи у вас про соседей, — ответил Маяковский.

— Они про одиночество!

— Одиночество чего? Бетонной стены?

Павел открыл рот.

Потом закрыл.

Муза вмешалась:

— Владимир Владимирович, а может, сначала прочитаете стихотворение до конца?

Маяковский посмотрел на неё.

— Справедливое замечание.

Павел протянул блокнот.

Маяковский начал читать.

На последней странице задержался.

— А это что?

— Последняя строфа.

— Почему вы её не опубликовали?

Павел смутился.

— Показалась слишком прямой.

— Прочитайте.

Павел вздохнул.

— Там написано, что я каждый вечер прохожу мимо соседской двери и хочу постучать.

— И?

— Не решаюсь.

— Почему?

— Не хочу навязываться.

Маяковский закрыл блокнот.

— Вот это уже интересно.

— Что именно?

— У вас не просто молчаливый двор. У вас человек, который хочет заговорить и боится.

— Да.

— Так почему же вы спрятали его в черновике?

Павел задумался.

— Наверное, потому что этот человек — я.

В этот момент над подъездом что-то щёлкнуло.

Фонарь погас.

На стене появилась надпись:

«ТИШИНА УСТАНОВЛЕНА.

ПРЕВЫШЕНИЕ ДОПУСТИМОГО УРОВНЯ РАЗГОВОРОВ».

— Это что ещё? — спросил я.

Павел побледнел.

— Не знаю.

Мурмудр насторожился.

— Очень подозрительный двор. Здесь даже фонари занимаются цензурой.

Из подъезда вышел человек в сером костюме.

На груди у него висел значок:

«ИНСПЕКТОР ТИШИНЫ».

— Граждане, — произнёс он, — прекращайте разговоры.

— На каком основании? — спросил Маяковский.

— Согласно внутреннему распорядку стихотворения.

— Кто установил?

Инспектор указал на Павла.

— Автор.

Павел отступил.

— Я ничего такого не устанавливал!

— Вы написали, что двор молчит.

— Это образ!

— Для вас образ. Для нас нормативный акт.

Маяковский посмотрел на меня.

— Сергей, кажется, мы нашли ещё одного литературного чиновника.

Инспектор вынул прибор.

Он напоминал шумомер, только вместо цифр на экране появлялись слова.

«РАЗГОВОР».

«ВОЗРАЖЕНИЕ».

«ВОПРОС».

«НЕСОГЛАСИЕ».

Каждый раз, когда кто-нибудь произносил слово, стрелка отклонялась вправо.

— Превышение нормы, — объявил инспектор.

Он нажал кнопку.

И Павел перестал говорить.

Совершенно.

Его губы двигались, но ни единого звука не было слышно.

— Что вы сделали?! — закричал я.

— Применил предусмотренные меры.

Маяковский шагнул к нему.

— Немедленно верните человеку голос!

— Ваш голос также превышает допустимые показатели.

Инспектор нажал кнопку.

Маяковский открыл рот.

Ничего.

Даже Маяковский замолчал.

Я никогда не думал, что такое возможно.

Мурмудр медленно присел.

— Сергей, — прошептал он, — это уже не литературная критика. Это катастрофа.

Инспектор повернулся ко мне.

— Следующий.

Я попятился.

— Подождите. Мы ведь находимся в стихотворении Павла?

Он кивнул.

— Значит, Павел его автор?

— Да.

— А вы кто?

— Исполнитель установленного порядка.

— Кем установленного?

— Авторским текстом.

Я посмотрел на Павла.

Тот отчаянно разводил руками.

И вдруг вспомнил наш предыдущий урок в Доме поэтов.

Нельзя считать, что одно прочтение исчерпывает весь смысл произведения.

Но здесь произошло нечто другое.

Инспектор превратил поэтическое описание в обязательное правило.

Человек написал о молчании.

А чиновник решил заставить всех молчать.

— Слушайте, — сказал я. — А вы уверены, что правильно прочитали стихотворение?

Инспектор нахмурился.

— Разумеется.

— Тогда объясните, почему герой возвращается во двор.

— Потому что это его двор.

— А почему ему плохо?

— Потому что здесь тихо.

— Нет. Потому что ему не хватает людей.

Инспектор замер.

Стрелка прибора дрогнула.

— Павел написал не о том, что все должны молчать, — продолжил я. — Он написал о человеке, который хочет нарушить молчание.

На экране прибора появилась надпись:

«ВОЗМОЖНО НЕСООТВЕТСТВИЕ».

Инспектор встревожился.

— Такого пункта в инструкции нет.

— Конечно нет. Вы читали строки, но не заметили человека.

Мурмудр вышел вперёд.

— Сергей, разрешите и мне задать вопрос.

— Давай.

Кот посмотрел на инспектора.

— Если в стихотворении написано, что кот спит, вы обязаны усыпить всех котов?

— Нет.

— А если написано, что птица летит?

— Она должна лететь.

— А если автор напишет, что чиновник думает?

Инспектор задумался.

Прибор пискнул.

Мурмудр довольно кивнул.

— Вот видите. Некоторые образы требуют особенно смелого воображения.

Инспектор рассердился.

— Вы нарушаете порядок!

Он поднял прибор.

Но в этот момент Маяковский схватил его за запястье.

Беззвучно произнёс что-то.

Потом указал на Павла.

На подъезд.

На тёмные окна.

Я понял.

— Павел, — сказал я, — открой последнюю страницу своего блокнота.

Он послушался.

— Покажи всем неопубликованную строфу.

Павел поднял блокнот.

Буквы на странице начали светиться.

Сначала слабо.

Потом всё ярче.

И вдруг из подъезда донёсся голос.

— Кто там?

На втором этаже открылась дверь.

Появилась пожилая женщина.

— Павел? Это ты?

Павел попытался ответить.

Но голоса всё ещё не было.

Женщина спустилась на несколько ступенек.

— Павел, чего стоишь? Заходи чай пить!

И тут случилось главное.

Павел не отвернулся.

Не опустил глаза.

Не сделал вид, что торопится.

Он просто кивнул.

Пошёл к подъезду.

Поднялся на первую ступеньку.

И произнёс:

— Спасибо. Зайду.

Голос вернулся.

Прибор инспектора затрещал.

Стрелка завертелась.

Изнутри посыпались маленькие листочки с надписями:

«НАРУШЕНИЕ ТИШИНЫ».

«НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ОБЩЕНИЕ».

«САМОВОЛЬНОЕ ПРОЯВЛЕНИЕ УЧАСТИЯ».

Наконец прибор лопнул.

Инспектор исчез.

Вместо него на асфальт упала табличка:

«ТИШИНА ОТМЕНЕНА ПО ЖАЛОБЕ АВТОРА».

В тот же миг во дворе зажглись окна.

Открылась ещё одна дверь.

Потом другая.

Во двор вышел мужчина с собакой.

Из соседнего подъезда появилась женщина с пакетом продуктов.

Кто-то поздоровался.

Кто-то спросил, не нужна ли помощь.

Кто-то засмеялся.

Маяковский глубоко вдохнул.

И вдруг заговорил.

— Наконец-то!

Он посмотрел на свои руки.

Потом на нас.

— Представляете, впервые в жизни мне запретили говорить не за то, что я сказал, а за то, что собирался сказать!

Мурмудр важно заметил:

— Владимир Владимирович, признайтесь, вам полезно было хотя бы пять минут помолчать.

— Почему?

— Мы впервые смогли услышать собственные мысли.

Маяковский рассмеялся так громко, что в соседнем доме зажёгся ещё один свет.

Павел вернулся к нам уже с чашкой чая.

— Знаете, — сказал он, — я много лет писал о том, как люди перестали разговаривать.

— И что? — спросил я.

— А сегодня сам впервые заговорил с соседкой.

Маяковский кивнул.

— Вот теперь ваше стихотворение получило продолжение.

— Но я ведь люблю тихие стихи.

— И прекрасно!

Павел удивился.

— Разве вы не против?

— Я против бессилия, а не тишины.

— А разве тихое стихотворение может быть сильным?

Маяковский посмотрел на освещённый подъезд.

— Сергей, — сказал он, — кажется, наш новый знакомый считает, что сила определяется громкостью.

Я рассмеялся.

— А разве не ты сам так говорил утром?

— Утром я ещё не читал его последнюю строфу.

Павел улыбнулся.

— Значит, вы изменили мнение?

— Да.

— Из-за меня?

— Из-за стихотворения, которое вы побоялись закончить.

Мы присели на старую скамейку.

Вокруг постепенно оживал двор.

Кто-то вынес складной стул.

Две женщины остановились поговорить.

Мужчина с собакой предложил завтра починить фонарь возле детской площадки.

Нектарина полетела к кусту сирени.

Муза наблюдала за происходящим с довольной улыбкой.

— Сергей, — сказала она, — тебе это ничего не напоминает?

Я посмотрел на людей.

— Сквер.

— Какой сквер?

— Тот, с которого всё началось.

— Именно.

Я задумался.

В моём городе люди тоже долго ждали, когда кто-нибудь изменит их жизнь.

А потом начали разговаривать друг с другом.

Здесь происходило то же самое.

Только внутри стихотворения.

— Муза, — спросил я, — получается, литературные миры иногда повторяют то, что происходит в настоящем?

— Иногда.

— А иногда помогают понять, что с настоящим делать?

— Ради этого они и существуют.

Когда мы вернулись в Дом поэтов, Маяковский немедленно потребовал компьютер.

— Зачем? — спросил я.

— Хочу написать рецензию Павлу.

— Ты же никогда не пользовался Стихи.ру!

— Научусь.

Я открыл страницу.

Маяковский долго искал нужные кнопки.

Потом начал печатать.

Одним пальцем.

Очень решительно.

Через пять минут на экране появилось:

«Павел!

Сегодня я убедился, что тихое стихотворение способно совершить громкое дело.

Но не прячьте человека за красивой печалью.

Покажите, чего он хочет, чего боится и на что решается.

Тогда ваше стихотворение заговорит само.

В. Маяковский».

Я прочитал.

— Хорошо.

— Публикуем?

Я остановил его руку.

— Подожди.

— Что?

— Это настоящий сайт. Здесь живые люди. Они могут принять твою подпись за подлинную рецензию Маяковского.

Поэт задумался.

— Тогда как поступим?

— Напишем, что это литературная фантазия. И отправим Павлу только после его согласия.

Маяковский кивнул.

— Разумно. Не люблю, когда авторство путают с маскарадом.

Мурмудр усмехнулся.

— Особенно если маскарад устроил покойный классик с чужого компьютера.

Вечером у меня зазвонил телефон.

Марина.

— Сергей, у нас удивительные новости!

— Что случилось?

— Помнишь сквер?

— Конечно.

— Сегодня жители сами предложили организовать литературный вечер.

— Правда?

— Да! Хотят читать стихи, приглашать авторов, рассказывать истории своих семей.

Я посмотрел на Маяковского.

Он стоял у окна и рассматривал современный город.

— Марина, а если я привезу необычного гостя?

— Какого?

— Очень необычного.

— Известного?

— Очень.

— Тогда обязательно привози!

Я улыбнулся.

Положил телефон.

Маяковский повернулся ко мне.

— Сергей, что там?

— Нас приглашают выступить в сквере.

— Перед кем?

— Перед жителями города.

— Сколько человек?

— Пока не знаю.

— Прекрасно. Я люблю аудиторию.

— Только одно условие.

— Какое?

— Сначала послушаем людей.

Маяковский некоторое время смотрел на меня.

Потом улыбнулся.

— Договорились. Но после этого разрешишь мне говорить?

— Разрешу.

— Громко?

— Посмотрим.

Ночью на моём компьютере появилась новая запись.

«ДОМ ПОЭТОВ.

УРОК ПЯТЫЙ.

Сила стихотворения определяется не громкостью голоса, а тем, что изменилось в человеке после прочтения».

Ниже высветилось:

«ВНИМАНИЕ!

НАРУШЕНА ГРАНИЦА МЕЖДУ ЛИТЕРАТУРНЫМ МИРОМ И ГОРОДОМ ЧИТАТЕЛЕЙ.

ОЖИДАЕТСЯ ПРИБЫТИЕ НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫХ АВТОРОВ».

Я перечитал.

— Мурмудр!

— Что?

— Какие ещё незарегистрированные авторы?

Кот лениво открыл глаза.

— Сергей, а ты уверен, что все великие поэты существуют на Стихи.ру?

— Нет.

— Вот именно.

— И что теперь?

Мурмудр потянулся.

— Кажется, твой сквер скоро станет гораздо интереснее.

Я посмотрел в окно.

На улице начинался дождь.

А возле старого памятника, которого ещё вчера никто не мог опознать, стоял человек в плаще.

Он держал трость.

И внимательно читал надпись на камне.

Потом поднял голову.

Посмотрел прямо в мою сторону.

И почему-то показалось, что я его знаю.

Следующая глава — Том 8. Глава 13. Поэт, которого нет на сайте.