Том 8. Глава 11. Читатель, который ничего не понял

# Путешествие по Вселенной Стихи.ру

## Том 8. Глава 11. Читатель, который ничего не понял

Утром я обнаружил в своей электронной почте письмо.

Тема была короткой:

«Вы ничего не поняли».

Я открыл сообщение.

«Сергей, здравствуйте!

Благодарю за рецензию, но должен заметить, что вы совершенно неправильно истолковали моё стихотворение.

Там нет никакой любви, разлуки или одиночества.

Я писал о водопроводе.

С уважением, Аркадий».

Я перечитал письмо трижды.

Потом открыл свою рецензию.

«Аркадий, ваше стихотворение удивительно точно передаёт душевное состояние человека, которого покинула любимая женщина. Особенно сильна строка о том, что между двумя людьми перестала течь вода...»

Я закрыл глаза.

— Мурмудр!

Кот выглянул из-под кровати.

— Что?

— Кажется, я написал любовную рецензию на стихотворение о водопроводе.

Кот задумался.

— А водопровод хороший?

— При чём здесь это?

— Если плохой, то любовь вполне могла пострадать.

---

Я позвонил Пушкину.

— Александр Сергеевич, у меня неприятность.

— Надеюсь, литературная?

— Да.

— Тогда приходите. У нас как раз собирается небольшое общество.

— А можно гостя привести?

— Непременно.

— Он утверждает, что я неправильно понял его стихотворение.

— А вы?

— Боюсь, что так и есть.

Пушкин обрадовался.

— Сергей, замечательно! Вчера мы искали лишние слова, а сегодня будем искать отсутствующий смысл.

— Может, всё-таки существующий?

— Это и предстоит выяснить.

---

Аркадий прибыл в Дом поэтов с огромной сумкой.

Он был невысоким человеком лет пятидесяти, носил очки и говорил так обстоятельно, будто каждое предложение собирался заверить у нотариуса.

— Сергей? — спросил он.

— Да.

— Я принёс документы.

— Какие?

— Подтверждающие, что моё стихотворение действительно написано о водопроводе.

Он вытащил из сумки технические чертежи.

Затем фотографию труб.

Затем квитанцию за коммунальные услуги.

Потом ещё три листа.

— Это переписка с управляющей компанией.

Я остановил его.

— Аркадий, мы же не собираемся судиться!

— Пока нет, — осторожно ответил он.

Мурмудр обошёл сумку.

— Очень серьёзный автор. Я впервые вижу человека, который принёс к стихотворению доказательную базу.

---

В гостиной нас ожидали Пушкин, Баратынский и Крылов.

Последний сидел возле большого самовара.

— Проходите, господа! — пригласил он. — У нас чай.

Аркадий нерешительно остановился.

— Простите, а это действительно Александр Сергеевич Пушкин?

— В зависимости от того, насколько убедительные документы вам требуются, — ответил Пушкин.

— Я могу проверить?

— Пожалуйста.

Аркадий достал телефон.

— Назовите дату рождения.

Пушкин назвал.

— Отчество?

Назвал.

— А какое стихотворение вы написали в...

— Аркадий, — вмешался я, — может, сначала о водопроводе?

Пушкин рассмеялся.

— Нет-нет, Сергей, пусть продолжает. Я ещё никогда не проходил проверку собственной личности через прибор, который одновременно показывает прогноз погоды.

---

Аркадий наконец успокоился.

Разложил бумаги и прочитал своё стихотворение.

«На кухне кран молчит устало,\
За стенкой кашляет стояк.\
Воды опять на сутки мало,\
И жизнь течёт совсем не так.

Я жду, когда вернётся голос\
В железный старый трубопровод.\
А в кране — тишина и холод,\
И для надежды нету повода».

Пушкин внимательно выслушал.

Баратынский сделал пометку.

Крылов налил себе чаю.

Я приготовился к неприятному разговору.

— Ну что? — спросил Аркадий. — Теперь понятно, что это о водопроводе?

— Мне понятно, — ответил Крылов. — Особенно после того, как вы принесли квитанцию.

— А без квитанции?

— Без квитанции я бы предположил, что автор очень любит воду.

Пушкин улыбнулся.

— Аркадий, скажите, а вы намеренно написали так, чтобы стихотворение можно было понять по-разному?

— Нет!

— Жаль.

— Почему?

— Потому что у вас случайно получилась интересная вещь.

---

Аркадий нахмурился.

— Александр Сергеевич, я не хочу, чтобы моё стихотворение трактовали как любовное.

— А почему?

— Потому что оно не любовное!

— Это я понял. Но представьте, что человек читает ваши строки и узнаёт в них собственное одиночество. Что вы будете делать?

— Объясню, что он ошибается.

— А если он скажет, что стихотворение помогло ему пережить разлуку?

— Тогда...

Аркадий замолчал.

— Тогда я, наверное, не стану его разубеждать.

— Вот видите, — сказал Пушкин. — Уже интереснее.

Баратынский вмешался:

— Но, Александр Сергеевич, не следует смешивать два вопроса. Что хотел сказать автор — одно. Что услышал читатель — другое.

— Совершенно согласен.

— А третье, — продолжил Баратынский, — что действительно выражено в тексте.

Я насторожился.

— То есть у нас три разных смысла?

— Иногда три. Иногда больше.

Мурмудр поднял лапу.

— Я бы добавил четвёртый.

— Какой? — спросил Пушкин.

— Что услышал кот.

— И что же?

— Что хозяин вовремя не налил воды.

---

Аркадий рассмеялся.

Впервые за всё утро.

— Вы знаете, — сказал он, — я действительно написал стихотворение, когда у нас три дня не было горячей воды.

— А почему именно стихотворение? — спросил я.

— Потому что жалобы не помогали.

Крылов заинтересовался.

— И стихи помогли?

— Нет.

— Тогда почему вы продолжали?

— Потому что одна соседка прочитала и засмеялась.

— И что?

— Потом показала другой. А та — третьей. Через день весь подъезд обсуждал мои строки.

— А воду дали?

— Через неделю.

Крылов развёл руками.

— Вот видите! Стихотворение оказалось полезнее жалоб, хотя и не быстрее слесаря.

---

— А можно я кое-что расскажу? — спросил Аркадий.

— Конечно, — ответил Пушкин.

— Я раньше вообще стихов не писал. Работал инженером. Всё время считал: если вещь исправна, она должна работать. Если неисправна — нужно найти причину.

— Разумный подход, — заметил Баратынский.

— И вот однажды мне предложили написать поздравление начальнику.

Мурмудр оживился.

— Опасное начало.

— Я написал четыре строки. Получилось ужасно. Начальник прочитал и сказал: «Аркадий, лучше бы ты мне схему вентиляции подарил».

Крылов расхохотался.

— Мудрый начальник!

— А я обиделся. Решил доказать, что инженер тоже может быть поэтом.

— И доказали? — спросил Пушкин.

— Пока не знаю. Но за пять лет написал почти четыреста стихотворений.

Я посмотрел на него.

— И все о технике?

— Нет. Есть о природе, о детстве, о матери. А одно — о любви.

— И как называется?

— «Неисправность системы охлаждения».

Крылов поставил чашку.

— Господа, этого автора необходимо немедленно принять в Академию!

---

В комнату вошла Муза.

За ней летела Нектарина.

— Что у вас здесь происходит? — спросила Муза.

— Разбираем стихотворение о водопроводе, — ответил я.

— А почему все смеются?

— Потому что оно оказалось гораздо интереснее, чем я думал.

Нектарина приземлилась на чертёж.

— А что это?

— Система водоснабжения дома, — объяснил Аркадий.

Пчела внимательно рассмотрела рисунок.

— Очень похоже на наши цветочные маршруты.

— Чем?

— Если один цветок перестаёт давать нектар, приходится искать другой. А если пчёлы перестают летать, многие растения остаются без опыления.

Аркадий удивился.

— Получается, у вас тоже целая сеть?

— Конечно!

— А если где-то нарушится связь?

— Начнутся неприятности.

Он задумался.

— Знаете, я никогда не смотрел на водопровод как на живую систему отношений.

Муза улыбнулась.

— А теперь посмотрите.

---

В этот момент раздался негромкий металлический щелчок.

Никто не обратил внимания.

Потом ещё один.

Пушкин поднял голову.

— Кто-нибудь слышит?

— Что именно? — спросил я.

— Будто в стене кто-то перелистывает очень большую книгу.

Внезапно самовар задрожал.

По его блестящей поверхности пробежали слова.

«АВТОР».

«ЧИТАТЕЛЬ».

«НЕПОНЯТНО».

Баратынский встал.

— Это уже нехорошо.

Из-под двери потекла вода.

Сначала тонкая струйка.

Потом ручей.

Я нагнулся и коснулся жидкости.

Она была холодной.

Но, когда я отнял руку, на ладони осталось слово:

«ОБИДА».

— Муза, что это?

Она побледнела.

— Сергей, кажется, вы задели Систему взаимного понимания.

— Какую систему?

Ответить она не успела.

Из стены с оглушительным треском вырвало целый поток.

По полу хлынула вода, переливавшаяся буквами.

Мурмудр прыгнул на стол.

— Сергей! Немедленно прекратите литературные эксперименты!

Аркадий бросился к двери.

— Где главный вентиль?!

Пушкин оглянулся.

— Какой вентиль?

— Который перекрывает воду!

— У нас здесь, кажется, заведует всем Рифма.

— Рифма водопроводом не заведует! Покажите техническое помещение!

Баратынский указал на дверь.

— В подвале есть старый машинный зал. Но его давно никто не открывал.

— Сейчас откроем!

---

Мы бросились вниз по лестнице.

На третьей ступеньке я услышал за спиной страшный крик.

— Сергей!

Я обернулся.

Муза стояла у перил.

Она открывала рот, но вместо слов из него вылетали отдельные буквы.

Сначала «с».

Потом «е».

Потом «р».

Остальные рассыпались и исчезали.

— Муза! Что с тобой?!

Она попыталась ответить.

Не смогла.

Пушкин подбежал к ней.

— Сударыня, успокойтесь!

Но вместо его слов мы услышали:

— Сударыня... облако... чернильница... четверг!

Пушкин отшатнулся.

— Что за чертовщина?!

Баратынский попробовал что-то сказать и обнаружил, что его голос звучит совершенно отчётливо, но никто не понимает ни единого слова.

Мурмудр прижал уши.

— Я требую немедленно восстановить русский язык!

Аркадий схватил меня за плечо.

— Сергей, быстрее! Система теряет давление!

— Откуда ты знаешь?!

— Когда в трубопроводе начинается гидроудар, нельзя стоять и рассуждать, почему вода мокрая!

---

Мы ворвались в подземный зал.

Он был огромен.

По потолку тянулись трубы, сделанные не из металла, а из прозрачных слов.

По одним текли воспоминания.

По другим — признания.

По третьим — шутки, обиды и несказанные вопросы.

В центре стоял механизм высотой с трёхэтажный дом.

На табличке значилось:

«СИСТЕМА ВЗАИМНОГО ПОНИМАНИЯ.

ОБСЛУЖИВАЕТСЯ ЧИТАТЕЛЯМИ И АВТОРАМИ».

Но теперь надпись мигала красным.

«АВАРИЯ.

ДАВЛЕНИЕ КРИТИЧЕСКОЕ.

ДО РАЗРЫВА ГЛАВНОЙ МАГИСТРАЛИ — 04:59».

Я посмотрел на Аркадия.

— Пять минут?!

— Если счётчик не врёт.

— А если врёт?

— Тогда у нас ещё меньше.

Мурмудр, прибежавший следом, посмотрел на часы.

— Прошу занести в протокол: я категорически против смерти от литературного водопровода!

---

Аркадий уже осматривал механизм.

— Вот он! Обратный клапан!

Между двумя гигантскими трубами стояло устройство с латунными затворами.

На одной трубе было написано:

«АВТОР».

На другой:

«ЧИТАТЕЛЬ».

Между ними — «ТОЛКОВАНИЕ».

Но затвор перекосило.

Поток слов с силой бился в закрытую заслонку.

— Сергей, видишь? — крикнул инженер. — Авторские слова поступают, а обратный поток не проходит!

— Какой обратный?

— Отклики читателей! Вопросы! Возражения! Всё, что возвращается от читателя к автору!

— И что?!

— Всё скапливается внутри. Сейчас магистраль разорвёт!

На часах было 03:48.

Аркадий выхватил отвёртку.

— Помоги удержать рычаг!

Я ухватился за длинную металлическую рукоять.

Она была горячей.

Настолько горячей, что пальцы сразу обожгло.

— Не могу!

— Держи! Иначе клапан захлопнется окончательно!

Мы навалились вдвоём.

Рычаг сдвинулся на несколько сантиметров.

Из трубы вырвался грохот.

И тысячи голосов закричали одновременно:

«Ты меня не понял!»

«Я имел в виду другое!»

«Вы исказили смысл!»

«Я не это написал!»

«А я именно это почувствовал!»

«Не смейте читать меня неправильно!»

Я едва не отпустил рычаг.

---

Из верхней трубы посыпались страницы.

На них были стихи.

Я узнавал некоторые.

Вот стихотворение Аркадия.

Вот моя рецензия.

А вот ещё сотни чужих произведений.

На каждой странице появлялась одна и та же печать:

«НЕВЕРНОЕ ПРОЧТЕНИЕ.

АННУЛИРОВАТЬ».

Страницы вспыхивали белым светом и исчезали.

— Аркадий, смотри!

Он поднял голову.

— Что?!

— Система уничтожает стихи!

— Нет! — закричал он. — Она уничтожает связь между стихами и теми, кто их прочитал!

Из соседнего помещения донёсся крик Пушкина.

— Сергей! У нас исчезают книги!

Я обернулся.

Через открытую дверь было видно часть библиотеки.

С полок одна за другой пропадали книги.

Потом исчезли названия на корешках.

И наконец сами буквы стали осыпаться со страниц.

— Почему?! — закричал я.

Аркадий стиснул зубы.

— Потому что система считает: если читатель понял стихотворение не так, как хотел автор, надо уничтожить неверное понимание!

— И что тогда останется?!

— Только слова, которые никто не прочитал!

---

Счётчик показывал 02:17.

Аркадий бросился к боковому люку.

— Там должен быть аварийный сброс!

Он открутил первую гайку.

Потом вторую.

Крышка сдвинулась.

Из щели ударил поток чёрной жидкости.

На полу мгновенно появились слова:

«НЕПРАВ».

«НЕ СЛУШАЛ».

«НЕ ПОНЯЛ».

«САМ ВИНОВАТ».

Аркадий отпрянул.

— Переполнение!

— Что делать?!

Он осмотрел схему.

— Подожди... Здесь ещё один затвор.

— Где?

— Вот! На входе!

Я прочитал надпись.

«ЕДИНСТВЕННО ПРАВИЛЬНЫЙ СМЫСЛ».

Под ней стоял большой замок.

Аркадий хлопнул себя по лбу.

— Вот причина!

— Какая?!

— Кто-то решил, что у стихотворения может быть только одно прочтение! Все остальные система пытается удалить!

Я посмотрел на замок.

— Так открой его!

— Тут нет ключа!

— Сломай!

Аркадий ударил по замку отвёрткой.

Ничего.

Ещё раз.

Отвёртка согнулась.

На часах было 01:36.

---

В помещение ворвался Пушкин.

За ним — Баратынский, Муза и Крылов.

Муза уже снова могла произносить отдельные слова.

— Сергей... нужно... слушать...

Пушкин подошёл к замку.

Прочитал надпись.

— Единственно правильный смысл? Какая самоуверенность!

— Александр Сергеевич! — крикнул я. — У нас полторы минуты! Как открыть?!

Пушкин попытался поднять крышку.

Безуспешно.

Баратынский встал рядом.

— Может, мы ошибаемся? Автор ведь действительно вправе определять свой замысел.

— Конечно, — ответил Пушкин. — Но читатель не обязан переживать лишь то, что ему предписали.

Аркадий посмотрел на меня.

— Сергей, а ведь мы сегодня именно из-за этого поссорились.

Я почувствовал, как кровь ударила в лицо.

— Из-за моей рецензии?

— Из-за того, что я хотел запретить тебе видеть в стихотворении что-то, кроме водопровода.

— А я, — ответил я, — не попытался сначала выяснить, о чём ты написал.

Баратынский поднял руку.

— Вот! Оба отказались слушать другого!

Замок едва заметно дрогнул.

Мы замолчали.

Потом я решительно повернулся к Аркадию.

— Аркадий! Я признаю: я не понял твоего авторского замысла. Прочитал про разлуку там, где ты рассказывал о водопроводе.

На замке появилась тонкая трещина.

Аркадий шагнул ко мне.

— А я признаю, что ты имел право почувствовать в моём стихотворении одиночество. Я не обязан с этим соглашаться, но не могу приказать тебе ничего не чувствовать.

Раздался металлический щелчок.

Замок раскололся.

---

На часах было 00:42.

— Открыт! — закричал я.

Аркадий бросился к рычагу.

Но тот не двигался.

— Заклинило!

Мы навалились вдвоём.

Безрезультатно.

Счётчик показывал 00:29.

И тут произошло совершенно неожиданное.

Мурмудр прыгнул прямо на механизм.

— А ну, посторонись!

— Мурмудр, слезай! — закричал я.

— Сергей, я не для того прожил столько литературных приключений, чтобы погибнуть от недостатка взаимопонимания!

Он просунул лапу в узкую щель под затвором.

Подцепил когтями маленькую металлическую защёлку.

И дёрнул.

Щёлк!

Рычаг освободился.

Аркадий резко потянул его на себя.

Заслонка открылась.

Секунду ничего не происходило.

Потом трубы загудели.

На счётчике осталось 00:07.

Из системы вырвался ослепительный поток света.

Все слова, которые ещё мгновение назад сталкивались и разрушали друг друга, устремились в разные стороны.

Но теперь свободно.

От автора к читателю.

И обратно.

---

Когда я открыл глаза, мы сидели на полу.

Аркадий держал в руках сломанную отвёртку.

Пушкин прислонился к стене.

Крылов прижимал к груди спасённую книгу.

Баратынский разглядывал счётчик.

А Мурмудр вылизывал лапу.

— Ну что? — спросил я.

Аркадий взглянул на приборы.

— Давление нормальное.

— Опасность миновала?

— Да.

Я выдохнул.

Мурмудр поднял голову.

— Прошу обратить внимание: техническое обслуживание Дома поэтов осуществлено котом. А все остальные только мешали своими философскими рассуждениями.

Пушкин засмеялся.

— Непременно отметим вас в отчёте.

— Отчёт меня не интересует.

— А что интересует?

— Шесть пирожков, блюдце сливок и бессрочная лицензия литературного критика.

Крылов вздохнул.

— Я подозревал, что за спасение мира кто-нибудь потребует вознаграждения.

— Иван Андреевич, — ответил Мурмудр, — мир спасать бесплатно можно. Но разве это повод оставаться голодным?

---

Мы вернулись в гостиную.

Пол был сухим.

Самовар снова дымился.

Книги стояли на полках.

Но на стене появилась новая надпись:

«СИСТЕМА ВЗАИМНОГО ПОНИМАНИЯ ВОССТАНОВЛЕНА.

ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ УСЛОВИЕ ЭКСПЛУАТАЦИИ:

АВТОР ДОЛЖЕН БЫТЬ УСЛЫШАН.

ЧИТАТЕЛЬ ДОЛЖЕН БЫТЬ СВОБОДЕН».

Пушкин долго смотрел на эти строки.

— Знаете, господа, мне кажется, мы сегодня узнали нечто важное.

— Что именно? — спросил я.

— Что смысл нельзя передавать только в одну сторону.

Баратынский добавил:

— Но свобода читателя не отменяет обязанности внимательно читать произведение.

Аркадий кивнул.

— И автору полезно иногда посмотреть на собственный текст чужими глазами.

— Главное, — вмешался Крылов, — чтобы эти глаза принадлежали человеку, который умеет читать.

Мурмудр важно поднял хвост.

— А ещё лучше — коту. У нас зрение в темноте гораздо лучше.

---

Перед уходом Аркадий подошёл ко мне.

— Сергей, я хотел извиниться.

— За что?

— За письмо. Я написал довольно резко.

— Ничего страшного. Я действительно неверно понял твой замысел.

— Да. Но теперь думаю, что ты мог увидеть в стихотворении нечто, чего я сам не замечал.

— И что будем делать?

— Я хочу написать новую версию.

— О водопроводе?

— Конечно.

— И о любви?

Аркадий задумался.

— Может быть. Но сначала проверю рифмы.

Пушкин рассмеялся.

— А главное, Аркадий, проверьте, что происходит с человеком.

---

Когда гость ушёл, мы ещё долго сидели за столом.

Пушкин листал технические чертежи.

Баратынский рассматривал схему трубопровода.

Крылов доедал пирожки.

Мурмудр спал возле самовара.

Я спросил:

— Александр Сергеевич, а вы когда-нибудь писали стихотворение, которое читатели понимали совсем не так, как вы хотели?

Пушкин отложил бумаги.

— Сергей, в Доме поэтов мы однажды устроили занятный опыт.

— Какой?

— Я написал короткое стихотворение и попросил десять человек объяснить его смысл.

— И что получилось?

— Один увидел любовь. Другой — политику. Третий — воспоминание о детстве. Четвёртый решил, что это сатира.

— А остальные?

— Пятый спросил, где купить такую же бумагу.

Я рассмеялся.

— А кто оказался прав?

— Никто полностью. И каждый заметил что-то своё.

— Значит, автор вообще не управляет смыслом?

— Управляет тем, что написал. Но не всеми переживаниями, с которыми человек это прочитает.

Баратынский добавил:

— Важно лишь различать свободное прочтение и невнимательность к самому тексту.

Я кивнул.

Теперь мне стало действительно понятно.

Можно уважать авторский замысел.

Можно иметь собственное прочтение.

Но нельзя утверждать, что понял произведение, если не попытался услышать самого автора.

---

Вечером на моём компьютере появилась новая запись.

«ДОМ ПОЭТОВ.

УРОК ЧЕТВЁРТЫЙ.

Читатель не обязан чувствовать то же самое, что автор. Но хороший разговор начинается с попытки понять друг друга».

Ниже высветилось:

«За успешное восстановление системы взаимного понимания Сергею Бухдрукеру предоставляется право пригласить следующего гостя».

Я посмотрел на список авторов Стихи.ру.

Потом на старинные портреты.

— Муза, — спросил я, — а почему мы всё время приглашаем современных поэтов к великим?

— А что ты предлагаешь?

— Может, сделать наоборот?

— То есть?

— Отправить великого поэта в мир современного автора.

Муза улыбнулась.

— И кого же ты хочешь отправить?

Я задумался.

В этот момент раздался громкий стук.

Дверь распахнулась.

В комнату вошёл высокий человек с необычайно решительным выражением лица.

— Кто здесь собирается путешествовать по современности? — спросил он.

Пушкин поднял голову.

— Владимир Владимирович, вы очень вовремя.

Я узнал Маяковского.

Он посмотрел на мой телефон.

Потом на компьютер.

Потом на Мурмудра.

— Значит, говорящие машины у вас уже есть.

— Есть, — ответил я.

— А говорящие коты?

— Тоже.

Маяковский подошёл ближе.

— Прекрасно. Тогда покажите мне современного поэта, который считает, что стихи должны быть тихими.

Мурмудр открыл один глаз.

— Сергей, — произнёс он, — кажется, завтра будет очень шумно.

Я улыбнулся.

И почему-то совершенно с ним согласился.

Следующая глава — Том 8. Глава 12. Маяковский выходит в интернет.