Горе нашего времени. Вступление

Был век — и был герой, 
Хотя б Печорин. 
Наш век — совсем другой: 
Герой — покорен. 
Где был герой — там горе. 
Мели, Емеля, 
Про то, что будет вскоре, — 
Твоя неделя. 
Нам обещали рай. 
Проходит год. 
«Ты только подождай — 
Придёт». 

Я видел, как народ 
Гадает, в оба 
Глядит на год вперёд, 
Как в крышку гроба. 
Ему не свет в окошке, 
А свет экрана: 
Всё сочтено до крошки, 
И всё — туманно. 
Ему известен срок, 
И день, и час, 
Когда придёт итог 
Для нас. 

Я видел, как привык 
Весь свет к цифири, 
Где человек — ярлык 
И стен — четыре. 
Мы говорим по фене, 
Сидим, чифирим. 
Здесь каждый — на измене. 
И зону ширим. 
А снится по ночам, 
Не в этом мире, 
Побег к седым горам — 
Вслед Мцыри. 

Я видел, как друзья 
Сдают друг друга, 
Не плача, не грозя, — 
Ковшом — по кругу. 
Не нас — и слава Богу, 
А хата — с краю. 
Но пламя понемногу 
Ползёт к сараю. 
А кто кричит: «Горим!» — 
Тот паникёр. 
Мы хором говорим: 
«Позор!» 

Пророк предвидел срок 
Паденья трона. 
Ему в ответ — замок, 
Статья закона. 
Дар не давал отсрочки 
От эшафота. 
За правду — одиночки. 
За ложь — работа. 
Теперь пророк не слеп. 
Он — для людей. 
Ошибка — тоже хлеб. 
Но — чей? 

Как доктор Фауст, он 
Скрепил всё кровью 
И нынче в микрофон 
Поёт с любовью 
О будущем — картинно, 
Легко, речисто, 
Как херувим, невинно. 
А сам — Мефисто- 
фельдъегерь. Не ему
«Verweile doch!»*.
И в этом — по уму — 
Подвох. 

И я, едва начав, 
Судил заране, 
Кто прав, а кто лукав, 
В чужом романе. 
Чужую жизнь — к развязке, 
К последней строчке 
Гоню, и без указки, — 
Во имя точки. 
Чтоб сбылся мой расчёт. 
А кто судья? 
Не жизнь мне счёт ведёт, 
А я. 


* Остановись, мгновенье! (нем.) — Гёте, «Фауст».