Каменея стоял, не плакал
У аршинной своей земли.
Мерно батя кадилом звякал,
Уже пятого привезли.
Здесь у каждого своё горе,
Бабий вой, да надгробный плач.
Половина осталась поля
От кладбища до старых дач.
Половины в земле остались
У чернеющих молодух.
Своих витязей не дождались,
Вдовым жить теперь до старух.
Знаю, Господи, Твою волю,
Нам без ропота принимать.
Но лежит у холма на поле,
Пережившая сына мать...
03.11.2026 г. Антон Черлин
Свидетельство о публикации №126110304492
Прочитал Ваше стихотворение. Особенно сильно прозвучал финальный образ матери, пережившей сына.
Вы начинаете с человека, который стоит и не плачет, а заканчиваете человеком, чьё горе невозможно измерить никакими словами. Между этими образами — целая человеческая трагедия.
Мне кажется важным, что Вы не пытаетесь объяснить эту трагедию или найти ей оправдание. Вы заставляете читателя увидеть её.
Возник вопрос, который хотелось бы обсудить с Вами: может ли поэзия действительно изменить отношение людей к чужому горю или её сила прежде всего в том, чтобы не позволить нам забыть?
Буду рад продолжению разговора.
С уважением,
Сергей Бухдрукер.
Сергей Бухдрукер 03.11.2026 13:58 Заявить о нарушении
Антон Черлин 03.11.2026 15:21 Заявить о нарушении